Глава 26

Я подминаю целую страну под себя. Захватываю город за городом, только это едва ли утоляет мой голод. Жажда растет. Дикое и бешеное желание подчинять. Завоевывать. Разламывать и выстраивать заново. Я строю свою собственную империю на вражеских костях.

«Табула Раса» молчит. Никто не мешает и не выкатывает предъявы. Тема Гаджиевых закрыта, больше не идет базар о том, будто я должен исполнять договор и сочетаться браком. Реальность перекраивается. Теперь все земли становятся моими. По факту. Расторгаю брак с Асиат. В родственных связях отпадает всякая нужда. Не каждый покоряется моей власти, но любого бунтовщика ждет быстрая расправа.

Трусливые псы собирают Совет, созывают представителей разных кланов, старейших и уважаемых людей. Пробуют так на меня повлиять, наказать за беспредел и нарушение границ. Только поздно они спохватываются. Слишком далеко захожу. Назад дороги не будет. Если уж взял чего, то имей силу удержать. А когда не удержишь, шакалы живьем сожрут. Отступишь – башку сложишь. С позором сдохнешь.

- Раньше один вожак всем рулил, - говорю на Совете. – Тогда порядок был. Пора нам вернуться к истокам. Я себя показал. Отступать не намерен. Решайте, за кем идти. Мое слово прозвучало. Других предложений не будет.

Молчат. Понимают, крыть нечем. Войны страшатся. Достаточно крови пролито. Мало кто отважится до предела переть.

- Тебе нужно назначить наследника, - тишину нарушает скрипучий голос.

Ого. Вот это заявка. Еще и от представителя Гаджиевых. Жаль, традиции не позволяют ему рожу начистить. Правила Совета священны. Старейшин трогать нельзя. Да хоть как не стал бы я избивать дряхлого старика. Знает гад, что не трону, пользуется удачей. Ну хорошо. Поглядим, чья возьмет. Есть рычаги воздействия помимо кулаков.

- Где твоя жена, Амир? – продолжает докапываться упырь. – Она из древнего и сильного рода. Ахметова. Пусть росла в чужой вере, кровь важнее всего на свете. Ее кровь чиста. Никто не спорит. Но почему она не общается с другими женщинами? Не выходит?

- Война в разгаре, - отрезаю. – Плохое время для гуляний.

- Разумный ход, - кивает. – Мы все это понимаем. Много врагов вокруг. Нужно свою собственность беречь.

На что этот гнилой пень намекает?

- Может, у тебя и сын родился, - дальше бормочет хмырь. – Никто тебя не осудит, если наследника скрываешь. Твоя семья под серьезной защитой. Это ясно. Однако закон для всех. Надо соблюдать. У тебя хватает сил завоевывать, только и с традициями надо бы считаться. Поддержка Совета никому из прежних вожаков не мешала. Ты в курсе о правилах. Хватку ты в сражениях доказал, но о будущем тоже нужно заботиться.

Я в курсе. Исторически сложилось, что вожак назначает наследника. Каждый вожак. Глава любого клана. Чем раньше это происходит, тем лучше. Авторитет укрепляет. Единоличный вожак и вовсе должен спешить. Отводится четкий срок. Год. Дольше не потянешь. Сотни лет назад бывало, воин выбивался в лидеры, а после его гибели война разгоралась вновь. Нет наследника – нет крепкой власти. Дань вековым традициям. Если желаешь управлять кланом, обязан и будущего главу назначить. Если страну подминаешь и все остальные семьи нагибаешь, точно сына обязан после себя поставить. Прошлое приходится уважать. Мало грубой силой брать. Иногда тонко действовать надо.

- За моего наследника не волнуйтесь, - говорю я. – Дудаевы всегда древние обычаи почитали. Здесь ничего не изменится.

- Отлично, раз так, - заключает упырь. – Через год будем праздновать назначение. Поглядим на твоего славного сына.

- Да. Мой сын будет править после меня.

Воцаряется тишина. Вопросов больше нет, и я выхожу из зала, где проходит Совет. Ровно год до назначения. Это не было бы проблемой, если бы моя жена не шлялась черт знает где. Сука. Найду - убью. На куски растерзаю. Но сначала она мне ребёнка родит. Других жён не хочу. Хватит этот дряни. Тварь. Я до тебя доберусь. Доберусь так, что мало не покажется.

