Глава 38

Я оставляю мобильный телефон на сиденье автобуса. Колеблюсь, размышляя о том, стоит ли бросить там же остальные вещи. Вдруг в сумке спрятано отслеживающее устройство? Или в одежде? Даже в какой-нибудь незначительной детали фурнитуры можно легко установить «жучок». Я многое слышала о современных технологиях отслеживания. Татарин и Резник часто это обсуждали.

Проклятье. Резник. Что ждет его после моего побега? А Хасу? Правда вскроется и тогда ему придется очень тяжело. Амир впадет в ярость, растерзает всех и каждого. За мой поступок придется поплатиться посторонним людям. Охранникам. Слугам. Случайным свидетелям. Тем, кому просто не повезет попасть под горячую руку. Муж не станет жалеть никого.

Но выбора нет. Я не могу потерять сына. Если выяснится, что я солгала, у меня отнимут Камиля. Навсегда. И второе дитя тоже потеряю. Неизбежно. Не выйдет у нас счастливой семьи из рекламы майонеза.

Я меняю несколько автобусов, пересаживаюсь из одного в другой, сама не разбираю, куда именно держу путь, не пытаюсь выбрать определенное направление дороги. Полностью полагаюсь на судьбу. Однако каждую остановку использую для смены имиджа. Покупаю кепку, мужскую одежду. Меняю сумку, бросаю взятые из дома вещи. Не отваживаюсь перекрашивать волосы, поскольку боюсь, что дешевая краска может плохо повлиять на здоровье ребенка. Переодеваюсь в парня. Теперь моя худоба легко позволяет изобразить такую роль. Прежние формы неминуемо бы выдали истину, но сейчас я в безопасности. Тощая точно щепка. Живот пока не вырос. Бесформенные спортивные штаны и толстовка вообще делают меня похожей на подростка, особенно издалека. Лицо изможденное, без тени косметики, черты заострились. Вполне могу сойти за мужчину, если начнут ко мне приглядываться.

Ночь проходит в разъездах, а утром я решаю задержаться в совершенно неизвестном городе. Никогда не посещала это место прежде. Знакомых тут не встречу. Нахожу укромный угол и пересчитываю наличные деньги. Сумму получится растянуть на несколько недель. Но мне все равно нужна работа, чтобы протянуть дольше. Опасно выходить на связь с Татарином. Надо выждать и оценить обстановку.

Вдруг тут ловушка? Амир специально позволил уйти, смотрит, куда подамся, кого попрошу о помощи. Слишком легко я упорхнула из нашего особняка. А те пароли? Красноречивые слова, будто угрожающие намеки.

Возможно, у меня разыгралась паранойя. Ищу проблему не там, где надо. Проклятые часы я продолжаю таскать за собой. Против всех законов логики. Против здравого смысла. Их тоже мог подбросить Амир. Очередная проверка. Мера предосторожности.

Я порываюсь швырнуть коробку в первую попавшуюся урну, даже извлекаю из сумки, заношу над мусорным баком, но помедлив, возвращаю обратно, заталкиваю назад.

Что за черт? Чего жду? Чуда?

Проклятье. Кажется, подсознательно желаю, чтобы Амир меня нашел, поймал и наказал за все проделки. Тогда станет легче, намного легче. Убить любовь. Избавиться от лишних чувств. Тогда не буду ощущать угрызения совести, скрывая от него уже второго ребенка.

Боже. Во что превратилась моя жизнь?

Я снимаю номер в таком отеле, где никто не станет спрашивать паспорт, и заваливаюсь на кровать, забываюсь тревожным сном. Отключаюсь от усталости. Когда открываю глаза, понимаю, что наступает новое утро. Поднимаюсь и отправляюсь в душ, тщательно вымываюсь и привожу себя в порядок. Перекусываю той едой, которую успела купить по дороге, и отправляюсь искать работу. В образе парня. К счастью, в наше время никого не удивит, если мужчина выбелит волосы. Учитывая мои отросшие темные корни, можно списать все на последний писк моды.

Я обхожу несколько заведений и наконец нахожу такое место, где меня готовы взять на испытательный срок без документов. Устраиваюсь поваром в кафе на местном рынке. Платят копейки, зато каждый день, расчет идет за смену. Не требуется никаких справок, паспорт показывать не нужно. Подобный расклад меня вполне устраивает, к тому же, на кухне мало народа, это не работа официанта, когда постоянно мелькаешь перед потоком людей.

