Глава 13.

Утро встретило приятной усталостью мышц и ощущением спокойного дыхания Тайгира в мою шею. Этот котяра подгрёб меня почти под себя, прижав к себе спиной. Даже во сне он меня то ли оберегал, то ли старался удержать. Потому что спал он, перекинув свою ногу через меня и устроив свою лапищу у меня на животе.

— Проснулась? Как себя чувствуешь? — а у самого голос чуть ли не мурлычет от самодовольства.

— Отлично я себя чувствую. И настроение хорошее. — Опережаю его вопрос. — И ты прекрасно об этом знаешь.

— Ну, то, что я знаю, и то, что ты думаешь, могут вообще не совпадать. Поэтому я лучше спрошу. — Усмехается он.

— Радуйся-радуйся… Пока меня не начал интересовать вопрос, где и главное на ком, ты всё это отрабатывал. Вариант ответа с учётом вашего семейного предприятия мне уже не нравится. — Выкарабкивалась я из-под Тайгира. — А то мальчик-колокольчик он. Как же!

— Читал много. И кино смотрел, обучающее. — Смеётся Тайгир даже когда я швыряю в него подушкой.

Смываю с себя пену под горячим душем и даже с закрытыми глазами понимаю, что в ванной я уже не одна. Сложно объяснить, особенно самой себе, почему я почти физически ощущаю его взгляд? Тем более, что уж я-то точно знаю, что нет у человека таких рецепторов, что были бы способны распознать, что на него смотрят.

И, тем не менее, чувствую. Словно вижу, как он рассматривает изогнувшееся под струями воды тело, вспыхивают следы его укусов на шее, как будто откликаются на присутствие того, кто их оставил. Огненная волна скользит по татуировке, буквально за секунды ставшей настоящим фетишем для Тайгира, сильнейшим афродизиаком, от которого его желание просыпалось, словно он и не утолял голода своего тела.

Вот и сейчас он костяшками пальцев обводит линии рисунка, вставая рядом со мной под струи воды. Я смывала шампунь с волос, когда он зашёл, поэтому сейчас стою с задранной головой, которую ещё больше оттягивают длинные мокрые волосы, и с закрытыми глазами. Тайгир сильно выше меня ростом, без каблуков я едва достаю ему до плеча. Сейчас он замер, склонившись над моим лицом, его руки скользят по моему телу, дыхание становится чаще.

И я улыбаюсь. Я ничего не делала, а он заведён. Как он сказал ночью, мне достаточно просто быть.

За прошедшую ночь я получила десятки его поцелуев, от самых нежных касаний до злых и голодных, почти укусов. И мне кажется, что я уже знаю какие мне нравятся больше всего. Вот такие как сейчас, яростные, жёсткие, полные желания и демонстрации силы этого мужчины. Коварные, заставляющие сердце сходить с ума и разгонять кровь до непредставимых скоростей. Отнимающие способность дышать, порабощающие, заставляющие сдаться и не помышлять о сопротивлении.

Но и в то же время, возносящие на недосягаемую высоту. Поцелуи, превращающие обычную и ничем не выделяющуюся меня в нечто неземное. Богиню, царицу…

Я плавилась под этим яростным водопадом мужской силы, чувствовала, как во мне пробуждается голод. Ничем не уступающий тому, что владел в эти минуты моим мужчиной. Такой же жадный, такой же всепоглощающий и такой же привязывающий меня к Тайгиру. Потому что кроме него, никто не сможет его утолить. Никогда.

Резкий рывок вверх заставил меня распахнуть глаза от возмущения. Тайгир подхватил меня под бедра и, прижав к тёмному кафелю, буквально насадил на себя.

— Я кому говорила никаких нагруз… — договорить я не смогла, потому что Тайгир просто заткнул мне рот поцелуем.

