Глава 12

АНТОН

ОСТОРОЖНО! В главе есть упоминание жестокости и однополого секса с насилием (не главного героя!). Розовые единороги не в этот раз, извините.

- Отец, я не понимаю, о чем ты? - Артём растерянно смотрел на наши мрачные гляделки. Отец немного помолчал, собираясь с духом.

- Когда я отправлял Антона на обучение, мне показался суровым, но логичным запрет на общение с учениками, даже письменное. Говорили, что многие родители начинают жалеть своих отпрысков и забирают домой, прерывая воспитание, поэтому их и лишили такой возможности.- отец перевёл дыхание и посмотрел мне в глаза. Я взгляда не отвёл, понимал что отец не с просто начал этот разговор. Он хотел, чтобы я знал.

- Первое письмо можно было написать лишь три месяца спустя, при условии хорошего поведения, но вместо него я получил послание от куратора, где Антона назвали злостным нарушителем и бунтовщиком, поэтому ему письма не полагались. Зная своего сына, я не сомневался, что так и было. Тогда я разозлился и более никак на это не отреагировал. Подождал ещё три месяца до следующего срока писем. Оно снова было от куратора. Антона назвали почти безнадежным и упрямым, как осёл, вроде он даже не пытался вести себя лучше. Тогда я написал письмо сам, где просил Антона взяться за ум, говорил, что эта учёба для его же блага. Мать целый лист своими бабскими нежностями исписала.- и опять этот взгляд отца от которого у меня мурашки по коже. Они писали мне. Писали!

- Но ответ пришёл не тот, который мы так ждали. Написал нам опять куратор. Он писал, что Антон выкинул письмо, не читая. По отчётам из академии, которые я получал каждый месяц, он бунтовал примерно полтора года, потом вроде бы принял правила, начал нормально учится. К тому моменту, когда ему было позволено писать письма, он сам не пожелал послать домой ни строчки, только фотографию, где его за что-то награждали.

Мы слушали отца затаив дыхание. Артём и вовсе глаз не сводил с меня, настолько он был зол на меня, судя по его убийственным взглядам.

Ну а я, а что я? Я слушал и охреневал от всего услышанного. А отец тем временем продолжил свой рассказ.

- Когда подходил к концу второй год обучения, у вашей матери случился сердечный приступ, - я в изумлении резко посмотрел на брата. Почему млять мне никто ничего не сообщил? - Артём помнит. Ничего серьезного, вовремя врача вызвали, но ей очень хотелось увидеть тебя, сын или хоть как-то с тобой пообщаться. По её просьбе я вновь написал тебе, сообщил о приступе, просил чиркнуть ей хоть пару строк. Выложил немаленький штраф за нарушение правил академии и письмо вне очереди. Настоял, чтобы проследили, чтобы письмо было прочитано, тебе должны были сообщить, что это важно. Ответ куратора едва не довёл вашу мать до второго приступа. Там говорилось, что ты письмо прочёл, пожал плечами и сказал, что его это всё не волнует и никаким боком не касается. Мне даже прислали снимок с камеры наблюдения, где видно, как он поджигает письмо зажигалкой. - а вот это уже настоящий бред! Не было такого. Тогда мы и решили - до конца учёбы с нашей стороны никаких писем. По крайней мере, пока сам первый не напишешь.

Признания отца всколыхнули настоящую бурю в моей душе. Я помнил, как весь первый год отсчитывал сраные три месяца, надеялся, ждал, а сука-куратор измывался над всеми теми, кто не получал из дома ни строчки.

Не писали почти никому. Сейчас, слушая отца, я начинаю сомневаться, а доходили ли письма вообще хоть до кого-то, кроме трёх кураторских любимчиков, которые заслужили свою благосклонность, отсасывая директору нашей замечательной академии? И я не в переносном смысле, между прочим.

Выходит, обо мне не забывали? Отец получал отчёты, писал письма... звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но если так... Нет, в это просто не верится!

- Я ничего не получал, - буркнул в сторону Артёма, который после рассказа отца смотрел на меня, как на кусок дерьма. - А что касается того письма, которое я сжёг, так это был розыгрыш со стороны пацанов. Мне тогда подкинули письмо якобы от одного парня из академии, который признавался мне в любви. Ребята без женского общества совсем с катушек слетели и дурачились как могли. Это письмо, которое они мне подкинули, написали сами и решили решили разыграть меня. Я конечно же психанул и сжёг этот бред. И писать нам было не позволено все четыре года обучения, без разницы, хорошее или нет поведение, какие оценки и насколько хромает дисциплина.