Первая смена приносит мне такую сумму денег, которой едва ли хватит на покупку еды, но я не жду многого. Лишь бы продержаться. Возможно, потом найду вариант получше. Возвращаюсь в отель ужасно уставшая, вешаю пакет с продуктами на дверь, сбрасываю толстовку, оставаясь лишь в штанах и футболке, прохожу в комнату, чтобы растянуться посреди постели снова. Поясницу жутко ломит, глаза слипаются. Тянет погрузиться в сонное царство пораньше. Кажется, я опять не дойду до ванной и усну прямо в одежде. Присаживаюсь на матрас, потираю гудящие от свинцовой тяжести виски. Перевожу взгляд вперед и леденею изнутри.

- Наигралась? – мрачный вопрос будто удар кнута.

Амир стоит возле стены. Огромный. Темный. Угрожающий. Элегантный черный костюм совсем не делает моего мужа менее опасным. Наоборот. Гораздо сильнее ощущается контраст. Дикая стихия заключенная в оковы цивилизации. Бешеная энергия бурлит. Буйствует. Рвется наружу. Голодный зверь явился по мою душу, пришел забрать свою законную собственность.

Дьявол. Это конец. Всему.

Я поднимаюсь. Сжимаю кулаки. Я не покажу ему страх. Не покажу слабость. Я буду сражаться до конца.

- Ты знаешь, как наказывают за измену, - холодно говорит Амир.

Что? Он считает, будто я… Ну конечно. Хасу. Мое вранье про беременность наверняка всплыло. Неужели ожидала другого? Сейчас придется держать роль дальше.

- Прикажешь меня убить? – смело встречаю тяжелый взгляд.

Стоп. Если супруг и правда поверил, что я изменила, последствия могут оказаться непоправимыми. Я должна защитить свое дитя. Ребенок не пострадает. Нет, нет.

- Даже не мечтай об этом, - кривая усмешка растягивает полные губы. – Никто не посмеет тебя обидеть.

Амир резко отталкивается от стены. Сокращает расстояние между нами за долю секунды. Оказывается настолько близко, что у меня перехватывает дыхание.

- Сам казнишь? – голос срывается.

- Глупая, - бросает, оскалившись.

Пальцы накрывают мою макушку, поглаживают обманчиво нежно, заставляют задрожать от дикой смеси жара и холода. То самое чувство, когда ласка ощущается куда больнее открытого удара.

Лучше бы наорал. Взревел. Лучше бы дал пощечину.

Затишье перед бурей. Перед безумной грозой.

- Буду любить, - ледяным тоном чеканит Амир, хватает за волосы и жестко дергает вниз, принуждая встать на колени.

Я гулко сглатываю. Во рту резко становится сухо. Горло скручивает спазм. Боль полосует по глазам, словно стальным лезвием проходится. Дрожь пробивает до позвоночника.

Прошлое четко встает перед глазами. Пугающее дежавю. Грохот взрывов. Выстрелы не затихают ни на миг. Бандитское логово содрогается от напора захватчиков.

Мое скромное платье трещит по швам. Меня толкают вперед. На колени. К ногам моего хозяина. Омерзительные гогот. Издевательские шутки. Уничижительные смешки.

Да. Я – его. Вещь. Игрушка. Собственность. Жена. Только ему одному принадлежу. До капли. До дна. До каждого вдоха и выдоха.

Но этого мало. Очень мало. Теперь.

Что-то ломается внутри. По-настоящему. Обрывается, обжигая кислотой, выжигая до пепла. Ярость застилает разум багровой пеленой. Гнев накрывает ледяной волной.

Я бью Амира по ноге. Локтем. Выбираю уязвимое место и врезаю изо всех сил. Применяю один из приемов, которые показывал Татарин, использую технику самозащиты. Крика не слышу, даже слабого стона не улавливаю, но пальцы разжимаются, выпускают короткие пряди моих волос из плена. Пользуюсь моментом, выскальзываю и бросаюсь на выход. Вряд ли я причинила сильную боль. Скорее сработал эффект неожиданности. Супруг не ждал никакого сопротивления, привык, что безропотно подчиняюсь приказам. Никогда не способна устоять. Стоит ему щелкнуть пальцами – послушно падаю ниже и ниже. Хватит. У моей покорности вышел срок годности. Наигралась. Наглоталась. Больше не уступлю. Не отдам сына. Не разрешу забрать моих детей. Вырвусь. Выберусь. Если понадобится, путь на волю зубами прогрызу.

