Глава 4

Утро следующего дня начинается с небывалого вдохновения. Из постели сразу сажусь за пианино. От музыки я заряжаюсь, она дает мне энергию на целый день. Я импровизирую, ловя буквально из воздуха нужны ноты. Тонкие ловкие пальцы прыгают по клавишам, воспроизводя придуманную на ходу мелодию. На ум мне приходят слова, которые идеально ложатся на музыку:

«Свободный как ветер. Дикий.

И не похожий на других.

Взглядом пленит,

Огнем обжигает,

Наивной бабочкой лечу к нему…»

Неразработанный голос сипит слегка, но я продолжаю:

«Он меня бесит – да.

Он слишком наглый – о, да.

Мы слишком разные – это факт.

Из–за него мое сердце

Чуть не словило инфаркт.»

Прикрыв глаза, вижу парня, с которым каталась вчера на мотоцикле. Его глубокие карие глаза, красивые губы в усмешке, голос низкий с бархатно–хриплый, теплое дыхание на моем лице – мельчайшие детали всплывают в памяти. Улыбаюсь невольно, но через секунду вздрагиваю.

– Тук, тук, – слышится стук в дверь.

– Да? – прекращаю играть и поворачиваюсь на стуле.

– Это я, – в открывшемся проеме появляется мама. – Доброе утро, Лиза. С самого утра играешь, на завтрак не спускаешься?

– Не хочу кушать, - я встаю, подхожу к окну и одергиваю тюль. - Ты посмотри, как солнце слепит…

Моя небольшая комната, которая находится на втором этаже мансарды, озарена светом. Закрываю глаза, наслаждаясь теплом лучей и июньской свежестью, которую через открытую створку приносит легкий ветерок.

– Это точно, – щурится мама.

Мы смотрим задумчиво на цветущий яблоневый сад, раскинувшийся как раз под моим окном. Кроны пушистые, белые, источают умопомрачительно вкусный аромат. Пчелы на них жужжат с самого утра. Их шум перебивают только трели птиц, они болтают без умолку, радуются жизни, и глядя на них, мое сердце так же озорно прыгает, как и они с ветку на ветку.

– Я чего пришла… – вспоминает мама. – Герман звонил. Ты трубки не берешь, говорит. Сегодня вечером с ним идете на День Рождения Сени, не забыла?

Мама возвращает меня к реальности. Она всегда умела заземлять. Плюхаюсь обратно на обшарпанное кресло и со вздохом киваю:

– Помню. Я сама доберусь.

– Нет–нет. Подожди. Ты идешь в сопровождении Заславского, а значит, он приедет к нам, а потом вы вместе отправляетесь на праздник.

– Мам.

– Точка.

– Да мам! Серьезно?

– Не повышай голос на мать.

– Ма–ма, – чуть смягчаюсь я, разжевывая слова. – Не решай за нас с Германом, как мы поедем.

– Он сам выявил желание. Ответила бы ему на звонок, не было бы подобных претензий.

– У меня на беззвучном, – жалко оправдываюсь я.

– Угу. Так включи звук. Напряги пальчик.

Я шумно вздыхаю и закатываю глаза. Тем не менее, дотягиваюсь до телефона, и делаю то, что говорит мама. Просматриваю пропущенные от Заславского и его сообщения.

– Не изводи мальчика. Всему есть предел.

– У моего терпения тоже он есть, мама.

– Скажи пожалуйста, я когда–нибудь тебе советовала, что–то плохое? Делала во вред? В чем ты пытаешься меня обвинить, Елизавета?

– О господи, – только и выдыхаю я, когда мама заводится. – Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто прошу не давить, и не решать за меня. Я взрослая уже.

– Взрослая… Ну конечно, дочь. Но не забывай, что для меня ты всегда будешь малышкой несмышлёной, как ни крути. Не со зла, а во благо, и все ради тебя и твоего благополучия делаю, солнце мое. И за твою репутацию я тоже пекусь. Герман ухаживает за тобой, и ты принимала его знаки, разве нет?

– Я созвонюсь с ним, – отрезаю я, жестом руки пресекая продолжение маминой демагогии.

– Вот и отлично. Так бы сразу, – хлопает в ладоши она и расплывается в чересчур широкой улыбке. Целует в висок, и не смотря на мое расстроенное выражение лица, ласково щебечет на ухо. – Завтрак ждет, птенчик. Спускайся, буду ждать тебя на кухне.

Шурша юбкой в пол, она выходит из спальни с приподнятой головой, потому что добилась своего. Когда звук её шагов пропадает на скрипучей лестнице, я сгорбившись, растираю лицо, а после падаю спиной на кровать, раскинув руки в стороны и зажмуриваю глаза. Опять Он. Наглый парень с татуировками. Его улыбка. Глаза с искрой.

– Да уберись ты, – ругаюсь шепотом. Программирую мозг на Заславского, но его лицо как по волшебству все–равно приобретают черты Хантера. От бессилья беззвучно хнычу. Даю себе время прийти в себя. Поговорить с Германом все равно придется, тянуть дальше уже не куда.

