Глава 15

Я задал этот вопрос, ответ на который для меня был очень немаловажен, и сейчас сидел, ловя каждую эмоцию на лице Евы, и ждал ответа.

Зная Лебедеву, примерно понимал, что она скажет. Когда встречались, я был уверен, что рано или поздно мы поженимся. Это являлось чем-то самим собой разумеющимся. Ну и конечно, у нас в планах были дети. Не сразу, потому что хотелось насладиться молодостью и друг другом. Но определенно и я, и Ева желали завести карапузов. Общих.

- Потому что хотела ребенка, - подернув плечами, ответила Лебедева.

Поблагодарила официанта, что поставил перед нами легкие салаты и вяло поковырялась в горке рукколы.

- У меня были длительные отношения. Мы собирались пожениться. Ребенка я хотела всегда. Когда выяснилось, что у меня детей быть не может, Виталий от меня ушел.

Она говорила это, а я до боли в костяшках сжимал вилку. Ревность, злость, стыд за то, что сам был еще хуже, чем тот самый Виталий. Все смешалось воедино и сейчас бурлило внутри адским коктейлем.

- Тогда я решила, что хочу ребенка больше, чем мужа, которому придется объяснять, что наш малыш будет зачат методом эко, да еще и клетка женщины будет не от меня.

Принявшись за салат, Лебедева тем самым поставила точку в нашем разговоре. Мы заказали легкий ужин и сейчас я об этом пожалел. Овощи и зелень и пару бокалов сухого белого. Вот и все, что нам предстояло прикончить прежде, чем мы разойдемся и Ева будет уверена в том, что это последнее наше рандеву.

- Почему ты не хочешь, чтобы у Маруси был отец? - задал я вопрос, который волновал меня едва ли не сильнее, чем все остальные.

- Потому что у моей дочери все в порядке в семейном вопросе. Совершенно необязательно, что ребенок будет счастлив в полной семье и наоборот - несчастлив в неполной. Я люблю ее больше жизни. Этого достаточно.

- Но я мог бы быть рядом… У нас было бы две малышки. Лена так похожа на Марусю, уверен, ты смогла бы ее полюбить.

По лицу Лебедевой стало понятно - я затронул болевую точку, которая, скорее всего, возникла в момент, когда мы всей оравой появились в ее жизни. Впрочем, Ева быстро взяла себя в руки и, хмыкнув, задала вопрос:

- Хочешь, чтобы наши девочки жили в семье, в которой мама ненавидит папу за то, что он в прошлом забросал ее фекалиями по самую макушку?

Я дернулся, как от удара. Это ее «ненавидит» напрочь отбило аппетит. Сцепив зубы, принялся ковыряться в черри и слайсах огурца, чтобы хоть чем-то себя занять. А сам понимал - эмоции Евы я не просто заслужил. Я их упорно зарабатывал все те полчаса, когда по мне елозили две нанятых продажных женщины.

- Андреев, я надеюсь, что ты держишь слово, - сказала Ева после того, как мы просидели несколько минут в молчании.

Взяла сумочку, стала что-то писать в телефоне. Я физически почувствовал, как она от меня отстраняется. Захотелось тут же податься, схватить, удержать, как то было совсем недавно. Но я вновь притворно спокойно сказал:

- Я держу слово. Подкинуть тебя до дома?

- За мной заедут, - ошарашила меня Лебедева и, когда я попросил счет, попрощалась:

- Всего хорошего.

- И тебе, - кивнул и проследил взглядом за тем, как она удаляется.

Черт бы все побрал!

Увидел ее вновь на парковке. Вернее, возле нее. Уже собирался сесть в машину и поехать домой, где очень хотелось тяпнуть чего-нибудь крепкого, когда заметил хрупкую фигурку, что садилась в машину. Естественно, водителя удалось рассмотреть на все сто. Это был довольно брутальный тип, в темных, несмотря на вечер, очках и с бородой.

Тут же захотелось начистить ему морду, но я стоически сдержался. Мне нужно было вернуться к маме и Ленке, а потом придумать план, исходом которого непременно станет возвращение Евы ко мне. Так что для этого требовались холодная голова и минимум эмоций.

Проводив взглядом Еву, уехавшую с каким-то типом, я сделал несколько глубоких вдохов и, сорвав машину с места, направился домой. Хотя очень хотелось помчаться за Лебедевой и проследить, куда она направилась.

А когда приехал домой, меня ждал охренеть какой сюрприз. Едва подошел к подъезду, как со скамьи мне навстречу поднялась та, кого я желал сейчас видеть в самую последнюю очередь.