Я цепляюсь за ручку. Адреналин ослепляет. Дикий бой пульса оглушает. Абсолютно дезориентирована в пространстве. Щелчок замка режет на части. Пытаюсь толкнуть массивную дверь вперед. Напрасно. Ничего не успеваю. Дернуться не удается.

Амир хватает меня за горло и впечатывает в стену. Грубо. Жестко. Накрывает сумраком, нависает надо мной, будто громадная темная скала. Горящие черные глаза погружают в пекло, прошивают тяжелым взглядом насквозь, раскаленными крючьями вытягивают мою душу наружу. От этого губительного контакта нет и не будет спасения. Нигде. Никогда. Тело нервно подрагивает.

- Пусти, - шиплю я, вонзаю ногти в крупное запястье, царапаю мускулистую руку до крови, отчаянно пробую освободиться от захвата.

- Так с кем ты успела потрахаться? – хрипло интересуется он. – Когда?

- Отпусти! – бешено дергаюсь.

- Под чей хер звезду подставила? – чеканит без чувств, обдает льдом. – Кому жопой подмахивала?

- Я не скажу, - роняю судорожно. – Не твое дело!

Извиваюсь, пробую лягнуть его ногой, задеть побольнее. Но мужчина легко и быстро подавляет любое сопротивление. Вбивает колено между бедер, лишает опоры. Крепче вжимает в стену, подступает вплотную.

- Дрянь, - холодно бросает он. – Лживая тварь.

Меня трясет от этой опасной близости. Кожа покрывается испариной. Плоть пронизывает электрический ток. Напряжение зашкаливает. Искры между нами становятся осязаемы.

От любви до ненависти один шаг. Вот. Прямо сейчас. Назад не отмотать. Не повернуть время вспять.

Амир отпускает мое горло. Плечи сдавливает. До хруста сжимает. Но боли я не ощущаю или попросту не замечаю. Страха тоже нет. Меня захлестывают совсем другие ощущения. Напрочь токсические. Ядовитые. Отрава растекается по венам.

Я ощущаю себя раненным животным. Вокруг горящий капкан. Отсюда не сбежать, не опалив кожу до жутких ожогов.

Муж встряхивает меня, будто тряпичную куклу.

- Что же ты за сука такая? – произносит отрывисто. – Как ты можешь врать про нашего ребенка?

Застываю. Даже моргнуть не способна. Не удается разлепить губы и возразить. Цепенею. Превращаюсь в камень. Становлюсь гранитной статуей. И раскалываюсь на фрагменты.

Неужели он знает? Добрался до правды? Нашел Камиля? Выбил признание из Резника? Разговорил Татарина? Да наплевать как именно все раскрылось, если честно. Главное, игра окончена. Теперь уже точно. Я потеряла сына.

Мысли спутываются. Паника мешает думать трезво.

- Зарядила грязищу, - буквально выплевывает Амир, брезгливо кривит губы. – И кому? Слуге. Трусливому псу. Конечно, его пасть захлопнется. Навечно. Тут без вариантов. Но ты включи мозг. Поразмысли, какого дерьма наворотила. Подставила родного сына. Ты нашего сына под удар подвела. Понимаешь?

Да. Но разве был выбор?

- Жена Дудаева нагуляла ублюдка на стороне, - скалится. – Ты такой славы хочешь? Я заткну их. Загрызу. Каждого шакала сожру. Но слухи расползутся дальше. И что потом? Ты хочешь, чтобы нашего сына прирезали? Одно дело – законный наследник. И совсем другое – плод измены. Грязная кровь не в почете. Такого выверта никому не простят. Придет день, когда Камиль унаследует мою империю. Никто не должен сомневаться в чистоте его происхождения.

- Камиль? – переспрашиваю одними губами.

- Я давно выбрал это имя, - замечает ровно. – «Лучший». «Совершенный». Наш сын будет именно таким. Сильнейшим из воинов. Он поставит весь мир на колени. Прославит клан Дудаевых.

Случайность. Совпадение.

Амир ничего не знает. До сих пор. Иначе бы не был настолько спокоен. Иначе бы уже размазал меня по стенам. Раскатал по земле. Прибил. Придушил.

Глаза щиплет. Влага стекает по щекам. Бесконтрольный поток эмоций.

- Ты не поверил в мою измену? – спрашиваю глухо.

- За дебила держишь, - криво усмехается.