- Что-то такое я и предполагал, когда получил отчёт детектива полтора месяца назад, - кивнул отец. - Вообще я нанял его узнать твои слабые места, чтобы надавить на них и всё же заставить приехать. Вместо этого детектив прислал мне отчёт по академии... и у меня волосы дыбом вставали, пока я его читал.

Он рванул галстук, словно тот мешал дышать, на эмоциях смахнул на пол стакан с водой. Но никто из нас даже не обратил на это внимание.

- Я не знал! Чёрт, да я не догадывался даже! Были же отчёты, фото! - отец даже покраснел, настолько сильно он сейчас выглядел взволнованным.

Он закрыл руками лицо, тяжело дыша, словно хотел таким образом укрыться от правды.

- По словам детектива, условия проживания в академии находятся на грани ужаса. Учеников морят голодом, дабы добиться от них послушание. Избиение курсантов - в порядке вещей. Особо непослушных держат в одиночных помещениях расположенных в подвале, больше похожих на карцеры, не один и не два дня, могут и на неделю запереть.

По мере того, как отец говорил, лицо брата становилось всё бледнее и бледнее. Что, братишка, не нравится такое слушать? Пока вы там с Мармеладкой на мягких постелях познавали радости семейной жизни и плотской любви, меня в очередной раз запирали в одиночке, лишая самого, суки, главного - надежды!

- Антон, это правда? - Артем вытаращился на меня во все глаза. Ну и что он ждёт? Что я посмеюсь и скажу, что вычислил и подкупил детектива? Хренушки вам, живите теперь со всем этим, я же как-то выжил!

- Да, - процедил я сквозь зубы. - Да!

Уже не сдерживаясь, проорал это "Да!" им обоим в лицо. Меня охватила такая обида, что я снова почувствовал, как мои демоны начинают брать надо мной вверх. Поднимаются с дна моего разочарования и протягивают руки, чтобы снова захватить контроль надо мной.

- Я узнал об этом буквально недавно. Как узнал и о том, что кураторы письма всё же получают. Поэтому я попросил тебя вернутся домой. - отец словно прочитал мои мысли. - Я не знал об этом, сын. Поверь мне!

- Ну вот, теперь знаешь, - я горько усмехнулся. - Вы оба знаете. Матери и Янке предлагаю не говорить, ни к чему им такие волнения.

Говорю, а сам снова вспоминаю тот ад. Голод и побои, это малая часть того, что мне пришлось пережить, хотя шрамы на спине мне никогда не дадут забыть о тех "веселых" днях. Но не это самое ужасное, что со мной произошло в том филиале ада на Земле.

Самым жутким было, когда меня запирали одного в комнате страхе. Так курсанты называли помещения, где запирались самые непослушные из нас. Без окон, с тусклой лампочкой в коридоре, которой едва хватало, чтобы не сойти с ума в кромешной тьме. Нас, как собак, сажали на цепь, для особо "буйных" имелись кандалы, и оставляли в этой комнате, кого на день, кого на неделю, в зависимости от наших провиностей. Удобства - ведро в углу, но если цепь укоротили, то до него просто не дойти. Давали только воду. Никакой еды. А тех, кто бушевал даже в этой комнате, вырубали электрошокером.

Вот такая весёлая у меня была жизнь в военной академии, куда меня сослал отец. Из лучших, блять, побуждений.

Всего, что там происходило, не передать словами, да я и не собираюсь этого делать. Тем более сейчас, когда вижу боль и раскаяние в глазах отца. Тихий ужас во взгляде брата. Им, пожалуй, хватит и того, что они узнали.

- Антон, почему ты не вернулся? Почему ты не приехал после окончания? - вопрос отца вырвал меня из воспоминаний.

Я задумался. Как правильно ответить, чтобы меня поняли?

- А мне было куда возвращаться? - спросил, как отрезал.

- Что ты такое говоришь?! Антон, как ты можешь так говорить? Мы твоя семья! Семья, которая тебя всегда ждала, - отец выглядел очень расстроеным. Я вспомнил про неполученные письма. Выходит, да, ждали, не забывали.