- Андреев, и сколько я могу ждать? - произнесла она, а я не сдержался и грязно выругался.

Передо мной стояла Августа собственной персоной.

- Женщина, я вас не знаю, - процедил в ответ.

Глаза бывшей жены округлились. Во-первых, она терпеть не могла обращение «женщина», во-вторых, мой тон наверняка говорил сам за себя. Сунешься - убью.

- Егор… ну, ты чего? - Она перестала быть воинствующей Зеной, королевой воинов и в голосе послышались просящие нотки. - Это же я… Августа.

Я оглядел ее с ног до головы. За то время, что мы не виделись, жена сильно изменилась. Накачала себе губы, но не так противно, как это делали большинство, становясь похожими на уток, а очень аккуратно, хоть и заметно. И грудь у Августы тоже покруглела и стала больше. Да и в целом бывшая стала выглядеть лощено, как будто модель с обложки дорогого модного журнала.

- Я в курсе, что ты Августа, - хмыкнул я и попытался обойти жену, чтобы скрыться уже в подъезде.

Вести с нею беседу и выяснять, какого черта она нарисовалась возле нашего с Леной дома, я не собирался. Слишком много чести. Однако обойти Августу не удалось - она с удивительной прытью преградила мне путь и, уперевшись ладонью в мою грудь, заявила:

- Я была у нас дома - Татьяна Олеговна не пустила меня на порог!

Столько возмущения было в голосе Августы, что я невольно вскинул брови. А маме мысленно поаплодировал.

- У нас дома ты быть не могла, - сделав ударение на слове «нас» проговорил в ответ. - Ты была зачем-то у меня дома, где я живу со своей дочерью. Немудрено, что незваных гостий там видеть не желают.

- Лена и моя дочь тоже! Меня никто не лишал родительских прав!

Я смерил Августу взглядом, и она тут же сделала вид, что успокоилась. Улыбнулась заискивающе, провела пальцами по моему предплечью. Я едва сдержался, чтобы не скинуть с себя руку бывшей жены - удивительно, как мне раньше могло казаться, что я ее люблю? Наверно, чувство к Августе можно было назвать лишь одним словом - сублимация. Но сейчас и размышлять об этом не хотелось. Нужно было завершать разговор и надеяться, что Августе хватит мозгов больше не появляться рядом.

- Хорошо, что напомнила. Займусь этим вопросом в ближайшее время, - отрезал я и вновь предпринял попытку пройти мимо.

- Я хочу ее видеть… Я так скучала по моей малышке! - едва ли не выкрикнула Августа, на что у меня внутри заполыхала злость.

Ложь со стороны бывшей меня бы не тронула. Но такое откровенное вранье, касающееся Лены, просто взбесило.

- Ты не увидишь мою дочь никогда, тебе понятно? - отчеканил я, вперившись в красивое лицо жены тяжелым взглядом. - Я сделаю для этого все. Даже если придется бежать в Африку - пойду и на это.

- Я не разрешу тебе ее вывозить, Андреев. Потому что хочу воспитывать Лену тоже.

Чего мне стоило сдержаться и не подойти к Августе, чтобы взять ее за шкирку и хорошенько встряхнуть, знали лишь небеса.

- Исключено. Доверить своего ребенка женщине, которая бросила новорожденную малышку и ускакала к какому-то хмырю - последнее, чего я желаю в жизни. И больше рядом даже не появляйся, поняла?

Она с такой силой закусила нижнюю губу, что та побелела. Смотрела на меня пылающим от негодования взором, но больше ничего к сказанному присовокуплять не спешила. Решив, что на этом наша беседа закончена и я больше никогда не увижу Августу ни рядом с собой, ни рядом с Леной, я направился домой. И в этот момент даже не подозревал, как сильно ошибаюсь в своих чаяниях.

- Егорушка! К нам приходила… В общем…

Мама была в шоке. Стоило только появиться на пороге, как она бросилась ко мне и, округлив глаза, видимо, попыталась тем самым донести, что случилось страшное. Страшным в ее глазах было, естественно, нашествие Августы. Но при этом в открытую говорить об этом мама не спешила - нас могла услышать Лена.

- Я все знаю. Она поджидала меня у подъезда, - ответил, разуваясь. - Малая ничего не видела?

- Нет! - Мама помотала головой. - Августа, конечно, попыталась зайти, но я ее выставила!

Я подался к маме и, с благодарностью расцеловав, заверил:

- Это больше не повторится, обещаю.

