Глава 70

Я пытаюсь поговорить с Амиром. Честно, очень сильно пытаюсь. Но каждый раз моя инициатива заканчивается сокрушительным поражением. Мой рот затыкают. То жёстким поцелуем, то восставшим членом. Меня подхватывают на руки, насаживают на одеревеневший от похоти орган или же раскладывают на любой горизонтальной поверхности, пронзают возбуждением раз за разом. Вжимают в стену, нагибают, вынуждая встать на колени, заваливают на стол или вбивают в поверхность душевой кабины. Трахают до искр из глаз, до полного помутнения сознания. Доводят до грани и ещё дальше толкают, за черту увлекают. Уничтожают мой рассудок мощными рывками, сокрушают, затягивая в порочный мир. Дразнят. Соблазняют. Совращают. Порабощают. Приводят в такое состояние, когда напрочь отключается мозг.

Я становлюсь животным. Как он. Под стать. Одержимым. Диким. Бешеным. Я не могу собой управлять. Не могу контролировать такую перемену. Сбиваюсь, теряю верный курс.

Кто я? Что я? Нереально понять. Невозможно. Мир гаснет окончательно и бесповоротно.

Днём Амир пропадает на своей работе. А я томлюсь в заточении. Наступает ночь и все повторяется. Снова и снова. По кругу.

Грязный секс. Грубый. Жесткий. На пределе дозволенного. Острый. Отвязный. Разнузданный. Такой секс, на который подсаживаешься как на иглу и вечно изнываешь в ожидании новой дозы.

Мое тело покрыто синяками и засосами, поэтому закрытая одежда становится вынужденной необходимостью. Только все эти следы и отметины я ношу с гордостью. Я рада, что мой мужчина клеймит меня. Однако это хочется сберечь в секрете. Оставить лишь для нас двоих. Тайна. Хоть что-то общее между нами. Пусть и касается только кровати.

Конечно, я занимаюсь и полезными вещами. Во всяком случае, стараюсь хоть немного переключиться и вынырнуть из кипучего омута. Начинаю изучать язык, исследовать культуру, традиции и обычаи народа, к которому мой мужчина принадлежит.

У меня появляется учитель. И я почти не удивляюсь, когда вижу, что этим учителем оказывается женщина. По возрасту она примерно как моя мама. Красивая и приятная, специалист своего дела. Способна даже меня чему-то обучить. Правда языком дольше часа заниматься нет смысла. Устаёшь и перестаёшь воспринимать информацию.

Я прекрасно понимаю, преподавателя противоположного пола мне никогда не светит. Не допустят ко мне посторонних мужчин. А как быть с друзьями? С приятелями? Тревожный звоночек. Но вероятно, ради счастья всегда нужно идти на жертвы. И это ещё не самое сложное.

Назира потрясающая женщина. У нас часто завязываются беседы на отвлечённые темы, но мне все равно не хватает общения.

Или я просто не привыкла? Необходимо время. Возможно, в будущем Амир изменит решение, даст больше свободы.

Странно. Всегда не выносила свою работу, принуждала себя таскаться в офис, скучала там до жути. Но теперь скучаю. И по тем кучам бумажек, и по моим дурацким отчетам, и по странностям шефа. По собеседованиям. По самым безумным кандидатам, которых приходилось детально изучать, подбирая лучших людей на определенные должности. Весело было. Смешно. Да и просто по коротким разговорам тоскую. То с охранником обмолвишься парой фраз. То с парнем или с девчонкой из соседнего отдела. Казалось бы, мелочи, ерунда. Но черт. Это все вдруг становится ключевым.

Да, я могу тратить любые деньги. Ходить по магазинам, по салонам красоты. Вести праздный образ жизни. Вообще нет повода заморачиваться. Деньги нет нужды зарабатывать. Расслабляйся, не грусти. Верно? Верно, а не выходит.

Тревога снедает изнутри. Каждый день новости просматриваю. В основном про Илью читаю. Его имя не сходит с медиа ресурсов. Даже гибель Большого Босса освещают меньше. Тоже странная история. Главный начальник и реальный хозяин крупнейшего энергетического холдинга погибает в автокатастрофе. От тела мало что осталось. Опознавали по зубам. А после начался скандальный раздел имущества. Оказалось, его бизнес находился на грани банкротства. В сети теперь ходили теории о том, что он сам свою смерть инсценировал, чтобы уйти от позора, прибрать часть доходов и свалить в далекие дали.

