Глава 29

Лолита

Открыв глаза — смотрю на примятую, но пустую подушку. Громкое урчание привлекает внимание и я спускаю взгляд туда, где на постели ещё хранятся вмятины от мужского тела, но сейчас сидит кошка-бандитка и приводит себя в порядок.

Сафиру не смущает ни то, что я голая, ни то, что даже проветривание, мне кажется, не очень спасает от загущенного сексом воздуха.

Мы занимались им несколько раз. Сбивчиво и жадно. Точно, как те слова, что говорили друг другу. Я вырубилась. Руслан…

Уверенности, что не уехал, придает вид свисающей с угла кровати черной футболки, но где он в эту секунду — не понимаю.

Потягиваюсь и переворачиваюсь на спину. Ещё ни разу не изучала этот потолок с таким умиротворением.

Обстоятельства наших отношений с Незнакомцем не изменились, но мне настолько легче дышать! Настолько легче просто жить.

Поднявшись на локтях, оглядываю комнату. Слыша звуки из гостиной или даже кухни — успокаиваюсь.

Оставив Сафиру одну, голышом спешу в ванную.

Судя по каплям на прозрачной перегородке и запаху геля для душа, Руслан здесь уже побывал, а я ныряю под воду сразу с головой. С усилием смываю с себя стянувшую кожу сперму. Слюну. Пот. Смазку. Ласки. Оргазмы.

Мышцы ноют с непривычки. Ноги слегка подрагивают. На груди наливаются два засоса.

Это всё слишком. Возможно, даже немного дичь. Мы же взрослые, в конце концов, но я всё равно пьяно улыбаюсь, чувствую себя непозволительно счастливой.

Вытершись и просушив волосы, возвращаюсь в спальню и поверх стрингов надеваю его футболку.

На цыпочках прохожу через гостиную и замедляюсь, приближаясь к кухне.

Через широкую арку отлично вижу Руслана, а ещё чувствую приятный запах еды.

Он стоит спиной и режет что-то на каменной доске. Оглядывается, рассыпая по моим голым бедрам и плечам мурашки. Я по глазам и лениво-превосходному изгибу губ читаю, что он чертовски доволен, и застенчиво улыбаюсь в ответ.

Трепещу, как девочка. Хотя я рядом с ним я девочка и есть.

Руслан возвращается к своему занятию, ничего не сказав. А я, поддавшись порыву, подхожу вплотную и обнимаю его со спины. После длительной и жесткой диеты срываюсь в лютое обжорство.

Трусь о татуированную спину носом, щеками. Трогаю губами кожу. Заново пересчитываю татуировки. Прижимаюсь к кончику носа скалящегося волка губами. Не злись. Я знаю, ты хороший.

Пальцами пробегаюсь по твердому рельефному животу.

Руслан перехватывает мою ладонь, тянет пальцы к лицу и прикусывает, вызывая смех.

Привстав на носочки, целую в шею сзади и отхожу.

— Что готовишь? — быстро осмотрев пространство, убеждаюсь, что вазы, цветов и лужи уже нет. Он убрал, но это не значит, что Марго нас пощадит.

Забираюсь на высокий стул возле острова.

— Пока не понял.

Руслан оглядывается, я опять и опять ему улыбаюсь. Внутри столько легкости, что непонятно: как до сих пор не взлетела?

— Я все равно скажу, что вкусно.

В ответ на мое обещание Руслан задерживается на лице немного дольше и тоже улыбается.

В голове крутится мысль выпалить о беременности, но я всё ещё побаиваюсь. Мне нужно хотя бы немного нас с ним прощупать.

Когда мужчина просит помочь — с радостью соскакиваю и возвращаюсь, чтобы ассистировать. В процессе мы выясняем, что готовит Руслан омлет с помидорами, луком, грибами и сыром.

В перерывах между поиском специй, масла и прочей лабуды я неизменно снова и снова присасываюсь пиявкой к широкой спине.

— Кто научил тебя готовить? — Рядовые вопросы сейчас кажутся очень непривычными. Приходится снимать предохранители, чтобы их задавать. Уверена, Руслан тоже чувствует эту неловкость.

Проблема смешавшихся в наших отношениях правды и лжи не исчезнет просто так.

Несколько секунд я слышу только удары лезвия по доске.

— Жизнь, наверное. Целенаправленно никто не учил. И я целенаправленно никогда не учился. Просто что-то умею.

— Какое твое любимое блюдо?

Снова тишина и щелчки.

Ему сложно. Мне тоже. Но между нами хрупко и горячо.

