Глава 34

Я до последнего не знаю, куда именно мы едем. Строю предположения и догадки, но четкой уверенности нет. Амир говорит, что лучше надеть спортивную одежду и взять удобную обувь, поэтому я наряжаюсь в один из костюмов, которых полным-полно в шкафу, обуваю кроссовки. Вообще, супруг всерьез позаботился о разнообразии в моем гардеробе: множество платьев, кофт, юбок, одежда для тренировок, причем вещи на каждый сезон присутствуют, а еще встречаются довольно откровенные варианты с глубокими вырезами. Достаю особенно открытый наряд, пораженно изучаю разрез до попы, струящаяся ткань оставляет мало места фантазии, облачившись в подобное скорее будешь выглядеть раздетым, чем одетым.

- Заценила? – хмыкает Амир.

Оборачиваюсь и вижу супруга в дверях.

- А это точно для меня? – хмурюсь. – Ничего не перепутал? Может, кто-нибудь из твоих… хм, гостей забыл?

- Залетных здесь не бывает, - отрезает он. – Ну а шмотки любые нацепляй. Почему нет? Но в таком прикиде ты никуда не пойдешь, при мне рассекать будешь, когда слуг из дома отпущу. Надевай и красуйся.

- Я бы предпочла выбрать вещи сама, - говорю честно. – И речь не идет о степени обнаженности. Просто тут много интересных нарядов, даже в моем стиле, но все-таки хотелось бы лично разобраться с одеждой. Без посторонней помощи.

- Не вопрос, - пожимает плечами. – Поезжай в магазин. Обнови шмотки.

- Когда?

- Любой день.

Такая поразительная демократия начинает напрягать и вызывать подозрения. Что если меня проверяют? Паранойя снова обостряется.

- Можно в пятницу? – спрашиваю. – Я бы прогулялась по магазинам.

Амир ограничивается кивком. Все чересчур просто. Или это я тихо схожу с ума?

- Ты не возражаешь? – уточняю.

- А должен? – усмехается. – Пойдем.

Тяжелая рука опускается на мою талию, увлекает вперед.

- Как насчет работы? – решаю двинуться до конца.

- Пока не обсуждается, - мрачнеет.

- Я не могу тратить твои деньги, - роняю тихо. – Мне нужны собственные финансы, а здесь с этим проблема. Доступ в Интернет ограничен. Удаленная работа невозможна.

- Поглядим, - бросает холодно.

Прикусываю язык, чтобы не перегнуть. Лучше не давить. Не все радости сразу.

- Куда мы направляемся? – интересуюсь, когда автомобиль трогается с места.

- Увидишь, - держит интригу Амир.

- Это сюрприз?

- Вроде того, - скалит зубы. – Нам обоим стоит выпустить пар. Там такое удается как нельзя лучше. Короче, скоро сама поймешь.

Я слежу за дорогой, пока понимаю лишь то, что мы выезжаем за город. В лес? На пикник? Или в другой дом? Где можно выпустить пар? Ничего конкретного в голову не приходит. Идей множество, а ухватить нечего.

- Почему ты выбрала имя Оксана? – вопрос застает врасплох. – Сама выбрала или подсказал кто?

- Оксана? – бормочу сдавленно.

- Случайно вышло? – продолжает Амир. – Я в курсе, ты от «Марианны» не в восторге. Выходит, «Оксана» круче? Прикольнее так?

Язык присыхает к небу. Во рту резко пересыхает.

Почему он решил, будто мое подставное имя – Оксана? Я успела сменить несколько комплектов поддельных документов. Нигде такого имени не упоминалось.

- Я взяла то, что было, - отвечаю тихо.

- Я пробил твою хату, - замечает супруг. – Данные хорошо подготовили. Не подкопаться. До сих пор не удается выяснить, кто банкет оплатил. Только странное дело, соседи там уверены, ты переехала два года назад. Ни с кем не общалась, нос воротила, но все же странно. По датам не совпадает. Показания расходятся с реалом.

Стоп. Оксана. Это же имя моей коллеги. Девушка-администратор. Она должна была руководить банкетом у Тукаева, но в последний момент отказалась, опасаясь связываться с проблемным клиентом.