Но не важно. Смерть этого человека меня не волнует. Гораздо страшнее видеть очередную новость о бывшем парне. Его девушки рассказывают журналистам совершенно дикие вещи. Про то, как он их принуждал к сексу в кромешной темноте, привязывал веревками к кровати, чуть ли не насиловал. И все это за получение диплома. Бред. Ну не верю в это. Не верю. И все. Если взятки ещё могу уложить в голове, то вот такое никак не вписывается в картину. Илья долгие месяцы встречался со мной и никогда не настаивал на интиме. Ждал, терпел. Будь он настолько одержим в сексуальном плане, разве смог бы настолько мастерски скрывать свои порывы?

Мой бывший парень выглядит настоящим маньяком. Но лично мне его либидо казалось нулевым. Только та выходка на лыжном курорте показала агрессию. Проклятье. Неужели я была настолько слепа? Не замечала, что он чокнутый?

— Амир, — не выдерживаю и спрашиваю прямо: — Пожалуйста. Скажи, ты подставил Илью? Подтасовал факты? Признайся. Клянусь, я пойму. Не буду обижаться.

Говорю и язык прикусываю. Вообще, обижусь. И очень сильно. Не уверена, что смогу нормально отреагировать. Вздыхаю и тону в горящих чёрных глазах.

— Чего? — кривит губы с явным презрением. — Сдался тебе этот хмырь. Или может, скучаешь за ним? А? Скучаешь?

— Нет, — хмурюсь. — Но это же странно. Столько всего навалилось на парня. И дело о взятках, и эти пугающие признания относительно сексуальных домогательств. Потом ещё и руки ему сломали. Слишком много совпадений. Разве ты не согласен?

— Ну раз руки поломали, то заслужил, — хмыкает. — Я бы ему и вовсе культяпки выдернул. Нечего чужое лапать.

— Чужое? — спрашиваю тихо.

— Какого хрена он к тебе лез? — кулаки сжимает. — Повезло, что в тюрячку упекли. Иначе я бы ему сам шею свернул.

— Амир, но ты…

— Звезда моя, — обрывает резко, притягивает меня вплотную к своему горячему телу, ухватывает двумя пальцами за подбородок, заставляет запрокинуть голову, встретить прожигающий насквозь взгляд. — Запомни, честного человека нельзя подставить. Никакой грязи не найти. Придавить можно только того, кто халяву любит. Хочет получить что-то за ничего. Действует против закона.

— Выходит, ты не имеешь никакого отношения к его трудностям? — интересуюсь и судорожно сглатываю. — Никак не причастен к этому? Просто совпадение?

— Я его не подставлял, — чеканит твёрдо.

Только это не вполне ответ на мой вопрос.

Губы впиваются в губы. Безудержно. Беспощадно. Язык проскальзывает в мой рот, выжигает тавро. Пленяет и подчиняет, заставляет мелко задрожать, вмиг потерять дыхание.

+++

Я сама себя накручиваю. Нужно проще относиться к жизни, меньше заморачиваться по поводу отношений. Придет время — и все обязательно наладится. Иначе быть не может. Ведь мы с Амиром так сильно любим друг друга.

Хотя он никогда не делал признания вслух. В традиционной форме. То, что озвучивал подходило скорее для общения со шлюхами, чем для женщины, с которой находишься в серьезных отношениях. Впрочем, у нас в целом разные взгляды на жизнь. Между нами настоящая пропасть. Вещи, которые кажутся мне безумными и абсолютно дикими, для него являются привычной рутиной. Надо делать скидку на это.

Вряд ли человек, способный разодрать зубами чужую глотку и вырвать кадык, способен на романтические признания в привычном ключе. От него не стоит ждать традиционного проявления чувств. Вполне закономерный вывод, верно?

Я выезжаю в торговый центр под контролем охраны. Один шкаф шагает рядом. Два позади, два впереди, ещё и по бокам верзилы. Никуда и не дёрнешься. Не убежишь, не избежишь пристального внимания. Эти бугаи каждый мой жест ловят, держат под строгим контролем, и я не могу их осуждать, потому как прекрасно понимаю, Амир им головы оторвёт, причём в самом буквальном и прямом смысле, без каких-либо преувеличений, голыми руками открутит.

Добираемся до пункта назначения целым конвоем. Внутри тоже вместе ходим. Никакого уединения. Даже не прошу встречу с друзьями. Ну как мне с кем-то встречаться в подобной обстановке? При чужих людях? Эти здоровяки рядом тусуются, практически в рот заглядывают и готовы порвать любого, кто на меня слишком долго смотрел. Лучше повременить с общением.

Ладно. Это просто период такой. Пройдёт же. Необходимо выждать, когда жизнь придет в норму. Вероятно, у Амира огромное количество врагов. Вот он и прикрывает тыл, как умеет, как научен горьким опытом.

