Глава 18

АНТОН

Время словно остановилось, или это я замер? Всё воспринимается мной сквозь туман, Артём что-то кричит, я не могу разобрать его слова, мама плачет. Яна пытается увести близнецов. Что они вообще тут делают, они же должны были с поп-корном сидеть и мультяшки смотреть, ни к чему детям такое видеть...

Самый собранный и невозмутимый среди этого хаоса, по иронии судьбы - дворецкий. Который сейчас по телефону разговаривает. Причём разговаривает с абсолютно спокойным лицом, словно ничего не случилось. И только пальцы в белых перчатках чуть заметно подрагивают, выдавая его волнение - всё же сколько лет уже человек на нам работает, почти часть семьи, тоже переживает.

Меня же как будто отключили от зарядного устройства. Я сижу на полу, держу отца на руках и теряюсь во времени.

Блять, только бы он выкарабкался. Только бы не умер. Я ж себя тогда поедом сожру, не выдержу такой ноши. Я даже готов взять гражданство какой-нибудь восточной страны и жениться сразу на троих, лишь бы отец сейчас встал, потрепал меня по голове и проговорил бы с улыбкой: "И в кого ты такой упертый балбес, сынок?"

Но время идёт, он не встаёт, не приходит в себя.

Вместо этого приходят люди в белых халатах, заполняют собой весь кабинет. Они действуют чётко, слаженно, как один механизм, сразу видно - профессионалы. Их движения точны, ни одного лишнего. К отцу подключают какие-то провода, один из врачей с фонариком проверяет реакцию его зрачков на свет, другой слушает сердце, третий смотрит на выданную прибором длинную бумажку, первый, перекинувшись с третьим парой фраз, уже готовит шприц и ампулу с лекарством. Пока он делает укол, второй через наушники передаёт на машину, чтобы готовили какое-то оборудование.

Меня и брата оттесняют в сторону, отца укладывают на носилки, фиксируют и уносят. Мама бежит за ними. Мы с братом остаёмся в оглушающей, внезапной после всех этих криков, тишине.

Я жду от Артёма удара, ругани, да что угодно, но он удивляет меня до самых печенок. Такого я от него точно не ожидал. Подходит ко мне и просто, молча, обнимает. Мы стоим какое-то время так, потом он отстраняется, встряхивает меня с обеспокоенным видом.

- Ну же, Тоха, возьми себя в руки! Ты ни в чем не виноват. Отец последнее время себя неважно чувствовал, что угодно могло стать последней каплей, - он, мать его, поддерживает меня. Хотя я уже готов себя линчевать.

- Давай, соберись, братишка, нам нужно поехать. Мать там будет совсем одна. Ей поддержка нужна. Ей мы нужны, - держит мою голову обеими руками, в глаза смотрит, - Скажи, ты сможешь поехать? Ты в порядке?

- Да, да, да... - я встряхиваю головой, - Конечно в порядке. Едем!

Артём решает взять водителя, я с ним не спорю, мы сейчас не в том состоянии, чтобы садится за руль.

Приезжаем в клинику в рекордно короткое время. Не успеваем зайти, медсестричка с ресепшена подбегает к нам.

- Здравствуйте. Вашего отца, Михаила Назарова, уже привезли, он сейчас в реанимации, им занимаются специалисты. Ваша мама просила проводить вас к ней.

Мы с Артёмом в недоумении переглядываемся. Мол, откуда она узнала, кто мы и из-за кого пришли. Медсестра смотрит на нас и уточняет.

- Анфиса Григорьевна сказала, что вы близнецы, а других близнецов я пока что не видела.

Мы одновременно киваем.

- Близнецы мы, да. Братья. И сыновья.

- В один день родились.

- Натуральные, безо всяких ЭКО.

- Охотно верю. Вам нужно будет вот здесь и здесь заполнить, потом можно взять бахилы вон там.

Мы заполняем данные, спрашиваем часы посещения, ещё какую-то лабуду, словно эти подробности так важны.

На самом деле, нихрена они не важны, туфта полная. Просто в критические моменты человек подсознательно пытается отвлечь себя разными мелочами, чтобы абстрагироваться от своей боли, вот и мы с братом не исключение. Одеваем всё, что нужно, идём к лифту.

На нужном этаже лифт останавливается, мы выходим и видим маму. Она сидит к нам вполоборота и, судя по всему, молится. Я охреневаю от увиденного. Чтобы моя мама молилась? Да никогда в жизни. Но сейчас, наверное она нуждается в вере, как в какой-то поддержке, в чём-то, дающем надежду и внутренние силы. Иначе как объяснить, что человек, верующий только в себя и в свои силы, неистово шепчет слова молитвы, не замечая никого вокруг.

Реагирует на окружающий мир, только когда мы подходим к ней. Она встаёт, обнимает нас, начинает плакать. На вопросы, что с отцом, когда это всё началось и знает ли она вообще что-нибудь, только слезы глотает.