Его руки были заняты, помогая мне двигаться вверх и резко опускаться, так что мне достаточно было только отвернуть лицо, чтобы прервать поцелуй и довысказать своё возмущение. Но я же не сумасшедшая, чтобы отказываться от своего особого удовольствия.

— Ведьма! — хрипло выдаёт, уткнувшись лицом мне в шею, Тайгир. — Не может смертная дарить столько удовольствия и вызывать такой голод. Мне тебя мало! Ночь прошла, а я словно и не был с тобой. Моя собственная ведьма!

Он чуть расслабляет объятия, и я тут же опускаюсь вниз, встаю на колени, чтобы было удобнее осмотреть места ранений.

— Вот если кровить сейчас начнёт, то сразу и узнаешь, ведьма я или есть шанс выжить! — вода, льющаяся сверху, мешает, но вроде всё в порядке.

И тут я замираю, слыша шумный выдох над головой. Тайгир возбуждён, и доказательство его желания буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. И я вся такая, мокрая, распаренная, с наверняка горящими от поцелуев губами, голышом и на коленях! Да вот счаз! У меня мама медик, и она меня с детства приучала всякую гадость в рот не тянуть!

— Я на кухню, яичницу поджарю! — пулей вылетаю из ванны я под мужской хохот.

Пока Тайгир принимает душ, я набираю Алину. Я собираюсь сделать то, чего не делала ещё никогда. Взять отгул. Точнее пару дней.

— Ага, — смеется в трубке мой главврач. — А потом справка о лёгком труде и добро пожаловать из коллег в пациенты.

— Да мы вроде пока об этом не говорили. — Растерялась я.

— Оксана, наивная ты наша росянка! Ты же в курсе, что твоя работа у некоторых восторга не вызывает? А детёныш самый действенный способ посадить тебя дома, причем без ссор, уговоров и обид. — Слышу я в ответ.

— А почему росянка? — спросила на автомате, потому что сама вспоминала о прошедшей ночи и сейчас в душе… Мы ни разу не предохранялись.

— Потому что цветочек, но с опытом военной службы. — Смеётся Алина. — Но если что, звони. Приму без записи, по блату.

— Не надо меня принимать. Я не хочу детей. — Договариваю, уже слыша, что Алина положила трубку.

— Давай уточним. Ты не хочешь детей вообще, не хочешь детей именно от меня или пока просто не готова? — раздается голос Тайгира за моей спиной.

— За не хочешь детей ты сейчас получишь, за не хочу именно от тебя получишь больно! — разворачиваюсь и в который раз поражаюсь. Как он умудряется передвигаться бесшумно с его-то телом?

— Значит, не готова. — Совершенно не реагирует он на мое предупреждение. — А почему? Не уверена во мне или ждёшь, когда мы наши отношения приведём в законный порядок?

— Ну, причём тут ты или законный статус? — перекладываю яичницу на тарелки. — Я только приехала, только устроилась. В городе за восемь лет многое изменилось, я здесь никого не знаю, я здесь никто. Ну, какая может быть речь о ребёнке?

— Хотел бы я посмотреть на того самоубийцу в этом городе, кто осмелится посчитать, что моя жена, это никто! — усмехается он обнимая меня. — А ребёнок будет, когда мы оба будем его ждать.

— Это как? Или ты у меня такой суровый, что у тебя даже твои белые кролики дрессированные? Без команды ни-ни? — скептически скривилась я.

— Кто? Белые кролики? Оксана! — ухохатывается он. — Секрет вон там, в полке. Вчера поставил, когда вернулся. Тебе не о чём беспокоиться. Я сказал, что всё возьму на себя. Даже в этих вопросах.

— Вот сейчас ты меня пугаешь. — Отхожу к полке, здесь у Тайгира всегда хранились лекарства и его витамины.

Ну, как лекарства: зелёнка, перекись водорода, обезболивающее и для снятия простудных симптомов. Причём последние я выкинула, потому что они были просрочены. А вот баночки с капсулами дэ три, омегой и ещё какой-то смесью витаминов. А вот с самого края стояла банка с весьма красноречивым названием.