Конечно, я мог бы снова жениться, взять новую супругу. Любая девка за меня с радостью выйдет замуж. Но дьявол дери, одну хочу. Ту самую. Занозой внутрь вошла. Вонзилась до печени. Не отпускает. Держит.

Забавно выходит. Я всех за глотку ухватил. А она меня приложила. Крепко так всадила. Поимела мозг по полной.

- Какой у тебя теперь план? - спрашивает Ахметов.

- Разнести Совет.

- «Табула Раса» вмешается, им это по вкусу не придётся.

- Плевать я хотел на их вкус, - кривлюсь. - Не захотят по-моему, тоже к своим праотцам отправятся. Я этих масочников давно на прицеле держу.

- Рано, Амир.

- Год впереди. Если не верну своё обратно, то другого пути нет. Сначала грохну старейшин, потом доску на щепки пущу. Власть даётся по наследству или отбирается через кровь.

- Мне нравится твой напор, - усмехается.

- Чего зубы скалишь? Опять начнёшь нудить про тактику выжидания?

- Нет. В целом - я согласен. Только чую, ты скоро мою сестренку обратно вернёшь и будешь слишком занят. Разборки на меня лягут, а вы займётесь продолжением славного рода.

- Выкладывай, - мрачнею. - Что узнал?

- Ничего. Я бы сказал сразу. Тихо пока.

- Тогда к чему намеки кидаешь?

- Чувствую просто.

- Охренеть, - башкой мотаю. - А про Кобру ничего не ощутил?

- Чисто все. Работаю. Даже «Табула» не в курсе об этой штуке.

- Вот это и подозрительно. Целая организация и мимо твоих дружков прошла. Не верится.

- Они мне не дружки, - мрачнеет Ахметов.

- Ты там отираешься чаще, чем у себя дома. Я вопросы лишние не задаю. Не хочу, чтобы меня совсем сорвало. Работай. Не лезу туда.

- Я их порешу. Лично. Когда придёт время.

- Вместе гадов порежем, - по плечу его хлопаю. - Четко по клятве.

- Я думал про Кобру, - протягивает. - Не уверен, что это реально группировка. Несколько человек не смогли бы воду мутить без следа. Тут один тип, зато хваткий и скользкий. Правда - змея.

- И что это за мужик тогда? Хитрющий. Про Шайтана в курсе. Про деда моего тоже много знает. Где прячется ублюдок?

- Найдём. Но он хорош.

Кобра. Так звали того или тех, кто водил нас за нос. Помешательство Зураба и козни Гаджиева. Это их рук дело. Или его?

Мы нарыли только кличку. Ничего не ясно. Даже непонятно, один это человек или целая стая уродов. Но все нити вели туда. Некую Кобру боялись многие из тех, кого нам удалось допросить. Никто не видел членов этой банды. Никто не знал главаря. Вопросы множились. Ответов не возникало. Иногда случалось мелкое дерьмо. Пакость. И за всем таилось одно - Кобра.

След тянется прямо в соседнюю страну. И я знаю, граница не станет преградой. Завоюю мир, если потребуется, но врагов растерзаю. И своё верну. Только так.

- Тукаев отверг предложение, - сообщает помощник. - Наших людей пустили под нож. Отморозки. У них нет понятия о чести.

- Падаль гасить не жалко, - скалюсь.

- Но там наметилось несколько перебежчиков. Готовы служить. Спрашивают о цене.

- По высшей ставке получат, - обещаю. - Что заслужили, то и сожрут.

- Они согласны провести нас в дом. Отключат систему безопасности и выдадут подробный план особняка.

Щедро. У нас давно план есть. Система безопасности тоже не проблема. Без помощи крыс справимся. Надо действовать.

- Сегодня вечером, - отдаю короткий приказ.

+++

Дом взяли быстро. Технично сработали.

- Кобра до тебя доберется! – орет Тукаев. – Кобра тебя на место поставит! Можешь, пытать меня до смерти. Можешь, сразу грохнуть. Ничего не поменяется. Кобра везде. Тысячи голов. Все не отрубишь. Тупо лезть против.