- Но что ей было нужно? - с недоумением вопросила мама, и вопрос этот прозвучал так, словно был риторическим.

- Сказала, что хочет воспитывать Лену, - пожав плечами, чтобы мои слова не показались маме тем, на что нужно было буйно реагировать, ответил я.

- Чтоооо?

Я так и знал.

- Этого не будет никогда! - заявила родительница, когда я направился вымыть руки, чтобы после идти к дочери.

И почти добрался до санузла, когда мама ошарашила меня предположением:

- А Ева? Ева не пострадает от того, что стала мамой Маруси?

* * *

Разумеется, не воспользоваться возможностью и не увидеться с Лебедевой вновь я не мог. Во-первых, невыясненным так и оставался вопрос, кто, черт бы все подрал, ее подвез домой от ресторана. Во-вторых… А вот с «во-вторых» все было куда более запутанно.

После уточнения мамы я крепко задумался. Конечно, вряд ли Августе было дело до каких-то там эмбрионов, которых она ни во что не ставила, учитывая, как с ними обошлась. С другой, мне стоило подстелить себе матрас помягче под задницу, ведь дело касалось не только моей бывшей, но еще и женщины, которая не должна была пострадать ни на грамм.

Но как сказать об этом Еве? И главное, что? Здравствуй, милая, к тебе может заявиться Августа и попытаться забрать Марусю?

И вообще, реально ли это? Ведь Ева точно находилась в том правовом поле, спорить с которым было очень и очень трудно. Хотя, у нас в мире иногда законы трактовались совсем не в пользу тех, кого должны были бы защищать.

Итак, завершив свой рабочий день, я прямо ранним вечером следующих суток намылился к Лебедевой. Слова, как предполагал, должны были прийти ко мне сами при встрече.

Когда стоял и звонил в звонок, меня обуяло нехорошее предчувствие. Потому что показалось, будто приторный аромат духов Августы примерещился мне даже на лестничной клетке.

- А… Это ты, - сказал Юра, открывший дверь с таким воинствующим видом, словно к Лебедевой вновь стал наведываться Боря. - Проходи. Но Евка вряд ли тебя сейчас видеть захочет.

О, эти новости меня уже совсем не удивляли. Пожав плечами, я прошел в прихожую и начал разуваться.

- Почему не захочет? Я по важному делу, - сказал, когда Юра повел меня на кухню.

- Потому что баба у ней какая-то была, - приглушенно ответил Быстриков. - Я всего не понял, но вроде как обвиняла Евку в воровстве. Может, увела сестра парня или мужа у кого-то? Вроде как тип ее вчера какой-то привез. Ты ничего об этом не знаешь?

Он говорил и расспрашивал меня, а я стоял, как истукан, переваривая сказанное Быстриковым. Ни один из вариантов, которые всплывали в предположениях Юры и моих собственных, мне категорически не нравился.

- Ничего не знаю. Но типа видел, - мрачно проговорил я и решительно направился к комнате Евы.

Дверь в нее ожидаемо оказалась заперта. Я дернул ручку раз-другой - все тщетно. Забарабанил в дубовое полотно.

- Ева, открой! Нам надо серьезно поговорить! - заявил, твердо вознамерившись не уходить отсюда до тех пор, пока Лебедева хотя бы не распахнет передо мной дверь.

Какая-то возня и голосок Маруси затихли. Я вновь стал стучать, а рядом со мной замаячил Быстриков. Отстранять меня от комнаты Евы не стал - видимо, тоже переживал за Лебедеву.

Наконец, мои усилия увенчались успехом. Дверь открылась… Точнее, даже не открылась - она буквально отлетела в сторону и на пороге появилась раскрасневшаяся Ева.

- Забери Маруську, - велела она Юре, который кивнул и, подняв с пола притопавшую следом за Лебедевой малышку, унес ее к себе.

- Быстриков сказал, что у тебя была какая-то баба с разборками, - начал я, но договорить не успел.

Ева потянулась ко мне, схватила за рубашку и, буквально втащив в свою спальню, захлопнула за нами дверь. И в любой другой ситуации меня бы это даже порадовало, но не сейчас.

Потому что вид Лебедевой буквально источал гром, молнии и все возможные торнадо на свете. И да, похоже, никакими обманутыми девушками здесь и не пахло. У Евы побывала Августа, драл бы ее черт во все места!

- Это была не баба! Это была твоя жена! - выпалила Лебедева и, обхватив себя руками, начала прохаживаться по комнате.