Мы садимся рядом с ней с двух сторон и прижимаемся к маме, как в детстве. Она забывает про себя и начинает нас утешать, бессвязно, плача, разобрать её слова практически невозможно, но мы киваем ей и обнимаем, беря в защиту наших рук. Дарим ей своё тепло, взамен впитываем её любовь и заботу. Она поочерёдно гладит на по голове и целует в лоб.

Так мы и сидим, одному дьяволу известно сколько. Но вот наконец-то автоматические двери распахиваются, выходит врач.

-Здравствуйте. Меня зовут Олег Геннадиевич. С господином Назаровым всё относительно нормально. Мы смогли стабилизировать его состояние. Сегодня пациент ещё останется в палате интенсивной терапии, а завтра мы переведём его в обычную палату, - он ободряюще улыбается. - Вам лучше поехать домой, все равно сегодня вы к нему не попадете.

- Доктор, скажите, что с отцом? Почему он потерял сознание? - голос Артёма звучит очень взволнованно, отражая наше общее состояние.

- У вашего отца резко упало давление. Такое иногда случается. Просто в его случае она упало до критических цифр, отсюда и потеря сознания. - он что, сейчас серьёзно? Или принимает нас за дебилов? Человек без сознания упал, чудом себе голову не разбил, в отключке был хер его знает сколько, а этот клоун в белом халате рассказывает нам про низкое давление?! Я честно охреневаю, иначе и не скажешь.

- Но почему? Почему это случилась, доктор? - мне всё же удаётся вытолкнуть из себя пару слов.

- К сожалению, я не имею права разглашать информацию о состоянии здоровья пациента. Это врачебная тайна. Тем более, пациент наблюдается у нас уже пару месяцев и он отказался писать согласие на предоставление информации о его состоянии здоровья, кому-либо, за исключением своей супруги. А сейчас, извините, мне нужно идти, меня ждут другие пациенты.

Доктор уходит, оставляя нас слегка обалдевшими. Это вообще нормально? Ничего блять, сука не сказал и свалил с таким видом, как будто разжевал всё самое важное двум дебилам.

- Не понял, мама, что это всё значит? - Артём не выдержал первый. От его вопроса мама устала вздохнула, но ничего не ответила.

- Давайте послушаемся врача и поедем домой. Я устала. Всё потом! Сейчас у меня сил нету ни о чем думать, и тем более о чем-то говорить. Мама направилась к лифту, а мы за ней.

- То есть, сейчас ты хочешь сказать, что не намерена отвечать на наши вопросы? - я начинаю злиться, но мама смотрит на меня такими глазами, что мне становится стыдно. Она и в самом деле выглядит неважно. Бесчеловечно пытать её сейчас вопросами. Тем более зная её, с уверенностью могу сказать, если она сама не захочет сказать, мы от неё даже под пытками ничего не добьёмся. Одним словом, "железная леди".

Мы вернулись домой, я решил что глупо сейчас уезжать, чтобы с утра пораньше вернуться. Поэтому принял предложение матери остаться на ночь, принял душ и рухнул без сил в кровать.

Ночь была чертовски длинной и бессонной. Я глаз не смог сомкнуть. Думал, что теперь мне совесть не позволит отказаться от предложения отца. Теперь я вижу, как для него это важно.

Вспомнил зеленоглазку. Ну почему судьба так распоряжается нашими жизнями? Я ведь подумывал найти её. Добиться, сделать своей.

Но я опять обломался. Не светит мне счастье в этой жизни. Не достоин я прекрасной незнакомки, судя по всему.

Горько усмехнулся, когда вспомнил её слова о том, что скоро замуж выходит. И на кой хер тут я вылезу? Она меня знать не знает, видеть не желает. Зачем мне всё это? Тем более отец уже нашёл мне достойную, блять, девушку на роль жены.

Адски не хочется этого делать, но придется, видимо, перестать барахтаться против течения и покориться судьбе. Я чувствую, что для отца этот брак очень важен, иначе бы он не перенервничал до потери сознания.

Так и быть, я женюсь на Бессоновской дочке, но хрен ей, а не меня в интимном смысле! Никакого секса, раздельные спальни, ребенка через ЭКО, если будут на наследнике настаивать.

Я сколько себя помню был паршивой овцой в семье уважаемого политика. Тёмным пятном в безупречном гобелене нашей семьи. За свои скотские поступки был отправлен на другой конец земного шара, реально, блять, семь кругов ада прошёл в искупление в академии этой проклятой.

И когда я наконец-то то вернулся, о чём я думал? - о мести. Вот прям больше жизнь свою тратить не на что. Сейчас это такой ерундой кажется, по сравнению со здоровьем отца.