Долбоящер. Реально надеялся вывезти? Послушать его, так «Кобра» покруче «Табула». Если правда так, почему никто раньше не слышал об этих ребятах? Недавно вылезли. Собственных наемников нет, нанимают чужаков, действуют чужими руками, разные стороны друг на друга натравливают. Ну не спорю, смахивает на тактику масок. Только там реальная сила скрывается, здесь больше пустого базара. Единственный напряг – нить ускользает. Но ничего, потяну и размотаю.

- Запакуйте это дерьмо в тачку, - бросаю.

- Что? Сам не прикончишь? – хохочет, явно нарывается. – Кишка тонка? Зассал со мной разбираться?

- Да кому ты на хрен впал? – кривлюсь. – Нового не расскажешь. Пытать – чисто время терять. Я себе противника найду, а для Викинга ты хорошей игрушкой будешь. Пускай парень позабавится.

- Викинг? – зубами от страха лязгает. – Он здесь? Викинг в твоей бригаде? Нет, подожди, не надо. Я расскажу. Я все объясню, я найду, как возместить ущерб. Я сразу не… Нет!

Дегрода уволакивают прочь. Мои ребята запишут его показания. Уверен, по дороге он еще и не так расколется. Запоет складно и гладко. Всех нас очень порадует.

Круто, что Викинга тут опасаются сильнее всяких залетных Кобр. Далеко слава об Ахметове идет.

Оглядываю кабинет. Сейф вскрыт, но там нет стоящих вещей. Бабло, цацки, фальшивые документы. Пару пакетов наркоты. Короче, всякая хренота.

Подхожу к окну, распахиваю настежь. Выстрелы давно стихли. Тишина воцаряется. Странное чувство изнутри заливает. Что я забыл?

Вдалеке гремит гром. Молнии рассекают ночь. Приближается гроза. Воздух тяжелый. Пахнет кровью и яростью.

- Хозяин, зацени, - раздается смех.

Голоса раздражают. Хозяин? Совсем попутали твари. Никакой я им не хозяин. Позорные крысы сдали собственного вожака, за такое казнят. Верят, будто я их на работу возьму? Фантазеры. Раньше рассвета сдохнут. Каждого пустим в расход.

Разминаю кулаки. До меня доносятся отдельные куски фраз. Девка. Одна из подстилок Булата. Свежак.

Отлично. Подогнали шалаву.

Грохот. Стук коленей о пол. Приглушенный вскрик.

Дьявол. Что? Как лезвием глотку царапает.

- Дрянь, помни свое место, - выдает некто. – Если деваха не по вкусу, то мы сами ее дырки пристроим. Булат нам часто шмар подгонял. Пацаны пар выпускали. Шеф, а как теперь будет?

Никак. Теперь не будет никак.

Тьма застилает глаза. А сквозь тьму проступает она. Маленькая изломанная фигурка посреди комнаты. Сгорбленная, ссутуленная. Незнакомка стоит на коленях. Чужая. Абсолютно посторонняя девка. Но черт раздери, от ее горящего взгляда разверзается кипучая бездна прямо в моей груди. Проклятые глаза простреливают навылет. Нет никакого шанса отсюда уползти живым.

Сука. Тварь. Что ты сделала?

Худая. Тощая. Реально щепка. Кости торчат. Горло тонкое совсем. Лучше сейчас не трогать – задушу насмерть. Сожму в кулак. До порошка сотру. Тело бледное. Серой тряпкой едва прикрыто. Все прелести напоказ. Соски подрагивают. Напрягаются и каменеют.

Мои пальцы печет от желания вцепиться в нее. Впиться. Вонзиться. Выпить досуха. Только теперь понимаю, как одурел и оголодал. Каленое железо прожигает нутро. Мускулы наливаются свинцом.

Хочу ее. Хочу, хочу, хочу…

Блядь. Зачем так себя изуродовала? Волосы обрезала под ноль, выкрасила в белый. Линзы нацепила. Похудела. Не вижу ни груди, ни задницы. Стоп. Может, болеет чем? К врачу надо. Пускай проверят. Что там за херня?