Я видел, в какой ажитации пребывает Ева. И сам был в точно таком же состоянии. Значит, Августушка решила действовать так, что после этого самое меньшее, что с ней можно было сделать - пристрелить.

- Рассказывай все четко и по пунктам, - велел Лебедевой.

Знал, что бывшая не терпит такого обращения, но, что странно, она тут же взяла себя в руки и, присев на подлокотник кресла, что стояло возле окна, сказала:

- Здесь была Августа. Твоя жена. Она пришла, чтобы… чтобы… В общем, ей нужна Маруська.

Закрыв лицо ладонями, Ева вдруг разрыдалась так отчаянно, что я не смог оставаться на месте (да и не хотел) - подошел к ней, устроился рядом и приобнял за плечи.

- Ни Маруську, ни Лену она не получит, - сказал жестко, на что Ева подняла на меня взгляд и уточнила:

- Она и за твоей дочерью приходила?

В этот момент я понял - никогда в своей жизни не был настолько близко с женщиной. Ни с одной. Мы были едины в той беде, что обрушилась на нас руками Августы. И с этим мне и предстояло разобраться.

- Приходила. И давай уже ты расскажешь, что у вас тут стряслось.

Моя просьба вызвала прямо противоположный эффект тому, которого я добивался. Ева вскочила с места и продолжила свой променад по комнате. Но начала рассказывать о визите Августы - и то хлеб.

- Она сказала, что ее новый муж - какой-то там олигарх. Или депутат. Или все вместе. И что у него огромные связи. Они уже продумали, как сделать так, чтобы ее поступок, когда она стала донором, не имел юридической силы.

Честно говоря, я похолодел. И плевать было на то, что этот самый олигодепутат на самом деле законным мужем Августы быть не мог, ибо мы были не разведены. Я вдруг поймал себя на предположении - в той клинике, где мы делали эко, могло стрястись что угодно. А вдруг Лена не моя дочь? И Маруся - тоже. Вдруг биологически я не имею к этим детям никакого отношения?

- Зачем олигарху чужие дети, ты не уточняла? - мрачно поинтересовался, когда Лебедева, пройдясь по комнате в десятый раз, наконец, остановилась.

- А какая разница? Она хочет отнять у меня ребенка!

- И у меня тоже, - кивнул Еве. - Ну, как… отнять. Сказала, что станет участвовать в воспитании Лены.

- А Марусю и вовсе хочет забрать…

Я почесал в затылке, раздумывая, что вообще происходит. Итак, Августа появилась и в моей жизни, и в жизни Лебедевой, при этом ей нужны были наши дети. Хотя до этого не то что не интересовалась судьбой дочери, она откупалась от материнства небольшими алиментами, которые сама и установила. И теперь стало ясно, кто именно добыл для Августы информацию о Еве. Олигофрен-депутат. Иначе и не скажешь - ведь мужик в здравом уме навряд ли станет несколько лет жить с замужней женщиной, чтобы после и вовсе начать претендовать на чужих детей.

Или не на чужих?

От этой мысли по позвоночнику пробежал озноб.

- Спокойно! - сказал я, подойдя к Лебедевой и, взяв ее за плечи.

Она снова разрыдалась, на этот раз, уткнувшись лицом мне в грудь. Я чувствовал, знал - сделаю все, что от меня зависит, лишь бы только из глаз любимой женщины больше не пролилась ни одна слезинка. Да, сам был хорош, когда окунул Еву в то дерьмо, которое нас в итоге развело по сторонам. Но сейчас был готов на любые действия, которые понадобятся для защиты Лебедевой и двоих наших девочек.

- Я со всем этим разберусь, обещаю, - погладив Еву по волосам, сказал уверенно, наслаждаясь, как извращенец, тем, что мы вместе.

Ведь только извращенец может использовать такую причину в качестве попытки наладить отношения.

- А сейчас давай сделаем так… Уедем на пару дней. Ты, я, Лена и Маруська. Девчонки друг другу понравились. Да и сестренкам не помешает почаще видеться, как считаешь?

Чуть отстранив от себя Еву, я не удержался и, подавшись к ней, провел губами по заплаканной щеке. Это вызвало такую реакцию, которой я не желал. Лебедева отскочила от меня, словно я был колючим ежиком, на которого она наступила.

Осторожно, чтобы Ева не послала меня куда подальше, добавил:

- И не плачь, пожалуйста. Это разбивает мне сердце. Я смогу защитить и тебя, и наших дочек.