— Что? Это? За дрянь? — моментально пришла я в бешенство. — Где ты её откопал? В аптеке их не купишь. Как давно ты их принимаешь?

— Почти сразу после операции, как только понял, что ты не плод моих фантазий. — Облокачивается он на стену. — Амиран принёс.

— Я ему яйца откручу, курьер хренов! А у тебя голова где? После операции… Как только мозгов хватило? Это же сразу нагрузка на сердце и последствия такие, что мало не покажется! Напредохраняешься сразу на всю жизнь. — Я со всей злостью швырнула эту злосчастную банку в мусорку. — Больше ты никогда их принимать не будешь! Или есть возражения?

— Нет- нет, что ты, мой строгий доктор. — Тянет он меня к себе.

Выходные пролетели незаметно, как и следующие три недели. И я летела домой, срывалась, как только заканчивался мой день. К тому же задерживаться почти не приходилось. Это не скорая помощь, где постоянный поток. Срочные операции проходили редко. А вот плановые…

Видимо моя внешность и возраст играли против меня. Не будешь же всем доказывать свою квалификацию, а на лбу это не написано. Но факт был не из приятных. Многие пациенты, в основном мужчины, просто отказывались от меня, как от хирурга.

— Не переживай. Это просто период создания репутации. Хочешь, я их заставлю молча ложиться на операционный стол? — успокаивал меня Тайгир, когда я ему жаловалась вечерами.

— Вы болеете? Мы идём к вам! — смеялась я, перефразируя известную рекламу.

А сегодня я вернулась с полпути, вспомнив, что забыла предупредить пациента о предстоящем сегодня узи. И увидела, как в его палату заходит один из охранников.

После похищения Киры, Сабир и Амиран озаботились дополнительной охраной центра своими силами, не смотря на возражения Алины. Но что понадобилось охраннику в палате у пациента? Мне даже заходить не понадобилось, спасибо отсутствию такой вещи, как звукоизоляция у этих картонных стен.

— Оксана, что случилось? — заметила меня проходящая мимо Алина. — Почему ты мнёшься у двери?

— Слушай! — сказала ей шепотом.

— Пошли в мой кабинет. — Буквально утащила она меня, когда очередной пациент послушал уговоры охранника и был готов идти просить, чтобы ему сменили врача.

— Охранник Тайгировых? — припомнила я того бойца.

— Оксана, не делай преждевременных выводов! — начала Алина, пока я вытаскивала из принтера лист формата А четыре.

— А чего тут не понимать? Очень аккуратно и главное действенно решают вопрос. — В голосе слышались слёзы. — У меня же не та работа. И вообще, работа. Держи. Заявление по собственному. Отрабатывать, извини, не буду.

— Оксана! — попыталась удержать меня Алина.

— Не надо. Вот он ответ на все мои вопросы. Ничего у нас с Тайгиром не выйдет. Я какая есть, ему не нужна, а под идеальную жену в их понимании, я не подхожу. Прощай, ты была классным начальником. — Попрощалась я.

Я возвращалась в мамину квартиру с полным ощущением, что меня уничтожили. Он знал. Знал, что происходит и врал мне в лицо, лицемерно успокаивая. Внутри всё горело от осознания предательства. Я предполагала, что он скоро здесь появится, только слушать его я не собиралась.

Я была намерена подписать новый контракт лет на пять и держаться от этого города подальше.

То, что в квартире кто-то есть, я поняла ещё раньше, чем осознала, что незваного гостя выдаёт горький запах мужского парфюма. Я застыла. Но гость не собирался прятаться. Почти сразу зажёгся ночник около дивана, выхватывая из сумрака комнаты мужчину, которого я узнала сразу, даже никогда не видя его в живую.

— Ты слишком подолгу не ночуешь дома, дочь. — Произнёс Рахман Шаркизов.