Ха. Дебил. Она сбежала. Умчала в другую страну, только бы не попасться. Лгала, изворачивалась и предавала. Обставила. По всем фронтам. Четко врезала. Спецом потрудилась над внешностью. Верила, не найду и не признаю.

Гребаная стерва. Готовься. Твоя свобода закончилась. Больше не побежишь. Нигде не скроешься. Твой мир на моем члене сомкнется. Давно пора отдавать супружеский долг. Открывай рот. Глотай. Клянусь, захлебнешься любовью.

Я расстегиваю штаны. Хер наружу рвется. На взводе. Заведен до боли. Бетонные сваи могу забивать. Однако начну с нее. С этой лживой суки.

Давай. Дай мне повод. Отвернись. Отвергни. Отползи в сторону. Откажись принять свою единственную судьбу. Закрой глаза. Разорви контакт. Хотя бы просто дернись.

Мразь. Разреши тебя разодрать. Позволь залить мир кровь. Взорвать. Сожрать. Растерзать в клочья. Разрушить до самого основания. Ну же. Вперед.

Она обманывает мою злобу. Подкупает ярость. Подается вперед и скользит языком по одеревеневшему херу. Вылизывает ствол. До яиц проходится. Руками не прикасается. Только ртом обрабатывает. Обсасывает. Душу губами вытягивает.

В ушах гудит. В башке пусто.

Она заглатывает мой член до предела, погружает в глотку, нанизывается горлом на болт. Показывает полное подчинение. Покоряется, послушна желаниям своего супруга.

Сука. Знает, чем взять. Умеет пробрать до печени.

Охренеть. Она кайфует? Нет, так не пойдет.

Кладу ладонь на затылок. Задаю одержимый ритм. Выдалбливаю до слез из глаз. Вот, теперь уже лучше. Я покажу тебе звездное небо. Любуйся. Любимая тварь.

Тугая. Горячая. Упругая. Тянется и подается. Принимает мою похоть.

Гребануться. Еще. Еще хочу.

Я кончаю слишком быстро. Просто не могу сдержаться. Сдавливаю пальцами ее горло, ощущаю, как жадно она глотает, вбирает сперму до капли, впитывает внутрь.

- Молодец, шеф, - доносится голос.

- Зачетно шлюху отжарил! – другой прибавляется.

- А она профи, сразу заметно, - хохот. – Заглотила под корень. Видно, языком узоры выписывает, щекочет мошонку. Молодец телка, горячая.

Дьявол. Что я наделал? Ледяной гнев затапливает.

При всех. При этих скотах. При позорных паскудах. Свою женщину в грязь втоптал. Унизил. Поимел так, как никакую шалаву не драл. Отжег на потеху публике.

Я склоняюсь, провожу пальцами по ее щеке, вытирая слезы.

- Ну здравствуй, жена.

Набрасываю куртку на подрагивающие плечи, закрываю голое тело. Подхватываю, прижимаю к груди, стискиваю до хруста костей.

Гробовая тишина.

Вывожу ее прочь. В коридоре отдаю приказ своим людям.

- Вырезать всех. Быстро.

Зайка моя. Зайчишка. Не бойся. Только я тебя буду терзать. И никто, никто другой никогда не тронет. Каждому кости переломаю. В момент.

Усаживаю ее в тачку, пристегиваю ремнем. Мотор ревет, но даже этот рев не перебивает дикий бой крови. Куда теперь? По ходу вперед. В пропасть.

+++

Руль затрещал под моими пальцами. Я сжал челюсти и заставил себя ослабить хватку. Только бы этой стерве глотку не сжать. Тянет до дрожи в пальцах. Аж печёт внутри, до такой степени сильно хочется ее придушить. Давить, драть на части, членом дурь выколачивать. Выдолбить до отключки, чтобы ноги сдвинуть не могла, чтобы сидеть было больно. Оглохнуть от ее воплей хочется.

Дикие мысли башку рвут на части. Будоражат. Ненавижу суку. Ненавижу. Но черт раздери, жажду заласкать, сдавить до хруста костей, зацеловать. Везде. Затрахать до полусмерти. Пусть орет. Пусть проклинает. Пусть вырывается. Наплевать. Я ее муж. Хозяин. Буду делать, что пожелаю. Для неё хер берег, никого не натягивал.