— Мне кажется, я помню из детства, как мама готовила суп. Ещё до всего. Я не уверен, что он был такой уж вкусный, просто с лапшой. Но запомнился…

Его сдержанный, немного суховатый ответ переполняет меня нежностью. Я прижимаюсь плотнее.

— Пища как акт заботы — это что-то непривычное для меня. Запоминается.

Киваю.

— Моя мама не готовила. У нас был повар. Ну… Ты знаешь. — Первые разговоры — танец на подтаявшем льду. Он трескается и провалиться страшно. Мы вдвоем это понимаем. — Но обо мне хорошо заботились. Не через еду, но я тоже помню много моментов, когда мама и Олег… — Сбиваюсь.

Руслан откладывает нож. Снимает с себя руки и разворачивается. Холодно не становится. Злостью не отбрасывает. Он поддевает мой подбородок, я запрокидываю голову навстречу. В глаза смотреть уже не страшно, я наоборот ищу там поддержку и свои ответы.

— Если ты хочешь услышать, что я сожалею об участии в операции, Лолита, то нет. Твой отчим знал, чем занимается. И знал, чем это закончится. Твоя мать знала, с кем живет. Это не я определили их судьбу. Они сделали это своими руками, действиями. Меня волновала, волнуешь и будешь волновать только ты. За меня перед ними ты не виновата. Он сделал достаточно, чтобы его решили убрать. И недостаточно, чтобы вас защитить.

Его слова звучат правдиво и в чем-то жестоко, но взгляд — мягкий. Пальцы тоже. Он не злится на меня. Он уже даже на Яровея, кажется, не злится.

— Яровей — тот бандит из-за которого тебя взяли на крючок? — Этот вопрос нужно было задавать ещё тогда, но правда в том, что это ни черта не изменило бы.

Болью выстреливает быстрое:

— Да.

— Ты ненавидишь всех нас? — Спрашиваю тихо.

Руслан мотает головой.

— Нет. Я ненавижу условия выживания таких, как я.

Наш разговор оставляет привкус горечи на корне языка, но прерывается резко, когда мы вдвоем слышим, как дверь щелкает замком. Это… Марго.

Вдвоем же смотрим в сторону коридора. Руслан хмыкает и возвращается к готовке, а во мне волной поднимаются очень разные эмоции: это и радость, и страх, и трепет.

Я утыкаюсь лбом Руслану между лопаток:

— Страшно что-то… — Признаюсь, а потом сама же тихонько смеюсь.

Руслан тянет из подставки чистый нож. Ловко и поистине грациозно прокручивает его между пальцев, заводит за спину и протягивает мне, удерживая за кончик лезвия.

— Прячь. Может пригодиться.

— Правилами дома запрещены убийства, ты в курсе?

Держусь за рукоять, но забирать не тороплюсь. Кожу покалывает из-за вернувшего ощущения, по которому я ужасно скучала. Я обожала с ним препираться. Я обожала с ним на острие. Верить, что на запредельной скорости и по грани. Что выигрываю, а потом сладко сдаваться.

— У каждого правила есть исключение, Лолита. Жить хочешь?

Сдаюсь. Смеюсь и прячу нож в прямом смысле в стрингах. Лезвие холодит бедро. Чувствую себя немного сумасшедшей, но плевать.

Он так хорошо разряжает обстановку, что я уже ничего не боюсь, слыша, как в коридоре стучат каблуки.

Сначала Марго недолго топчется на месте. Потом до нас доносится растерянное:

— Не поняла…

Короткая заминка и ускоренные шаги в сторону кухни. Она замирает в арке. Руслан не оглядывается, продолжая готовку, но я настолько невозмутимой быть не могу.

Смущаюсь. Смотрю на Марго в ответ, то и дело соскакивая со сменяющегося оттенками удивления лица на зеркало, в котором отражаемся мы с Русланом.

— Это что за…

— Есть будешь? — Руслан перебивает, как ни в чем не бывало. Марго пренебрежительно фыркает и сжимает губы.

Меня изнутри распирает смех, который я усилием воли пытаюсь сдержать.

Сложив руки на груди, хозяйка квартиры проходит вглубь кухни. Минует остров. Тормозит рядом. Прижимается бедром к своей столешнице и внимательно нас изучает.

Злится, это видно, но в чистую злость я не верю.

— Значит так, да, Руслан Андреевич? Как мне мужчину привести — нельзя, а как квартирантку мою трахать — так пожалуйста…

Она возмущенно всплескивает руками. Я краснею до корней волос и на время отворачиваю от нее лицо.