- Я узнал об этом только сегодня, - выталкиваю слова из одеревеневшего горла. Мышцы стянуло колючей проволокой, всё нутро против того, что показывать себя размазней, выказывать свои обиды. И всё же, не могу больше держать всё в себе, этот груз слишком тяжел для меня одного!

- Ещё я не вернулся потому, что чувствовал себя там нужным. Только оставшись, я мог помогать парням, которые продолжали подвергаться всему тому ужасу, через который я прошёл. - выплюнул я эти слова, чувствуя, как меня всего колотит изнутри.

Пришло время поведать самый мерзкий страх, который держал нас в таком напряжении, что куда там голоду.

Для меня он так и остался страхом, но я заплатил за это ночами в карцере и парой сломанных рёбер. И я решил поделиться этим страхом с людьми ближе, которых у меня нет. С моей семьёй. Возможно кто-то скажет, что это неправильно. Неправильно взваливать на других такой багаж. Но мне нужно с кем-то поговорить об этом. Ведь эту тему мы не затрагивали даже в академии.

- Однажды ночью я проснулся от криков одного из курсантов, которые доносились из коридора. Он был новеньким, щуплый, долговязый парнишка. Как попал к нам, первую неделю был сущий дьявол, пальцы веером, дерзил кураторам, насмехался над правилами. Пожалуй, даже я по прибытии вел себя поспокойнее. Потом его как подменили, сделался тише воды, ниже травы. Стал угрюмым, ни с кем больше не разговаривал, только огрызался, как дикий зверёк. Постоянно чего-то боялся, шарахался от других курсантов. - я посмотрел сначала на брата, потом на отца, перед тем как закончить свой рассказ. Оба потрясённо молчали, кажется, догадываясь, что услышат. Но я уже не мог молчать. Мне нужно было сбросить с себя этот груз. Они моя семья! Если не с ними, то кому я могу показать свои слабости и страхи?!

- Той ночью я понял причину всех этих изменений в Меттью. Когда я пошёл на звук его криков, то чуть с ума не сошёл от того что предстало перед моими глазами. Его держали двое кураторов, а третий вбивался в него сзади. - я с трудом проглотил ком образовавшийся в горле и продолжил говорить мёртвым голосом.

- Мэттью скулил, плакал, а эти уроды перебрасывались грязными шуточками и ржали как свиньи. Это случилось спустя почти два года моего обучения, до этого я слишком часто болтался по карцерам, чтобы на меня обратили внимание в этом смысле. Да такое мне даже в самом страшном сне не приснилось бы.

- Я не смог стоять в стороне, кинулся на тех мудаков. Началась настоящая потасовка. В меня будто бы дьявол вселился. Я наносил удары хаотично, особо не думая, что могу искалечить кого-то из этих уродов. Мне хотелась убивать. Но их было трое, против одного меня. Меттью не в счёт. Краем глаза я отметил, как парнишка буквально уполз в угол и там скулил, наверное у него был шок, впрочем как и у меня. - дьявол, как же тяжело вспоминать об этом. Даже спустя столько лет.

- Это драка мне дорого стоила. Меня так отделали, что я очнулся уже под капельницей, в медицинском пункте. У меня было сломанно два ребра и нос, сотрясение и многочисленные ушибы. Всё моё тело практически было фиолетовым, я на себе живого места не чувствовал. Но меня не это волновало. У меня был страх похлеще, сломанных рёбер и сотрясения. - горько усмехнулся одними уголками губ.

- Долго я медиков доканывал, уцелела ли задница. Они под конец от меня шарахались и чуть ли не с матами уверяли, что ничего там не тронули, а я всё не мог этому поверить, боялся, что они лгут. Судя по всему, меня так отмолотили, что со всем остальным уже было никак, врач говорил, я был один большой кусок фарша. - воспоминания огромной лавой на меня обрушились. И на время я застыл, оказавшимся не готовым к этому. Думал давно всё прошло, я забыл, успокоился. Но оказалась, что ничего не прошло, мне жить с этим всю жизнь. Поэтому я снова взял себя в руки. Нечего тут сопли распускать. Всё уже позади.