Вот как раз Оксана переехала два года назад. Еще она постоянно жаловалась на жильцов своего дома, мол, хмурые и неприветливые, не идут на контакт. Вероятно, там возникла взаимная неприязнь.

Неужели кто-то умудрился запутать следы?

- Доказательств нет, - чеканит Амир. – Но я нутром чую подвох. По ходу некто охренел до такой степени, что рискнул водить меня за нос. Подменил твои документы на бумажки левой девчонки, причем живо все устроил, даже контору, где вы обе работали за яйца взял. Либо компроматом языки завязал, либо баблом. Мы додавим, но время-то идет.

- Ты слишком усложняешь, - выдаю сдавленно. – Зачем столько сложностей?

- Это ты мне скажи, - поворачивается и припечатывает тяжелым взглядом. – Зачем?

Внутри холодеет. Меня прошибает ледяной пот. Кажется, начинаю улавливать суть.

- Что ты скрываешь? - мрачно спрашивает Амир. - Нет смысла разводить такой кипишь без причины. Шаманить с бумагами, заменять одну девчонку другой. Тут быстро работали. Но сделано гладко. Повезло, видно, типаж у вас один. Блонды. Худющие. Мелкие. Ещё и так удачно в одной компании пригрелись. Та деваха толком со своими соседями не пересекалась. Они ее нормально описать не могут. Твоих фоток нет. Я палить не стану. Но даже если показать им тебя, то другую бабу признают. Оксану эту. Но ты же не Оксаной звалась. Вижу по глазам. Не Оксана. Кто тогда?

Молчу. Отворачиваюсь.

Мы с Оксаной действительно были похожи. Примерно одинаковый возраст. Фигура. Цвет волос. Детали казались не особо важны.

Моих документов в доме Тукаева не было. Телефон разбился. Это дало Татарину время устроить подмену. Вероятно, он увёз настоящую Оксану подальше и очень удачно всех в нашей конторе запугал. Только рано или поздно правда выплывет на поверхность. Люди Амира узнают мое имя и придут по моему адресу, расспросят уже моих соседей, выяснят информацию про ребёнка.

Или Татарин и это предусмотрел?

Я вцепляюсь скрюченными пальцами в ремень безопасности. Пытаюсь успокоиться.

- Расскажешь, когда созреешь, - хрипло произносит Амир.

Боже. Если бы он знал... убил бы меня. На месте. Размазал. И я даже не могу его осудить. Представляю, если бы он поступил подобным образом со мной. Разве я простила бы? Смогла бы любить?

Автомобиль притормаживает возле высокого забора.

Место смахивает на тюрьму. Колючая проволока. Знаки, сообщающие о высоком напряжении. Громадные охранники с каменными лицами на входе. Ещё и вооружены до зубов.

Мужчины приветствуют Амира и отступают, пропуская нас внутрь. За черту.

Оглядываюсь вокруг. Пробую понять, куда попала. Ощущение, точно оказалась в кино про военных. Мишени. Оружие. Полоса препятствий.

- Это полигон, - говорит Амир и поднимает руку вверх, здороваясь с кем-то позади меня. - А вот и хозяин здешних владений.

Оборачиваюсь и ощущаю, как почва расползается под ногами. К нам направляется Татарин.

- Как отдыхаете? – знакомый голос ошпаривает мою грудь кипятком.

Выражение лица невозмутимое. Мужчина и бровью не ведет. Смотрит в основном на Амира, по мне лишь небрежно скользит взглядом, но надолго контакт не задерживает. Невольно завидую его самообладанию. Прекрасно понимаю, что уже выдала себя. Не способна скрыть чувства. Не умею играть.

- Только приехали, - бросает супруг, и тяжелая ладонь опускается на талию, пальцы слегка сжимают тело, но кажется, он и так может отлично ощутить безумие моего сбившегося напрочь пульса. – Познакомься, моя жена. Марианна.

Татарин улыбается. Без особых эмоций. Ровно так, как должен улыбнуться супруге серьезного человека. Вежливо, спокойно, ни тени лести. Чистая формальность.

- Рад встрече, - выдает он, опять переводя взгляд на Амира. – Я бы сам вам организовал экскурсию, но надо срочный вопрос разрулить.

Они общаются. Давно? Почему я ничего об этом не знаю? Татарин никогда не упоминал о настолько тесном контакте с Амиром. Но мы мало общались в последнее время.