Верный я. А она? Верная?

Даже представлять тошно, сколько мужиков вокруг неё отиралось с болтами наперевес. Сколько уродов на мою Зайку слюной капали. А где та мразота, которая бежать помогла? Где падаль, что лапала мою женщину на фотке? Закатаю в асфальт. Забью гаденыша. Из-под земли эту гниль достану.

Папаша ее не раскололся. До сих пор молчит. Адвокатская тайна, бля. Ну ничего. Теперь с цирком покончили.

- Амир, отпусти меня. Пожалуйста, останови машину и разреши мне выйти. Очень тебя прошу. Ты получил то, что хотел. Нет смысла продолжать.

А нет. Я ошибся. Шапито продолжается.

Или я перебрал, когда в глотку ее драл? Мозг чересчур сильно взболтал? Выбил на хрен. Ну видно так. Не соображает моя Зайчишка.

Получил, что хотел? Ха-ха-ха. Даже не начинал.

- Ты моя жена. Даже в могиле рядом будешь. Знаешь, как раньше хоронили? Если воин погиб, его супруга следом идёт. Живьём закапывают.

- Никогда о таком не слышала.

- Хреново училась.

- Амир, зачем тебе это? Хочешь наказать меня? Унизить? Ты успел сделать достаточно. Взял меня там. На глазах у всех. Даже не подумал о том, что с женой так не поступают. Тебе мало мести? Хочешь повторить снова?

- Мы были вдвоём.

- Если ты приказал их убить, это не значит...

- Они мертвы, - обрываю.

- Какая разница?

Ее голос срывается. Поворачиваюсь, прохожусь взглядом по бледному лицу. Нет, не рыдает. Просто кривится. Губы кусает.

Эти проклятые губы. Дьявол. В паху ноет. Живот ножом нарезает. Мышцы напрягаются, звенят от натуги.

- Они видели, - продолжает. - Понимаешь? Видели, как ты меня заставил.

- Заставил? - кривлюсь. - Я расстегнул штаны, а ты сама на хер набросилась. Всосала так, что яйца загудели. Обработала на славу. Раньше так минеты не строчила. Кто научил? Сколько болтов в бегах отполировала?

- Какой же ты... - начинает и замолкает.

- Какой? Ну, Зайка. Скажи. Какой я?

- Не называй меня так.

Требует. Обалдеть. Она требует?

- Зайка, - ухмыляюсь. - Зайчишка. Блядь. Я буду называть тебя так, как захочу. Как заслужишь.

- Отпусти меня, - шепчет, повторяет. - Отпусти.

Черта с два. Я тебе даже сдохнуть не разрешу. Тварь. Сука. Ты моя!

- Хорошо, - смотрит в упор. - Что мне сделать? Чего ты хочешь? Давай просто договоримся. Я сделаю все. Клянусь. А ты потом меня отпустишь. Так будет честно.

- Заткнись.

- Амир...

- Это рефлекс? Стоит мужику ширинку расстегнуть, так ты рот и распахиваешь? Круто хер глоткой трахаешь. Молодец. Хвалю.

- Надеюсь, тебе легче.

- А то! Давно в твоё горло не разряжался.

- Легче от этих оскорблений.

Набираю скорость. Смотрю прямо перед собой.

Челюсти ходуном ходят. Жрать охота. Голодный я. До одури голодный. Обглодать бы ее. Потоптать. Помять. Сука. Сука. Дрянь.

Ярость слепит. Злоба душит. Похоть распирает изнутри. Ещё немного и резьбу сорвёт. Нет, нельзя. Надо держаться. До дома ее довезу. Ждал столько времени. Подожду ещё. Там с ней разделаюсь. Тут не время и не место. Рано мне ещё цепи рвать. Нужно развивать терпение.

Чему там Ахметов учил? Очень стараюсь вспомнить ту технику. Только в башке сплошное помутнение.

Запах ее повсюду. Грудь забита напрочь.

