Глава 18

Осторожно крадучись по лестницам и коридорам, держась тени во внутреннем дворе, мне удалось дойти до нужного места никем незамеченной.

Факелы разгоняли полумрак, но осветить каменную лестницу до самого низа им не удавалось. Последние ступеньки тонули в темноте. Я шла медленно и осторожно. Старалась двигаться как можно тише, ловила каждый шорох, но слышала лишь свое дыхание и биение сердца, которое, как мне казалось, разносилось набатом по всему подземелью.

Дошла до крепкой деревянной двери и посмотрела на замок. Последний шанс передумать. Еще можно развернуться и уйти, но… Нет.

Из складок платья достала большой ключ, вставила его в проржавевший замок и провернула.

Навалилась плечом на тяжелую, окованную металлом дверь. Та гулко, протяжно скрипнула и отворилась. Я остановилась в дверном проеме, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку.

Впрочем, в камере не было темно. Пленнику милостиво оставили лампу. Она мерцала неровным светом на узком подоконнике. Ее поставили отпугивать крыс, но так чтобы раб не смог дотянуться.

При виде его сердце сделало в груди кувырок, а дыхание сбилось. Он сидел на полу, но услышав скрип отворяющейся двери, тут же вскочил на ноги. Пульс мой бился где-то в районе горла, кровь шумела в висках, а коленки подрагивали.

Он молчал, не сводя с меня глаз цвета весеннего голубого неба. И я не могла оторваться от него. Хотелось… наглядеться, запомнить. Чтобы потом, мечась по постели, представлять его насмешливые губы, светлые волнистые волосы, сильные руки и смуглую кожу. Слышать в памяти голос с раздирающей душу хрипотцой…

Я сделала несколько шагов и остановилась прямо перед ним. Он тоже будто всю обнимал меня взглядом. Задержался на шее и плечах, медленно спустился ниже, мысленно раздевая. Мужчину била дрожь, а в глазах явственно читалось желание.

Я сделала еще шаг, встав к нему вплотную. Провела рукой по щеке, смазала большим пальцем по губам, тыльной стороной ладони спустилась в вырез рубашки, оголяя каменную, рельефную грудь.

Он не отстранился и не произнес ни слова. Только дыхание его стало хриплым и шумным. Чувствовалось, как под моими пальцами сильно и часто бьется сердце.

Меня тянуло к нему всем существом. Я умирала как хотела… его.

— Поцелуй меня, — попросила шепотом. — Возможно это наша единственная ночь.

Не мог больше сопротивляться и он. Мое лицо обожгло горячим дыханием, а губы ударило током. Волной возбуждения окончательно снесло остатки разума и самоконтроля. Он стер все, что было до него, сжег все мосты и швырнул меня в блаженное безвременье.

Щеки пылали, сердце стучало, как сумасшедшее. По коже волнами прокатывались мурашки. Его руки дрогнули, звякнули цепи. Он шумно втянул воздух и скользнул горячими ладонями на талию, обхватил спину и с силой вжал в себя. Оторвался от моих губ и покрывал поцелуями все лицо. Его прикосновения становились сильнее, настойчивее, требовательнее, разжигая во мне пожар.

Пространство камеры наполнилось нашим тяжелым дыханием. Я не заметила, когда он справился с застежками платья, почувствовала только, как легкая ткань упала на пол мне под ноги.

Даниэль хрипло застонал, проводя руками по моему телу. Оглаживая ладонями спину, спускаясь к ягодицам.

Он сильно прижимал меня к себе, и я чувствовала, что его штаны — лишняя деталь между нами. Мы быстро от них избавились.

Даниэль опустился на пол, увлекая меня за собой, и мы слились. Я чувствовала его всего, меня выгибало дугой. Хотелось еще большей близости, хоть ближе было уже невозможно.

Я хрипела, рычала, билась в сильных руках, впивалась пальцами в его плечи, стонала и вздрагивала от каждого касания его языка, а он продолжал меня плавить. Я отдавалась в его власть полностью и хотела только одного, чтобы этот миг не закончился никогда. Пока волна наслаждения не сорвала меня за грань и не разметала сознание на миллион счастливых частиц.