Горло сдавливает. Тянет спросить про Камиля, хотя бы намеком ситуацию прояснить, однако понимаю, что подобный вопрос окажется чистым безумием и выдаст всех нас моментально. Тут никак не завуалировать.

- Ничего, - отвечает Амир. – Разберемся.

- Мой помощник все покажет, - заявляет Татарин и жестом подзывает какого-то мужчину, дает ему несколько распоряжений, которые становятся белым шумом в моей голове.

Я застываю на грани потери сознания. Лихорадочно соображаю, чем пояснить свой бурный эмоциональный всплеск.

- Удачного дня, - заключает на прощание Тимур.

- И тебе, - кивает Амир. – Порешать вопросы.

Мужчины жмут руки. Завороженно наблюдаю, как они сходятся и расходятся. Внутри меня разливается иней, а кожа вмиг становится гусиной, леденеет до болезненной чувствительности.

- Это проверка? – спрашиваю, как только Татарин скрывается из виду, говорю и не узнаю звук собственного голоса – ломанный, надтреснутый.

Амир молчит, лишь припечатывает мрачным взглядом. Чернота клубится в горящих глазах. Жуткая темень, подсвеченная языками адского пламени.

- Он был на фотографиях, - продолжаю сдавленно. – Остальных запомнить сложнее, но этот тип точно выделяется. Столько татуировок, что страшно смотреть. Если такого раз встретишь, до смерти не забудешь. Впечатление, будто из тюрьмы сбежал. Остальных тоже приведешь на очную ставку со мной? Это и есть твой сюрприз? Показывать мне подозреваемых вживую? Наблюдать за реакцией?

Лучшая защита – нападение. Другой пока не представляю.

- Валяй, - фыркаю. – Притащи полиграф. Проверь снова.

- Я и без того чувствую твою ложь, - пальцы сильнее сжимаются на моей талии, заставляя моментально протрезветь от спонтанной вспышки смелости.

- Лучше бы ты чувствовал другое, - отворачиваюсь, закусываю внутреннюю сторону щеки настолько сильно, что рот наполняется кровью.

Амир ничего не отвечает. Отсылает помощника, которого к нам приставил Тимур, сам проводит меня дальше, показывая полигон. Бросает несколько ровных фраз, но я почти ничего не слышу. Или просто не понимаю? Шум крови перекрывает реальность.

- Стреляй, - хрипло произносит муж, вкладывая в мои руки оружие.

- Я не хочу, - бормочу глухо.

- Хочешь, - хмыкает. – Если встану за мишень, точно пальнешь. Не заметишь, как обойму разрядишь.

- Зачем ты говоришь такие вещи? – чуть дышу.

- Нам пора выпустить пар, - отмечает без эмоций, приводит мои пальцы в правильное положение, располагает на стволе. – Давно пора.

- Желаешь меня пристрелить? – нервно улыбаюсь.

- Нет, - шумно втягивает воздух над моей макушкой. – Желаю совсем других вещей, но уверен, они тебе не понравятся.

- Например? – гулко сглатываю.

- Стрельба расслабляет, - заявляет, оставляя вопрос без ответа, обходит меня и застывает рядом, держит под прицелом тяжелого взгляда. – Оружие помогает выпустить ярость, избавиться от страха. Вот опасность. Размажь ее. Уничтожь. Отпусти раз и навсегда.

- Таким образом ты снимаешь стресс?

- Иногда, - криво усмехается. – Мне ближе другой стиль. Но и это неплохо. Нужно разнообразить досуг. В семье должен быть общий интерес.

Сомневаюсь, что главы остальных кланов привозят своих жен на полигон и выдают им оружие. Это иллюзия демократии?

Я следую совету Амира. Прицеливаюсь и стреляю, отпускаю себя. Становится легче, не сразу, но становится. Нервное напряжение действительно выплескивается. Сталь под моими пальцами стремительно разогревается, твердость дает ощущение уверенности.

Увлекаюсь. Целиком и полностью забываюсь. Выпускаю всю обойму. Наслаждаюсь процессом. Отключаюсь от тревожного состояния.

- Нормально, - заключает Амир, оценивая результат.

- А можно продолжить? – тут же интересуюсь я.