— Вы мне всю квартиру провоняли. — Марго чеканит строго, Руслан бросает на нее озорной, как мне кажется, взгляд.

— Ты ещё ремонт сделай, потому что у тебя тут посмели поебаться.

— Без меня здесь ебаться нельзя. — Она отвечает очень быстро и очень серьезно, смотря ему в глаза.

Секунда. Две. Три. И они одинаково расплываются в широких улыбках. Ревность покалывает кончики пальцев, которыми я вжимаюсь мужскую грудь.

Жмусь к Руслану изо всех сил. Марго спускается взглядом от его лица на мое. Выглядит… Взволнованной. И больше радой, чем злой, я не ошиблась.

Кажется, я читаю в ее глазах "молодец". Но это глаза, а острый змеиный язык поддевает:

— Цветы не дарит. На свидания не возит. Подарки где, мажорка? Что ж ты ему даешь-то за просто так?

Теплые искорки в песочных глазах не дают обмануться, что слова — пыль, а за нас она рада.

— Хотя подожди… Я же знаю, почему. — Марго картинно бьет себя по лбу и кивает на ширинку мужских джинсов.

Это дурацкая шутка, в ответ на которую я искренне прыскаю.

Руслан качает головой.

Оттолкнувшись от столешницы, Марго делает шаг ближе к нам.

— Но вообще-то это правда свинство, вы знаете?

— Сколько, Рит?

Фыркает в ответ на цинично-меркантильный вопрос Руслана.

— Всё у тебя измеряется деньгами…

— А у тебя чем?

Я хихикаю. Действительно.

Снова привлекаю к себе внимание.

Марго берет с доски маленький черри, забрасывает в рот и раскусывает. Вплотную подходит адресно ко мне.

— За продукты, кстати, тоже на карту переведешь.

Руслан не спорит. Его бывшая склоняет голову и смотрит на меня так, что глаза не отвести.

— Малышка, а хочешь я фишкам тебя всяким научу? — Я прекрасно понимаю, что это игра. Марго острая, но грань не перейдет.

— Каким, например?

"Заглатываю наживку". Брюнетка хмыкает. Красиво убирает волосы с плеча, обнажая шею и ключицу.

— Руслан, чему мне научить нашу мажорку? Ты же помнишь, я многое умею.

— Особенно хорошо ты умеешь трепать языком.

Мы с Марго вместе улыбаемся. Она смотрит на него и умноженная на сто ревность растекается по моему телу неожиданно ярким собственническим желанием.

— О да. Языком я умею просто всё…

Прыскаю и снова краснею.

Марго, продолжая улыбаться, делает последний шаг ко мне. Гладит по голове и спускается по плечу:

— Может предложим твоему закомплексованному мальчику разнообразить личную жизнь? Он тройник никогда не пробовал, представляешь? Приглашайте…

— Марго, ты есть будешь или только пиздеть?

От вопроса Руслана Марго отмахивается, тянется к моему уху и "по секрету" шепчет:

— Это он для виду злится, а сам-то мечтает…

Но слух у него слишком острый. Да и Марго не собиралась так уж таиться.

Руслан разворачивается и звонко хлопает в ладоши там, где ещё секунду назад находилась упругая, красиво обтянутая юбкой-карандашом, задница.

— Пшла отсюда.

Марго вскрикивает и правда убегает, очень ловко сдернув из-под моей футболки спрятанный нож.

Я охаю, а она уже пускает зайчики лезвием из коридора.

Незаметно для самой себя пьянею из-за очередного осознания, насколько они необычные. Будто другой вид людей, но совсем не отталкивают.

Наоборот, я тоже хочу быть такой.

Марго указывает лезвием на Руслана и, сузив глаза, шипит:

— Ещё и нож спиздили. Дал же бог гостей…

Качнув, безжалостно запускает его в Руслана. Он ловит, сжав кулак вокруг лезвия на расстоянии тридцати сантиметров от собственного лица.

У меня сердце обрывается, а Марго расстроенно топает ногой и, развернувшись, уходит к себе в комнату, покачивая бедрами.

Руслан, вытерев кровь бумажным полотенцем, кладет нож в мойку. Кричит вдогонку:

— Ножи у тебя тупые, дурында!

— Так поточи!

Хмыкнув, берет лопатку и спокойно помешивает наш будущий обед, пока я пытаюсь угомонить сердце.

Ну что, малышка, знакомься. Это твой будущий папа.