- Я выздоровел. Выстоял. Приглядывал за Меттью и ещё двумя парнями, которые казались мне главными претендентами в жертвы. Когда пришла пора выпускаться, понял, что не могу их оставить без присмотра, пошёл в кураторы. Про письма так и не узнал, мне кажется, замдиректора заимел на меня зуб за постоянные драки, и нарочно велел мне об этом не рассказывать. - решил закругляться со страшилками. Вон брат уже белее мели. А про отца и вовсе молчу. Видно же что старик не здоров, хоть пытается не показывать свои слабости.

Когда я замолчал, в глазах отца и брата был такой ужас, что я пожалел о своей откровенности. Не зря говорят: меньше знаешь, лучше спишь. Это был именно тот случай.

В кабинете воцарилось такое напряжение, что, казалось, ещё немного и задребезжат стекла в окнах.

Отец первым не выдержал и буквально заорал:

- Неужели вся академия... такая?! - да уж когда взрослый мужчина, повидавший жизнь начинает заикаться, то дело дрянь.

- К счастью, нет, иначе было бы совсем жутко. На моей памяти в подобном были замечены пятеро кураторов и один старший преподаватель, остальные давали волю только рукам.

- Имена! Дай мне имена этих нелюдей! Я их... да я их...- тяжёлый кашель заставил отца замолчать.

Он так тяжело задышал, что мы с Артёмом одновременно подскочили и кинулись к нему, но отец остановил нас подняв руку.

- Со мной всё нормально, всё в порядке, - слова давались ему с трудом, но он всё равно не показывал свою слабость.

- С тобой не всё в порядке! - одновременно произнесли мы с братом и переглянулись.

- Вы зря тут раскудахтались, говорю же что, что в норме, значит в норме. - отец упрямо посмотрел на нас. Упертый он, и мы с братом все в него.

- Итак, Антон мне нужна вся информация которая у тебя есть на этих скотов. А дальше этим делом будут заниматься квалифицированные, в таких вопросах люди, - кажется, отец был неумолим в этом вопросе.

- Послушай, отец, это ничего не даст. Ни один курсант не даст такие показания, правду никто не скажет, - решил поубавить его пыл.

- А тот парень и те ребята, за которыми ты присматривал? - он пристально смотрел на меня.

- Они тем более показаний не дадут, - я только отрицательно покачал головой. - Кому охота таким позором на весь мир делиться? На директора тоже можешь не рассчитывать, он точно всё знал и всех прикрывал. Тот ещё садист, на самом деле.

- В таком случае, я просто сотру эту академию с лица Земли. Связей и денег мне хватит, будь уверен.

- Отец, если у тебя получится, я сделаю всё, что ты захочешь.

Он удовлетворённо кивнул, И вот тут я понял, что попал в ловушку, в которую меня так умело загнали. Шестое чувство подсказало, то что попросит отец, мне не понравиться, причём очень сильно не понравиться.

Но отец никогда не смог бы сделать удачную карьеру политика, и такой процветающий бизнес, если бы не умел читать людей. Вот и этот раз не стал исключением. Он мастерски перевёл тему, чтобы не зацикливать моё внимание. Но на что именно, я так и не смог понять, хотя и я за последние годы научился читать людей по их лицам. Ведь человек одними выражениями, без слов способен рассказать целую историю. Ход моих мыслей прервал голос отца.

- Приезжай сегодня на ужин, для начала. Я знаю, как тяжело тебе вернуться в тот дом, но твоя мать ждёт тебя.

- Отец, давай не в этот раз. Нам всем нужно переварить, всё что было сказано сейчас в этом кабинете. Я приеду, но в другой день, хорошо? Мне нужно время, понимаешь? - отец замешкался, но согласно кивнул.

- Возможно ты прав. Мы подождём ещё. Тем более столько лет ждали, пару дней не играет никакую роль. - отец протянул руку и ободряюще потрепал мне волосы, как делал в детстве, когда хотел поддержатт меня.

А я опять ушёл в свои мысли. В конце концов, что бы ни задумал отец, это будет небольшая плата за уничтожение сраной академии. Ей-богу, я на всё готов!

Неужели я совсем скоро увижу маму?.. Фак, я ещё не готов ко встрече с ней. Боюсь сломаться, если увижу в её глазах жалость.

Уважаемые читатели, для меня глава получилась очень тяжёлой в эмоциональном плане. Но Антон должен был быть услышанным. Чтобы понять его, нам нужно было окунуться в мир его страхов и ужасное прошлое в военной академии, которые до сих пор крепко держат его. Антон нуждается в любви и ласке, которая подарят ему покой и счастье.