Оружие в руках дает ощущение свободы. Пусть это и мираж, однако именно такого мне уже давно не хватало. Напряжение последних дней зашкаливало. Сегодня я и вовсе на пределе оказалась. Только думать устала, волноваться, выстраивать теории. Хватит. Я мечтаю забыться. Хоть на пару минут. Секунд. Не важно. Пока пуля вылетает и достигает мишени, могу вновь ощутить себя… целой?

Амир дает шанс рассказать правду. Не давит, не прижимает к стенке. Позволяет совершить выбор.

Но я не думаю, что он докопался до истины. Если бы понял, что я скрыла от него сына, точно бы не простил и вел совсем другой разговор.

Понял, что Татарин мне помогал? Тоже сомневаюсь. Возможно, он не уверен до конца. А возможно, просто предпочел притормозить свое расследование.

Муж ждет правду. От меня. Не от других людей. Не от своих ищеек. Он оставляет хрупкую возможность наладить отношения.

Я прикрываю глаза и воображаю, как говорю ему о Камиле, сообщаю, что Татарин забрал нашего ребенка и организовал все те сложности с подложенными документами, поменял меня и Оксану. Кровь леденеет от одной мысли.

Душу пожирает тревога за сына. Но в случае проблем, Татарин бы нашел способ обо всем сообщить. Даже при Амире. Не сомневаюсь в его хитрости и изворотливости. Значит, мой мальчик в порядке.

Наш мальчик. Наш. Наш сын.

- Круто, - выдает Амир, глядя на мои новые достижения. – Будем каждые выходные сюда приезжать. Пара месяцев – станешь снайпером. По ходу тут природный талант. Меткая.

Сердце ухает вниз. Вина грызет изнутри.

А ведь мы могли быть вместе. Втроем. Могли быть счастливы.

Или нет?

+++

Амир держит слово. В понедельник я встречаюсь со своим отцом. Водитель отвозит меня в другой район города под строгим надзором охраны. Трудно вспомнить, когда еще у нас было такое количество телохранителей. Уверена, я даже не всех из них вижу.

Передо мной возникает дом. Меньше нашего, однако тоже очень впечатляющий. Даже глядя на здание снаружи, понимаю, внутри есть все необходимое. Обустройство по высшему разряду. Громадный забор окружает это великолепие. Отсюда явно нелегко выбраться. Вокруг расхаживают вооруженные здоровяки. Очень надежная система безопасности.

Я вижу отца на пороге. Он улыбается и поднимает руку, приветствуя меня. Отмечаю, мой папа словно осунулся, похудел, выглядит очень измотанным и уставшим. Моментально срываюсь с места и бросаюсь вперед, обнимаю его, прижимаюсь всем телом.

- Папа, - бормочу, чувствуя как горло перехватывают стальные обручи, ребра обжигает каленое железо. – Папочка.

Дышать становится попросту невыносимо. Невольно всхлипываю. Очень стараюсь сдержать рыдания. Совсем не хочу расстраивать отца слезами. Но влага стекает по заледеневшим щекам. Рефлекторная реакция. Безотчетная.

- Как ты? – спрашиваю сдавленно.

- Нормально, - поглаживает меня по спине. – Отдыхаю здесь почти два года.

- Не похоже, - закусываю губу, чтобы не разрыдаться.

- Все хорошо, - смеется. – Не переживай.

- Что он сделал с тобой? – озвучиваю вопрос, которого опасаюсь сильнее всего. – Только честно. Пожалуйста, расскажи все прямо. Без утайки.

- Я под замком, но условия здесь отличные, - спокойно произносит отец. – Тебе совсем не стоит волноваться обо мне. Серьезно, Мари. Я в полном порядке. Амир не допустил бы иного расклада. Он слишком сильно любит тебя.

- Любит? – роняю сквозь судорожный вдох, отстраняюсь, чтобы взглянуть в глаза своего отца.

- Ну конечно, - кивает. – А ты разве сомневаешься?

- Сложный вопрос, - усмехаюсь.

Хочет. Просто хочет. Как любимую игрушку. Вещь, к которой привык. Даже когда делал предложение говорил именно это слово – хочу.

- Поверь, будь все иначе, я бы не отделался настолько легко, - замечает отец.