Он так и не рассказал мне о происшедшем тогда, когда нас похитили посреди столицы европейского государства. Ни словом не обмолвился. Кто нас выкрал. Зачем и почему. Очевидно, влиятельный человек. Некто гораздо круче Лютика. Логично предположить, борьба в разгаре, мелкие сошки вроде тех бандитов давно наказаны, их бритоголовый предводитель тоже не жилец, и явно не моя пуля тому виной. Об этом даже не спрашиваю, не пытаюсь узнать. Только все равно хочется немного информации получить, уловить суть.

Я стараюсь не думать о плохом. Но это выходит… плохо. Мысли сами по себе возвращаются к тому ужасному вечеру. Я могла умереть. Мы могли умереть. Я выстрелила в человека. Я могла отнять чужую жизнь. Разве это нормально? Законно? Пусть Лютый и был мерзким типом, пусть на его счету точно сотни преступлений, пусть он убивал и насиловал, грабил, пытал других людей. Это не даёт права на самосуд. Или то была самозащита? Скорее всего. Однако я чувствую, черта уже пройдена. Пару месяцев назад я и представить не могла, до какой реальности дойду. Стану женщиной человека, который давно и прочно повязан с криминалом. Получу в подарок огромную пушку. Выстрелю, пытаясь спасти жизнь любимого.

Черт. А и правда прошло всего ничего. Три месяца. Но у меня впечатление, будто я три сотни лет терзаюсь и развлекаюсь, проворачиваю авантюры. И вообще хотелось бы понимать главное. Есть ли у нас с Амиром будущее? Остальное можно потерпеть. Перенести стоически. Но я должна видеть, в направлении чего мы движемся. Нам нужны точки соприкосновения помимо постельных. Общие интересы. Совместные занятия не только сексом. Нам развиваться надо, общаться, проводить время хотя бы как в самом начале, на лыжном курорте.

Я перемен хочу. Умом сознаю, рано, слишком быстро, не все сразу. Радует, что Амир заботится обо мне. Хоть и на свой авторитарный лад. Радует, как он меня впускает в свой мир, через уроки языка, изучение культуры. Вот так, по частям головоломка и собирается воедино. Замечаю важные мелочи, оцениваю ключевые детали. Но все равно жажду перемен. Чего-то значительного.

Замираю перед витриной детского магазина. Внутрь не иду, просто стою и смотрю на игрушки, на мальчиков и девочек внутри, на их родителей. Сегодня будний день, потому людей мало. Но мне хватает и такой скупой картины, чтобы сердце засаднило. Неясная тоска разливается внутри.

Господи. Тут и думать страшно. Я хочу от него ребёнка? Сейчас? Вот через несколько месяцев знакомства?

А чего тянуть? Мне двадцать пять лет. Нормальный возраст. Кому-то и это поздно. Второго рожают, третьего заводят к этому моменту.

Горько усмехаюсь и отворачиваюсь, забредаю в первый попавшийся магазин женской одежды, автоматически пытаюсь отвлечься.

Ну какой ребёнок? Глупости. Мы живем не в браке. Ещё и учитывая все эти бандитские разборки, реальную угрозу. Что если бы в момент нападения рядом оказалось наше дитя?

Я бы умерла. На месте погибла. Хотя… нет, пожалуй, я бы лично всем тем бандитам выгрызла кадыки.

При мысли об этом тошнота подкатывает, нервно плечами передергиваю, потираю виски ладонями, пытаясь успокоиться.

— Марианна, — знакомый женский голос врывается в мое сознание. — Какая приятная встреча. Очень неожиданная. Сама судьба нас видимо свела.

Тётушка Илюши. Выглядит потрясающе. Очень модная дама средних лет. Всегда в платье или в юбке, всегда на каблуках. Эффектная и элегантная, олицетворение женственности и стиля. Мама мне ее вечно в пример ставит, советует подобным образом выглядеть, надевать что-то помимо джинсов, причём почаще, про обувь на шпильке не забывать.

Карина, так зовут эту обворожительную женщину, обладает природным талантом сочетать самые разные детали нарядов, гармонично переплетать различные модные направления. А уж какая у неё коллекция шарфов, сумок, аксессуаров… глаза разбегаются. Ощущаю себя простушкой, лишенной вкуса, серой мышью, бездарной и блеклой.



— Проблемы? — рядом возникает шкаф, угрожающе сводит брови.

Боже. Он и Карину подозревает в недобрых намерениях? Ладно ещё парень, приятель, но тут женщина, причём довольно тщедушного телосложения.

