Глава 32

Когда выхожу из ванной комнаты , Артём уже вовсю командует на кухне. Диван заправлен, а вот столешница уставлена продуктами – мука, яйца, молоко, масло, ягоды… Кто–то собирается готовить что–то вкусненькое? Хм, так занят, что даже на меня не отвлекается. Стою скромно в сторонке и в приятном шоке наблюдаю за тем, с каким вовлеченным сосредоточенным видом парень подготавливает все необходимое – ставит две сковороду на плиту, достает глубокую миску и миксер.

– Блинчики любишь? – оборачивается он на секунду.

Откидывает крышку контейнера и один за другим начинает ловко бить яйца.

– Да, – даже сглатываю я и подхожу ближе. – Чем помочь? Я умею готовить…

– Сядь, – кивает на стул. – И смотри, как работает профессионал.

– Кхм, – давлюсь смешком, отступаю и плюхаюсь на стул неподалеку. – Окей.

– У меня свой рецепт, малыш. Проверенный годами, – с чувством собственного превосходства говорит парень. – Так что без обид.

Он включает миксер и начинает взбивать яйца, а я подбираю отвисшую челюсть и смиряюсь с мыслью, что меня только что отшили.

Пока Артём замешивает тесто, мне ничего не остается, как любоваться шикарными внешними данными шеф повара, который пренебрегает фартуком – в одних шортах, с прорисованным как на картинке голым торсом. Глаза бегают по упругим слаженным мышцам – хорош, как ни крути. Даже не шеф, а древнегреческий бог, повелитель блинчиков красуется передо мной. Его внешность помноженная на различные умения и характер дает просто бомбический эффект, хочу сказать вам я. Когда он берет что то в руки или вообще что–то делает, то можно ожидать только первоклассный результат. Иначе для чего это всё? Стремление быть лучшим в своем деле – это про него.

– Так, попробуем на вкус, – бросает шаловливый взгляд на меня Артем, и запускает два пальца в тесто двусмысленным движением. Показательно слизывает молочную смесь и чересчур причмокивает. – М–м–м, самое то… Кайф. Хочешь?

Дергает бровями, лыбясь во все тридцать два зуба.

– Дурак, – сдерживаю улыбку от пошлых намеков. У самой щечки сразу краснеют. Опускаю взгляд.

Оценив мое смущение, которого и добивался своей выходкой, Артем возвращается к плите и заливает поочередно две сковородки смесью.

– Первый блин не комом? – ёрничаю я, когда парень удачно переворачивает оба блина.

На мою вялую попытку поддеть его, он усмехается и отвечает в свойственной манере с любимыми горяченькими отсылками:

– Первый раз комом будет только с неопытным бойцом, – карие глаза горят так, будто я голая перед ним сижу, и он разглядывает все прелести. Сразу напрягаю живот и свожу коленки, которые расслабились. – Но тебе не о чем переживать, моя сладкая.

Прикусив язык, зарекаюсь больше не отвлекать опытного бойца с поварешкой от процесса. Пусть лучше весь пыл и неуёмную энергию направит на готовку. И тогда блины наверняка будут невозможно вкусными, что «пальчики оближешь».

У Артема находится для меня задание – разлить по разным пиалам сгущенку, сметану, мед. Кто в чем захочет обмакнуть блинчики. Также мою ягоды и нарезаю фрукты. Тем временем, стопочка из блинов растет и кухня пропитывается вкусным запахом выпечки. Наш шеф–повар оперативно справляется с двумя сковородками, только успевая заливать, переворачивать, снимать, смазывать и так по кругу.

– Можно я попробую? – рискую спросить я.

– Давай, – на странность быстро соглашается Артем и уступает место у плиты.

Блины я уже жарила, но все равно ловлю волнительный тремор в пальцах, когда беру поварешку в руки. Тут как бы меня оценивают со стороны. Заливаю одну сковороду и слышу мужской вздох, за которых следует комментарий:

– Не так. Лиза. Давай я помогу, – он подходит со спины, притирается телом. Вместе со мной берет поварешку и начинает размешивать смесь. – Это для равномерности, а то быстро оседает. Набирай не до краев, иначе толстый блин получится. Примерно вот столько… И заполняем дно, покручивая сковороду таким образом… Переворачивай уже первый, пока не сгорел.

Молча внимаю и делаю как он говорит. Следующая партия выходит гораздо лучше. Я заслуживаю похвалу от шефа:

– Молодец. Быстро учишься, – гладит по волосам.

Не могу сдержать улыбки. Приятно слышать, как ни крути.

Когда дожариваю последний блин, настает пора продегустировать результат кропотливого труда.

– Я поухаживаю, если ты не против, – Артем обмакивает блин в сгущенку и подносит к моему рту. – Пробуй.

Я надкусываю и, закрыв глаза, смакую нежный, тающий во рту блин.

– Вкусно–о… – тяну я, облизывая губы. И кусаю еще. Вкусовые сосочки ликуют. – Поделишься рецептом?

– Главный ингредиент – любовь, – отвечает Артем и тянет руку к лицу. Большим пальцем стирает с уголка моего рта сгущенку, которую слизывает, причмокнув губами. – Остальное мелочи.

– Я запомню, – не моргая, витаю в его бесконечно глубоком взгляде.

Приподняв один уголок губ, он ласковым движением пальцев гладит мою щеку, и я закрываю глаза, впитывая его чрезвычайную нежность.

– А чем это так вкусно пахне–е–ет?

Со второго этажа, припрыгивая по ступенькам в приподнятом настроении. сбегает Маруська. Лохматая, в пижаме, с веселой улыбкой до ушей.

Любовью… Возникает в мыслях ответ. С появлением самой младшей сестры, наша космическая связь с Артемом вынуждено прерывается.

– Доброе утро, мелкая, – игриво обращается к Маруське. – На запах прибежала, мышонок.

– О блинчики…. – потирает ладошки сестра и тянет их к аппетитной стопочке. – Ням–ням…

Сворачивает блин трубочкой и уплетает его за обе щеки.

– Объедение!

Мы с Артемом улыбаемся.

– Пора чайник ставить, скоро все подтянуться, – говорю я. – Вода не появилась?

Открываю кран, и он выплевывающими рывками дает воду. Забрызгивает лицо и одежду.

– Ну е–моё!

Брат с сестрой смеются, да и я, несмотря на досаду, тоже присоединяюсь.

Пока греется чайник, и Маруська убегает наверх переодеваться, Артем присаживается ко мне за стол и серьезным тоном говорит:

– После завтрака поедем обратно в город. Я отвезу тебя домой. Егор звонил, твои родители всех на уши поставили… Они переживают, Лиза.

Опустив глаза, я сминаю губы и тихонько киваю.

– Да. Знаю.

– Они тебя все–равно любят. Не забывай об этом.

– Я тоже их люблю. Просто иногда… – шумно втягиваю носом воздух. Как же угнетающе на душе из–за ссоры с родными. – Иногда мы не понимаем друг друга.

– Так оно. Но что поделать? В чем–то можно и уступить. Быть снисходительнее к родителям. Поверь, начинаешь нуждаться в их навязчивой заботе в стократ, когда их уже нет на этом свете…

Артем тяжело вздыхает. Он знает о чем говорит, на своей шкуре прочувствовал.

Да, примерная девочка показала характер, но кому от этого лучше?

– Я понимаю, – соглашаюсь с разумными доводами. – Пора возвращаться.