Глава 42

Мы с Быстриковым поехали домой. Я сначала рассказал все Юрику, а потом сидел, прокручивая и прокручивая разговор с Раисой Васильевной в голове. Ничего, кроме злости, у меня откровения докторши не вызвали. А хотя, вру. Еще была надежда. На то, что Ева, услышав эту историю, поймет, насколько вероломной была моя бывшая жена (хотя, казалось бы, это стало очевидным уже давно). Поймет и вернется.

- Юр, слушай… Я все понимаю - сестринско-братские отношения и все такое, - начала издалека, на что Быстриков тут же отреагировал:

- Так и знал, что поднимешь этот вопрос. Но, понимаешь, брат… Евка моя строго-настрого запретила мне говорить, где они с Маруськой.

Я прикрыл глаза и досчитал до пяти. Окей, хорошо. Другого ответа я и не ждал. Но придется Юрику все же поделиться сокровенной информацией.

- И это ты мне говоришь после того, как мы вместе сперли собаку? - растянул я губы в улыбке, которая ни черта не была веселой.

Быстриков остановился на светофоре, повернулся ко мне и нахмурил брови.

- Егор, ты прости, но в вопросах, когда должен прикрыть сестру, я непреклонен, - сказал он.

Я мысленно чертыхнулся. Начать вновь расписывать, что я не виноват в том подложном видео, а сейчас на кону стоит не только моя судьба, но и судьба всех наших детей с Евой? Без толку. Быстриков уже ведь дал понять, что ничего у меня не выйдет.

В молчании мы добрались до моего офиса. Уже собираясь выйти, я повернулся к Юре и, посмотрев на брата Лебедевой пристальным взглядом, вынес вердикт:

- Не думал, что ты станешь тем человеком, который невольно сыграет на стороне Августы.

И, не дожидаясь, пока Быстриков найдется с ответом и я услышу какую-нибудь его отмазку, вышел из авто.

А через полчаса удовлетворенно улыбался - мне в мессенджер упало сообщение. В нем содержалась самая нужная на свете информация - адрес Евиного и Марусиного местопребывания.

Оказалось, девочки перебрались в небольшой домик в пригороде. Наверняка Ева продолжала работу и ей нужно было держаться к ней поближе, а я даже и не мыслил в эту сторону, хотя, самым логичным было искать ее именно там. Но чудовищное понимание, что мы вновь на разных полюсах планеты, не давало мне мыслить здраво.

Я даже думать боялся, что мы с Лебедевой опять разойдемся, как в море корабли. И, черт бы все побрал, я желал воспитывать с нею нашего общего ребенка! Это - как минимум.

- Привет, - поздоровался я с Евой, которая сидела на небольшой терраске, закутавшись в плед.

Кажется, мой приезд ее нисколько не удивил - видимо, Быстриков решил не скрывать от сестры, что поделился со мной самой важной информацией.

- Привет, - тихо ответила Лебедева, и вот тут-то мне стало не по себе.

Настолько чужим был ее голос.

- Я зайду? - спросил, уже толкая перед собой светлую калитку.

И пусть Ева хоть сто раз скажет мне, что не желает видеть, я все равно сделаю по-своему.

- Уже зашел, - вздохнула она и, поежившись, отставила прочь кружку, которую держала в руках.

Я неспешно приблизился к Лебедевой. За время, что мы не виделись, она изменилась. Вроде бы выглядела уставшей, но в то же время в чертах ее лица сквозила какая-то новая, незнакомая мне решимость.

- Если ты к Марусе, то она сейчас спит, - сказала Лебедева и отвела взгляд.

Я устроился напротив нее. Небрежно прислонился к бежево-кремовым перилам, засунул руки в карманы куртки, чтобы хоть куда-то их деть. Не знал, с чего начать разговор. И, что странно, именно сейчас понимал - так тяжело мне не было еще ни разу. Даже когда наши отношения летели в тартарары благодаря моим неразумным действиям, я не ощущал себя настолько хреново.

- Я не к ней. Вернее, не только к ней. Я хочу поговорить с тобой.

- О чем? - Она вскинула на меня глаза.

- О тебе и обо мне.

- Мы с самого начала были ошибкой, Егор, - невесело хмыкнула Лебедева.

У меня позвоночник сковало холодом. Может, и здесь Августушка постаралась? Позвонила, сказала, что мы станем налаживать отношения с ней? Да мало ли что могло взбрести в голову этой полоумной! Но Ева… Ева-то как могла поддаваться влиянию моей бывшей?

- Если что - я сама приняла решение закончить с тобой все отношения. Ну, кроме тех, которые связывают нас общим ребенком, - словно читая мысли, сказала Лебедева, и я едва не взвыл.

- Почему? - спросил глухо.

Нет, я правда не понимал, почему. Если то видео не имело никакого значения, если мы уже прошли вдвоем через столько всего… Если судьба раз за разом отправляла нас друг к другу, сталкивала, разводила, но вновь сводила. Разве всего этого было недостаточно, чтобы мы держались за нашу любовь так крепко, что эти путы было бы не разорвать никому?

- Я уже сказала - с самого начала у нас все шло не так.

- Я был идиотом! Я признаю это и готов до конца своих дней посыпать голову пеплом. Но я надеялся, что все в прошлом. Что я хоть отчасти показал тебе, насколько ты мне дорога и важна.

Лебедева усмехнулась - горько и, как мне показалось, с отчаянием, проступившим в чертах ее лица. Помотала головой, словно ей нужно было саму себя уверить в том, о чем она мне говорила.

- Я видела это, Егор… Но раз за разом я сталкиваюсь с тем, что превращает мои нервы в лоскуты. Я так больше не хочу, понимаешь?

- Если ты про то видео, то это подстава!

Я выкрикнул эти слова, подался к Лебедевой. Она тяжело вздохнула и выставила руку перед собой, как бы говоря: не приближайся. И в любой другой момент первое, что пришло бы мне в голову - убрать хрупкую защиту, прижать Еву к себе и не выпускать из объятий. Но не сейчас. Сейчас все было иначе.

- Поверь, у тебя есть отличный адвокат. Юра мне уже все уши прожужжал и про видео, и про ваши собачьи приключения. Про то, что ты готов для меня на любой поступок. Но дело ведь не в этом, Андреев.

Она поднялась и отошла в сторону двери, теперь отдаляясь не только морально, но и физически. Удержать ее помимо воли? Глупо…

- Я верю, что это была подстава от Августы. Верю, что именно она творила весь тот беспредел, от которого у меня чувство, будто меня протащили по площади, привязанную к лошади. Я это все знаю, Егор. Но я так чертовски устала…

Она направилась ко входу в дом, я же не нашел ничего иного, кроме как окликнуть Еву в последней отчаянной попытке хоть что-то исправить:

- Я люблю тебя, Крош… Люблю больше жизни, слышишь?

Лебедева остановилась, взявшись за ручку двери. Помотала головой и, обернувшись, попросила:

- Не называй меня так больше, хорошо?

После чего почти что сбежала, устремившись в свою маленькую обитель, уже не первую, где она пыталась спрятаться от тех обстоятельств, источником которых был в первую очередь я.

А мне ничего иного не оставалось, как спуститься с крыльца и поехать домой. Испытывая жуткое незнание, что со всем этим делать в будущем.