— Все нормально, — выдаю моментально. — Это моя знакомая.

Бугай отползает. Но без охоты. Приглядывает за нами.

— Твой новый молодой человек обладает довольно буйным нравом, — замечает женщина, опасливо поглядывая на здоровяка.

Даже не представляете каким. Усмехаюсь на автомате.

— Это не мой парень, — замечаю ровно. — Просто друг.

— Любопытно, — следует сдержанный ответ, а после судорожный вздох. — Я опасалась, ты не захочешь продолжать общение с нашей семьей. В свете текущих событий никто бы подобный выбор не осудил.

— Нет, я совсем…

— Я звонила тебе множество раз. Вернее, пыталась дозвониться, однако полагаю, мой номер занесён в чёрный список.

— Я не получала ни единого звонка от вас, — заявляю уверенно.

— Надо же, — в ее голубых глазах вспыхивает искреннее удивление. — Странно. Очень странно. Столько попыток и… видимо, проблема со связью.

Мог ли Амир заблокировать ее номер?

Напрягаюсь в момент.

Конечно, мог. Зачем позволять общение с теткой Ильи? Не то, чтобы она прежде часто мне звонила. Время от времени. Редко, но как иначе объяснить такую ситуацию?

— Что-то случилось? — спрашиваю. — Как Илья?

— Ужасно, — отводит взгляд и вздыхает. — Ты же понимаешь, Илья очень ранимый и воспитанный мальчик. Интеллигент до мозга костей. Он просто физически не способен причинить вред женщине. Взятки — был грех. Но прочее…

Амир не подставлял его. Не подставлял. Иначе бы признался. Так? Да, точно бы мне пояснил, не стал бы лгать.

— Если честно, я звонила тебе не просто так, не из праздного интереса. Некто неизвестный ополчился против Ильи. Я уверена. Не представляю, что это за человек, но другой версии у меня не находится.

— Почему вы так решили? — холодею изнутри.

— Одно за другим. Как снежный ком. Ещё и то жуткое избиение. Точно месть. Только чья? Но это не самое худшее, — запинается, нервно поправляет свои вытравленные краской волосы, белоснежные, роскошные. — Понимаешь, деточка, теперь Илью обвиняют в гибели Варвары.

— Но как? — поражаюсь. — У него алиби. Да и я не верю. Он бы никогда не пошёл на убийство человека.

— Факты — вещь упрямая, — очередной скорбный вздох. — Улики, доказывающие его невиновность пропали. Все исчезло. Неожиданно. Свидетели отказались давать показания. Записи видео наблюдения стёрлись.

— Это… это очень странно, — закусываю губу до крови. — Но кому это выгодно? Кто бы стал так сильно подставлять Илью?

— Кто-то влиятельный, серьезный. Иного объяснения не нахожу. Увы, деточка, в нашем мире все решают деньги. Всегда. О порядочности речи нет.

— Что я могу сделать? — спрашиваю тихо. — Вы звонили мне. Значит, есть шанс. Я могу помочь? Мы виделись с Ильей, даже немного повздорили. В ту самую ночь, когда случилась трагедия с Варварой.

— Ты можешь дать показания, — выпаливает она, приближаясь вплотную. — И чем раньше, тем лучше. Я позвоню адвокату. Он все организует.

— Но разве не нужно дождаться суда? Разве…

— Деточка, — качает головой. — Необходимо записать все на камеру. Твои показания могут спасти Илью. Понимаешь, одно дело взятки и те домогательства. Но убийство, ещё и настолько жуткое…

— Понимаю, — согласно киваю. — Я дам показания. Сегодня, если хотите. Ну, если получится.

— Ты должна осознать риск, — произносит с нажимом. — Это опасно. Уверена, на остальных свидетелей оказали воздействие. Вот они и молчат, опасаются слово сказать.

— Ничего, — отмахиваюсь. — Я не боюсь.

— Мы сохраним запись в надежном месте. Больше ничего не сотрется и не потеряется. Конечно, хотелось бы и в суде тебя увидеть, но пока сделаем так. Если ты не возражаешь.

— Я согласна, — уверенно заключаю. — Можем хоть сейчас.

А потом вспоминаю про охрану. Про тотальный контроль. Проклятье, надо найти способ улизнуть от надзора. Амир не позволит мне помогать бывшему. Похоже, мой любимый мужчина за этим и стоит. Больше некому. Только у него есть интерес мстить. За те синяки. За то, что тронули его собственность. Без разрешения повредили. Непорядок же. Вот и возмездие назрело.