- Почему ты не можешь смириться? - спрашивает она. - Я ушла от тебя, потому что устала жить по вашим правилам. Сбежала. Поступила трусливо. Не спорю. Стоило бы иначе все устроить, но ты бы не позволил расторгнуть брак. И я не видела другого пути. Прости. Новая вера, все эти традиции. Я ошиблась, когда посчитала, что сумею принять такую жизнь.

- Дудаевы развод не дают.

- Я помню.

- Кто тебе помог?

- Случайный человек, - вздыхает. - Амир, я не изменяла тебе, я же...

- Думаешь, я бы с тобой говорил? - оскалился. - Если бы считал, ты мне рога наставила? Слушал бы сейчас твои бредни?

- Амир, я...

- Ты бы кровью захлебнулась, - зубами заскрежетал. - Кровью своего гребаного любовничка. Но твоего помощника я тоже найду. Доберусь до него. Я до всех дотянусь. Обещаю.

- Он не виноват, - сглатывает. - Подвёз меня. Помог с документами и все. Ничего не было. Пожалуйста, давай обсудим все и разойдёмся.

- Ты возвращаешься домой.

- Я не хочу! - восклицает. - У меня тут работа. Новая жизнь. Господи, да я готова присягнуть, что не буду ни с одним мужчиной. Останусь одна. Я не хочу никого другого. Просто продолжу жить без тебя. Прошу. Пожалуйста. Оставь в покое.

- Нет.

- Почему?

- Ты моя жена.

- Но я... я тебя не люблю, - выпаливает. - Зачем тебе женщина, которая тебя не любит?

Я выжимаю скорость на максимум. Мчу прямо в черноту.

- А кто говорил о любви? - усмехаюсь. - Я буду тебя трахать. Буду накачивать спермой, пока не понесёшь. Мне нужен наследник. Плевать на твои чувства.

- Ты должен меня отпустить, - повторяет она. - Должен. Пожалуйста. Прошу тебя. Зачем продолжать? Зачем мучать друг друга? Давай просто разойдёмся. Без любви нельзя заводить детей. И вообще... что если я бесплодна?

Молчу. Если рот открою, точно ей глотку перегрызу. Рано. Еще долго ехать. Дохрена дороги впереди.

Она продолжает говорить. Ноет. Жилы вытягивает.

Неужели не понимает, какого черта творит?

Ее голос. Дыхание рядом. И аромат. Гребаный аромат, от которого плавятся мозги. Моя самка так близко. Голая. Готовая для спаривания. Хер рвёт брюки, встаёт колом. Чего я жду?

Отпускаю руль. Одной рукой штаны расстегиваю, второй отстегиваю ремень безопасности и хватаю свою жену.  Куртка вниз летит. Насаживаю желанное тело на воспалённый от похоти член. Жажду порвать. Разодрать. До крови всадить. Вогнать как в первый раз.

Но дьявол, ничего такого мне сегодня не светит. Она мокрая. Мокрющая. Вся аж сочится изнутри. Принимает болт до упора, подаётся, покоряется.

Течная сука. А строила из себя святую.

Лживая тварь. Мразь. Я тебя закопаю. Зарою. Под собой.

Заряжала мне про развод. Про расставание. Про заставил. Охренеть. Бля. Я заставил. О да. Умоляла отпустить и текла. Дрянь.

- Амир, - всхлипывает.

В грудь мою башкой утыкается. Бёдрами двигает. Один толчок. Будто случайно. А я уже почти кончаю. Тесная. Тугая. Разгоряченная. Полный улёт.

- Что ты творишь, - бормочет, плечи царапает, дергается. - Останови. Это... опасно. Тормози авто. Амир!

Жопу ее сжимаю. Жестко насаживаю. Рывок за рывком. Рычу, дурею окончательно. Ягодицы сминаю, щипаю, пометить жажду.

Мое. Все мое. Выжгу клеймо.

- Амир, - шепчет сдавленно. - Руль... возьми руль. Хватит. Амир. Я... прошу, следи за дорогой. Амир, нет. Амир, не надо...

- Сама давай, - по заднице шлепаю.

Подчиняется. Торопливо. Неловко. Мои яйца поджимаются. Ещё немного и разряжусь.

- Держи руль, - дергается и дрожит. - Держи.