***

С Герой Заславским мы знакомы с детства. Наши семья дружат, вот и нам пришлось. Другой причины нашего союза я не вижу. Тот факт, что из мальчугана с шортиками на подтяжках, которому из природной вредности не раз показывала язык, вырос красивый юноша, невозможно отрицать. Нет ни одной знакомой девчонки, глаз которой бы не загорелся при первой встрече с ним. Он красавчик, шмотки носит классные, может себя подать, к тому же – сын прокурора. Я тоже была очарована, тем более чувствовала от него взаимную симпатию. Но я как–то быстро перегорела. Виной тому поверхностная влюбленность, которая закончилась на внешних данных Геры, которые быстро исчерпали себя и стало попросту скучно. Правда признаться ему в этом я не решилась из–за нежелания обидеть хорошего человека. Мне проще было избегать его общество под разным предлогом, чем сказать правду в глаза. Но прятаться уже бессмысленно, поэтому, когда он заехал за мной вечером, я решила во всем признаться.

– Гера, нам нужно поговорить, – почти с обреченной интонацией говорю я.

– Это точно, – кивает он, переключая внимание с дороги на меня. – Ты меня в последнее время избегаешь. Или мне кажется?

Вместо четкого ответа прочищаю горло.

– Пообещай не обижаться. Что бы я ни сказала сейчас.

Он смеется совсем невесело, но кивает головой в знак согласия.

– Окей.

Боже, как же нервы крутит. Я сглатываю и, облизнув пересохшие губы, на выдохе произношу:

– Давай просто дружить?

- Дружить?

Гера смотрит на меня так, словно я сказала нелепость, и он не верит своим ушам.

- Угу.

Парень притормаживает, и машина сбавляет скорость. Последующие секунды молчания нещадно убивают нервные клетки. Напряжение оседает в воздухе, в миг становится душно настолько, что хочется выйти из машины на ходу.

Выбрав место для остановки, Гера съезжает на обочину и глушит машину.

– Что произошло? – поворачивается ко мне он, сканируя мое расстроенное лицо бегающим взглядом. – Я тебя как-то обидел?

– Нет. Я не люблю тебя, – откровенно заявляю я.

Парень усмехается.

– И как же ты это поняла? – прищуривает глаза Гера.

– Сердцем, – сипит голос. Я кладу ладонь на грудь, в которой рвет и мечет от непростого разговора.

На мужских губах вновь вырисовывается усмешка.

Гера старше меня на два года, и порой он любит умничать со мной в разных вопросах, особенно в которых я кажусь ему не совсем опытной. И вот сейчас я чувствую от него попытки образумить меня.

– М–м–м, – протягивает многозначительно он. Прочищает горло. – Сердце может ошибаться. Тем более у молодой девушки.

Я хмурюсь, потому что чувствую нелицеприятный подтекст в его словах.

– Что ты имеешь в виду?

– Женская натура – непостоянна и стихийна. Сегодня – люблю, завтра – не люблю.

– Вовсе нет. Я уверена, что ты нужен мне как друг, а не как парень. Понимаешь?

– Друг, - фыркает Гера, словно оскорбила его этим словом. – Я не смогу быть тебе другом, Лиза.

- Почему?

Он поднимает брови и обводит мой силуэт глазами, пока я невинно хлопаю ресницами. Выпускает смешок и качает головой.

- Потому, - заключает он. – Ты мне нравишься. Сильно нравишься. Именно как девушка, а не как друг.

- Но…

- Ты мне скажи главное. Я тебе нужен? Или ты видеть меня не хочешь и посылаешь ко всем чертям, и для приличия аккуратничаешь?

- Нужен. Просто в качестве друга, а не парня.

– Предлагаю не спешить с выводами, – настаивает Гера и берет меня за руку. Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы. – Все может измениться.

- Вряд ли, - хмурюсь я и отворачиваюсь к окну.

По иронии судьбы замечаю вывеску магазина «Hunter», всё для охоты. Память реагирует моментально и добивает меня, вбрасывая воспоминания, связанные с Хантером.

Слева слышу шумный вздох. Чувствуя отстраненность, Гера отпускает мою руку, упирается затылком в подголовник и растирает лицо.

– Я просто хотела быть с тобой откровенной, - тихо говорю я. - Вот и все.

– Я тебя услышал Лиза. Тебе нужен перерыв. Я не смогу так просто отступится от тебя, ты же понимаешь?

Парень даже не спрашивает, а открыто ставит перед фактом.

Правда его вопрос проходит мимо моих ушей, мыслями я опять улетела куда-то далеко от салона автомобиля. Туда, где слышен рев мотора мотоцикла и встречный ветер раздувает волосы. Где сердце бьется одичало и пульс зашкаливает стократно. Где эмоции зашкаливают, будоражат, заставляют остро чувствовать и реагировать каждой клеточкой тела и долго не отпускают.

Приняв мое молчание за согласие и временное решение вопроса, Гера заводит машину, и мы едем к дому нашего друга Сени Филиппова, где полным ходом идет вечеринка в честь его дня рождения.