- Нет, - закрываю глаза, очень стараюсь сдержать рыдания, сдавленно бормочу: - Думаю, ты должен узнать правду.

- Валяй, - бросает Амир. – Выкладывай.

Вдох. Выдох. Все это ощущается как выстрел. В упор. Снова и снова. Вот – разряжена целая обойма. А внутри пустота. Ничего нет. Совсем. Ну почти.

Открываю глаза. Перевожу дыхание. Ловлю пылающий взгляд.

И ныряю в ледяной омут, очертя голову. Вниз. С обрыва. И то было бы гораздо лучше, чем это. Но выбора не существует. Или я не вижу? Пусть буду проклята. Пусть осудят. Пусть обвинят. Пусть казнят. Пусть убьют. Пусть. Я больше не боюсь.

- Амир, - улыбаюсь нервно и смазано.

Звук этого имени вспыхивает на языке. Пламенем обдает. Жжет нестерпимо. И сгорает дотла. Пепел тает на моих искусанных губах.

- Я не хочу быть с тобой. Не могу. Физически. Понимаешь? Не хочу оставаться рядом. Не хочу отдавать ребенка. Ради этого готова на любую ложь. На любое преступление. Я же опять сбегу. Найду путь. Через неделю. Через месяц. Я снова уйду. Клянусь. И не важно, какие последствия потом будут. Знаю, мой отец у тебя в плену. Под замком. Ты можешь наказать моих родителей. Вместо меня. Только это тоже ничего не поменяет. Можешь убить всех охранников. Всех слуг. Можешь кого угодно пытать. Истязать. Ничего уже не имеет значения. Ничто меня не остановит, не заставит притормозить. В целом мире не существует никакого рычага. Любое воздействие окажется бесполезным. Я отыщу способ вырваться на свободу. Лучше сдохну, чем подчинюсь твоим приказам. Жизнь отдам, но выберусь и дитя заберу. Мой сын – не твой наследник.

Тишина. Мертвая. Гнетущая. Цепенящая. Парализующая.

Я забываю дышать.

И он не дышит. Не двигается. Каменеет. Леденеет. Пальцы на моих плечах ощущаются точно стальные оковы.

- Я тебя не люблю. Сколько раз нужно это повторить? Мне противно. Меня от тебя тошнит. Когда я опускалась на колени и брала твой член в рот, думала только про будущий побег, старалась задурить твою голову сексом. Надеялась, что никогда не забеременею. Я украла противозачаточные таблетки. На заправке. У одной девушки. Однако слуги нашли их, да? Донесли? Я не успела начать прием препарата. Но ты должен понимать, я не хотела этого ребенка. Ничего от тебя не хотела. Мои чувства погибли. Давно. От твоего постоянного вранья. Наверное, это началось, когда твоя супруга пришла в наш дом. Утром после свадьбы. А может, я никогда тебя не любила? Может, была лишь голая похоть. Страсть. Не знаю. Разницы нет. Я объясняла суть множество раз. Ты не желаешь слушать. Не способен понять. Для тебя есть только твои собственные желания. Я просто очередная вещь. Игрушка. Трофей. А по факту пустое место.

Амир отпускает меня. Отстраняется. Разрывает контакт. Очень резко. Обдает жутким холодом. Смотрит так, будто мимо глядит. Лицо у него безразличное. Бесчувственное. Эмоции нельзя уловить.

Это опасная игра. Сжигаю мосты окончательно. Рискую. Безумно. Бешено. Сама едва отдаю отчет в том, что творю. Я не просто играю с огнем, я бросаюсь прямо в объятия одержимого пламени.

Амир ничего не сделает. Не причинит вреда. Понимает, что я ношу под сердцем его ребенка. Долгожданного наследника. Желанного. Но я если я умудрюсь правильно оттолкнуть, если дам понять, как на дух не выношу нашу вынужденную близость, он задумается, а нужен ли ему сын от такой проблемной женщины. Гораздо проще и выгоднее найти удобную замену.

Амир гордый. Не станет давать шансы до бесконечности. Мое отвращение должно его отвратить. Оскорбить. Отрезвить.

Мешаю правду и ложь. Бью по болевым точкам. Интуитивно. Не задумываюсь. Начинаю говорить и уже не способна прекратить. Вот единственный путь реально выбраться из ловушки. Если Амир сам меня отпустит, отправит на все четыре стороны, позволит уйти.

Кому нужна такая жена? Лживая тварь, готовая на самое низкое предательство. Тупая сука, которая не ценит хорошее отношение.