Держу. Как раз успеваю ухватить и выровнять тачку, чтобы прямо по курсу гнала.

Отвешиваю новый шлепок по заду. Зайка содрогается ещё сильнее. Мышцы мигом сжимаются вокруг моего члена.

- Где твоя сочная жопа? - кривлюсь.

- Сбавь скорость, - требует.

- Быстрее скачи.

Двигаю бёдрами так, что она подскакивает и кричит. Прошиваю насквозь. Вбиваю хер до самого основания.

- Ты уверен, что быстро это хорошо? - спрашивает и шею мою покусывает, зубы показывает Зайчишка.

Седлает меня. Уверенно. Бёдра бёдрами обнимает. Начинает двигаться так, что путь расплывается перед глазами. Нанизывается на меня. Трется как кошка. Соски острые. Даже через рубашку чувствую. Груди нет, но эти ее горошины как пики режут.

Я врезаю по тормозам. Хватит играться.

Откидываю сиденье до предела. Переворачиваю стерву на спину. Наваливаюсь сверху. Начинаю долбить по-настоящему. Трахаю как одурелый. Искры из ее звезды высекаю. Выдираю языки пламени.

Она увлажняется. Хлюпает вся. Тянется аккурат под меня. Раскрывается. И отвечает на толчки. Смелеет. Наглеет. Явно нарывается.

- Кто тебя так гребаться научил? - реву от ярости. - Кто?

Глядит прямо. Глаза в глаза. Распухшие губы в ухмылке растягивает. Дышит тяжело, рвано. Подрагивает под моим напором.

- Ты, - выдыхает. - Только ты.

Накачиваю ее спермой. Покрываю по полной. Кайф нереальный. Будто в чистую лаву окунаюсь. Чувствую, как мышцы плотнее член обхватывают, сокращаются и выдаивают семя до капли.

Она кончает от того, что я кончаю. Или наоборот? Не разобрать.

Покусываю голые плечи. Втягиваю кожу, намеренно оставляю засосы. Грудку ее терзаю. Крошечная такая. Только соски и щипать. Не за что взяться. Но выпустить из пальцев не удаётся.

Лапаю везде. Тискаю. Надышаться ею не могу. Вкусная такая. Истосковался. Слюной исхожу. Млею от этой проклятой девки.

Ощущаю, как член каменеет, снова кровью наливается. И она ощущает. В глазах удивление вспыхивает. Забыла. Ха. Ничего, напомню.

- Ты с моего хрена не слезешь, - усмехаюсь. - Буду драть днём и ночью. Выбью мысли о побеге. Мало тебя трахал. Много свободы дал.

- Амир, - глазищами сверкает, по щеке пальцами ведёт. - Ты так ничего и не понял.

- А что я должен был понять?

Срываю рубашку. Ближе ее чувствовать хочу. Телом к телу. Голой кожей. Хочу реально пометить. Потом и семенем пропитать, под завязку закачать.

- Она тебя любила, - шепчет. - Очень любила.

- Чего?

- Твоя Мари.

- Ты здесь, - прижимаюсь к ней, толкаюсь вперёд.

- Я - да, - выгибается, сдерживает стон. - Но ее больше нет. Твоей Мари больше нет. Назад нам уже не вернуться. Ничего не исправить.

- Ты мокрая, - вбиваюсь глубже. - Течёшь как сука.

- Только тело, - башкой мотает.

- Ну и круто, я хочу только то, что у тебя между ног.

Враньё. В глотку тоже хочу. И в задницу. Пусть сдулась ее роскошная жопа, все равно внутрь вонзиться тянет, войти между булок и распечатать узкий проход. Каждую дырку хочу поиметь. До судорог. До спазмов. Пусть воет и орет. Пусть захлебывается моей любовью.

Я трахаю ее дико. Зло. Одержимо. Трахаю, будто убить хочу. Черт, так и есть. Желаю членом забить до полусмерти. До изнеможения довести.

А она опять обманывает. Подкупает. Отзывается на жесткие рывки. Прогибается. Растекается подо мной. Плывет и топит в себе.

Трясина. Вязкая. Грязная. Хочу тебя. Хочу.

Гребаная отрава. Чем ты меня берёшь?