Но мое помилование зависит, судя по всему, от благосклонности одной наглой девчонки, которая решила, что благодаря своему папочке сможет поймать меня в сети брака. Иначе, откуда это идея появилась у отца и его партнёра? По любому маленькая сучка настояла. Хочет получить себе пародистого жеребца и поиграться? Так и быть! Я сыграю в эту игру. Но за себя не ручаюсь. Обыграю наглую сучку в её же игре.

И если нужно будет влюбить её в себя, то так и быть, я заберу её сердце! Ведь для моего отца и моей семьи этот брак практически бесценен. Вот так- то вот Антон, ты добегался. Пора платить по счетам. Пора внести и свою лепту в благополучие семьи.

Но спальни всё равно будут раздельными, и точка!

Вся ночь прошла в мыслях. Что же делать?!

Погода с утра соответствовала моему настроению. Ветрено, пасмурно и дождливо. Обычно сентябрь в Раздорах солнечный и тёплый. Но сегодня природа словно чувствовала наше настроение и наше внутреннее состояние. Сильный ветер, даже дождь пошёл, на улице везде сыро и бесконечные лужи встречаются сплошь и рядом.

Завтрак прошёл в тишине, даже близнецы, напуганные вчерашним событием, молчали в основном или тихо шептались, воровато поглядывая на взрослых.

А у нас разговор не клеился. Мама выглядела уставшей и не выспавшейся, да и мы с Артёмом чувствовали себя не лучшим образом. Яна к завтраку не спустилась, со слов брата я понял, что её по утрам мучает токсикоз. Ну что же, начались прелести беременности, так что лучше и впрямь её сейчас лишний раз не тревожить.

Толком не поев, мы собрались к отцу. Можно было бы и не спешить, ведь с утра доктор успел нам сообщить по телефону, что состояние отца стабильное и чувствует он себя вполне нормально. Но мы же не успокоимся, пока не увидим отца в добром здравии.

Пробок практически не было, и мы добрались до клиники, в которой лежал отец, буквально за пятнадцать минут. Решили для начала зайти к врачу, чтобы узнать, что же на самом деле послужило причиной вчерашнего обморока.

Доктор оказался крепким орешком, молчал как партизан, украдкой бросая взгляды на маму. Олег Геннадиевич лично проводил нас в палату к отцу, уверен, только для того, чтобы избавиться наконец от нас и наших расспросов.

- Тебе тоже кажется, что врач что-то не договаривает? - задал я вопрос Артёму.

- Думаю, нагло врёт и не краснеет. - похоже, брат был со мной солидарен.

- Думаю, мать тоже в курсе, - я был уверен в этом процентов на двести.

- Иначе и быть не может. Они же не расстаются ни на минуту, - увидев мой удивлённый взгляд, Артём пояснил, - с тех пор как отец отошёл от дел, они постоянно вместе.

Но я понял, что он имел в виду, с того момента, как меня отправили в военную академию.

Дальше разговор продолжить не было возможности, так как мы уже дошли до палаты, в котором лежал отец.

Я ожидал увидеть всё, что угодно, но не бодрого отца, выглядевшего очень даже хорошо. Он полулежал, когда мы вошли в его палату, и как ни в чем не бывало читал один из своих бизнес-журналов.

- О, семья пожаловала! Прекрасно. Успели соскучиться по мне?

Мы с Артёмом в недоумении переглянулись. Он сейчас шутит, или как?! Вчера нас чуть до инфаркта не довёл, а сегодня, можно сказать, цветёт и пахнет.

Просто блеск! Блять, я всю ночь себя корил за то, что не сдержался и наговорил всякий бред ему, а он изволит шутит!

- Отец, как ты? - мы с Артёмом одновременно шагнули к нему.

- Михаил, дети меня замучили, сам с ними разговаривай. Я устала держать оборону их нападкам, - обиженным голосом пожаловалась на нас мама. Ну и как тут быть, не лезть же с расспросами ко вчерашнему умирающему. Что за подстава?!

Хорошо. Не хотят говорить по-хорошему, так и быть, буду действовать хитростью. Буду более продуманным.

Мы пробыли у отца где-то около получаса. Моё сердце радовалась, что с меня упал груз вины.

Если бы с отцом что нибудь случилось, причём из-за меня, я бы никогда не простил себе этого. Не смотря на бодрый вид родителя и его браваду, его шутливый тон, я вижу что ему всё равно тяжело. Но не подаю вида. Как и все остальные, делаю вид, что все в порядке. Не хочу нарушить атмосферу, где все выглядят такими довольными и счастливыми.

Потом зашёл Олег Геннадиевич и попытался выгнать нас из палаты. Я, конечно же, не ушёл. Мне есть что сказать отцу. У меня есть вопросы к нему, ответы на которых я хочу получить прямо сейчас.

- Отец, если ты не сильно устал, я бы хотел остаться, нам нужно договорить. Наш разговор не был закончен. Ты не против?