- Он запер тебя в четырех стенах, - бросаю возмущенно. – Лишил работы. Это ведь ужасно. Варварское отношение. Ты тут будто в тюрьме закрыт.

- Пожалуй, - не спорит. – Но условия гораздо более комфортные.

- Папа, я просто…

- Я знал, на что шел, когда сделал то, что сделал, - говорит он. – Я готовился к худшему исходу и был удивлен, получив настолько мягкое наказание. Пришлось очень многое пересмотреть. Времени у меня оказалось предостаточно.

- Но ты ничего не сделал! – выпаливаю я. – Во всем виновата только я. Мне и отвечать. Ты совсем не заслужил такого отношения. Это несправедливо.

Отец лишь улыбается.

- Боже, - зажимаю рот ладонью. – Что ты подразумеваешь под худшим наказанием? Чего ты ожидал?

Молчание служит единственным ответом.

- Папа, - ощущаю, что начинаю задыхаться. – Ты что, думал, он тебя убьет?

От одного лишь звучания этой фразы меня бросает в нервную дрожь. Рот наполняется горечью. Воображать подобную реальность жутко.

- Я не исключал такой вариант развития событий, - ровно выдает отец.

- Господи, - закрываю глаза.

Ледяной пот прошибает тело.

- Мари, - накрывает мои плечи ладонями, сжимает и встряхивает. – Успокойся. Прошу. Ничего не произошло. Не надо себя накручивать.

- Ладно, - роняю сдавленно. – Не произошло. Зато он держит тебя в плену. До сих пор. Как преступника.

- Но я и есть преступник, - усмехается.

- Что? – бросаю пораженно. – Шутишь так?

- Я помог тебе сбежать, - замечает спокойно. – Нет никакого смысла отрицать очевидное. Разумеется, я никогда не выдам личность того, кто участвовал в этом. Но в остальном все предельно ясно.

- Я поговорю с Амиром, - заявляю твердо. – Я заставлю его тебя отпустить. Очень скоро. Клянусь, я…

- Мари, - прерывает мягко. – Вам стоит наладить отношения.

Теряю дар речи.

- Ты моя дочь, поэтому я всегда на твоей стороне, - продолжает отец. – Но поразмысли обо всем этом. Вы оба влюблены друг в друга по уши. Сядьте, пообщайтесь, выясните отношения. Зачем воевать?

Звучит чертовски логично. Вот только теперь между нами слишком много лжи и недомолвок. Благодаря мне.

- Цугцванг, - выдаю после долгой паузы. – Понимаешь, папа? То самое положение в шахматах, когда любой твой ход сделает ситуацию хуже.

Я не могу ничего объяснить. Не могу даже сообщить отцу, что у него родился внук. Наш разговор наверняка прослушивается. Приходится действовать через намек. В принципе ситуация уже очень ясно обрисована.

- Ты можешь прекратить игру, - отвечает он. – В любой момент. Тебе решать. Подумай, хочешь ли ты всю свою жизнь убегать?

Отличный совет. Разумный. Только мое признание приведет к непредсказуемым последствиям.

+++

Вернувшись домой под вечер, я первым делом отправляюсь за похищенными на заправке таблетками. Пусть их и нужно употреблять в определенный день цикла, времени ждать нет. Если посудить трезво, я уже могу быть беременной. Опять. И тогда – как повлияет лекарство?

Черт, я совсем в этом не разбираюсь.

Достаю джинсы, в карман которых прятала блистер, но наталкиваюсь на пустоту. Ничего. Совсем ничего. Обшариваю несколько раз, выворачиваю наизнанку, возвращаю одежду в прежнее положение. Откладываю подальше.

Как такое возможно? Я точно помню, что лекарство лежало именно в кармане. Куда пропали таблетки? Кто мог их забрать? Неужели прислуга обнаружила?

Сердце пропускает удар, стоит лишь представить реакцию Амира на подобную находку. Вдоль позвоночника стекает ледяной пот.

А вдруг я перепутала?

Выворачиваю содержимое шкафа. Проверяю абсолютно все джинсы и шорты. Юбки. Бросаю одежду на кровать. Изучаю наряды нервно и лихорадочно.

- Что ты потеряла? – хриплый вопрос заставляет содрогнуться всем телом.

Оборачиваюсь и вижу в дверях Амира. Мрачный взгляд прошивает меня насквозь.