Пусть возненавидит меня. Пусть прогонит. Пусть…

- Это жалко. Неужели сам не замечаешь? Чертовски жалко. Унизительно. Особенно для главы клана. Ты преследуешь женщину, которая тебя не любит и не хочет. Презирает. Разве сильный мужчина будет поступать подобным образом? Отвратительное зрелище. Ты можешь получить любую, а бегаешь за мной. Как пес за хозяйкой. Выстроил дом мечты для меня. Затеял представление со звездами. Но это ничего не меняет. Хоть раз услышь главное.

Задыхаюсь. Захлебываюсь. Ядом.

- Я тебя не люблю! – кричу. – Не люблю. Не люблю!

Скрежет зубов. Утробный рев. Огромные кулаки врезаются в стену по обе стороны от моей головы. Зажмуриваюсь. Содрогаюсь. Мелкая дрожь сводит тело, раскалывает на части, разрывает изнутри. Ток струится по заледеневшим венам.

Я медленно поворачиваюсь. Сначала смотрю налево, после направо. Вижу, как крошится камень, идет трещинами. Легко. Будто стена из пластика или из картона. Кровь стекает тонкими струями. Багровые потеки выглядят жутко.

Но хуже другое. То, что я снова чувствую. Остро. До боли. До крика. Мучительно тянет обхватить эти громадные кулаки, накрыть пальцами и зацеловать разбитые костяшки. Искупить вину. Исцелить. Обратить время вспять, вернуться в потерянный рай.

Проклятье. Поздно. Слишком поздно.

Я добиваю зверя.

- Прости, - сглатываю. – Прости и отпусти меня. Пожалуйста. Давай прекратим эту агонию. Давай поставим точку.

Амир усмехается. Криво. Страшно.

- Никогда, - бросает хрипло.

Рвет мою одежду на части. Жестко. Мрачно. Кажется, совсем не ощущает боли. Или предпочитает не замечать?

- Изнасилуешь? – истерический смешок вырывается из моей груди. – Беременную женщину?

- Ты моя жена, - чеканит без чувств. – Перед всеми богами. Перед гребаными небесами. Ты моя до гроба. И дальше – тоже. Ничего не поменять. Даже если сдохнешь, не отпущу. Найду даже на том свете. Прямо там и затрахаю. Выдеру так, что мало не покажется.

- Амир…

- Не любишь? – рявкает.

- Не люблю, - роняю глухо.

- Не люби, - смеется.

Громко. Злобно. Раскатисто.

- Амир, - начинаю и осекаюсь под его взглядом.

- Не люби, - повторяет резко. – Только ты все равно будешь орать. И уж точно не от боли. Будешь биться под моим членом. Будешь умолять, чтобы брал сильнее и жестче, чтобы не останавливался. Будешь извиваться как голодная кошка.

- Нет, - нервно мотаю головой. – Не буду! Больше такого не дождешься.

- Ну поглядим, - скалится, шумно втягивает воздух. – Ты моя. Течная сука. Не захотела править бок о бок, будешь в ногах ползать.

- Да пошел ты, - буквально выплевываю.

- Куда? – ведет окровавленными пальцами по моим губам. – В твою горячую глотку? Или в тугую задницу?

Одна ладонь накрывает мое горло, а другая соскальзывает вниз по животу, проникает между бедер, заставляет пальцы на ногах поджаться.

- Урод! – выпаливаю я. – Ублюдок!

Амир хохочет. Издевательски. Ни на миг не прекращает свои порочные ласки. И я мечтаю провалиться сквозь землю. Мечтаю раствориться. Исчезнуть навсегда. Ведь мое чертово тело откликается. Отзывается горячо и жадно. Плоть истекает влагой.

Его изувеченные пальцы принуждают меня содрогаться. Заставляют изнывать от тягучих спазмов, от сладких судорог. Возбуждают в секунду, распаляют до предела.

Дьявол. Почему я совсем не могу себя контролировать?

- Ненавижу, - шиплю и плюю прямо ему в лицо.

Амир разжимает хватку. Смотрит на меня так, что сжимаюсь от страха. Быстро трезвею от своей отчаянной смелости.

Он накажет меня? По-настоящему. Он…

Муж вгрызается в мои губы. Яростно. Душит ртом. Вонзается внутрь отравленным поцелуем. Убивает. Одержимо. Безжалостно. Бешено.

Черт раздери. А что если, шанс до сих пор есть?

Дикое притяжение нереально погубить.