Эпилог

Я проснулась утром оттого, что яркое солнце било прямыми лучами мне в глаза. Никак не могу привыкнуть к тому, что здесь на окна не принято вешать шторы. Не открывая глаз, протянула руку и пощупала пустую подушку рядом. К этому я тоже никак не могу привыкнуть.

В последние несколько месяцев я привыкла, что утром меня будит не яркое солнце, а поцелуи Даниэля. Но здесь на его родине, порядки очень строгие. В императорском дворце мы спим мало что в разных комнатах, но в противоположных крыльях величественной постройки довольно далеко друг от друга.

Дома здесь не делят строго на женскую и мужскую половины, но ситуация к этому очень близка. О том, чтобы спать вместе до свадьбы не могло быть и речи. Причем свадьбу они признавали законной лишь в случае, если проводилась она исключительно по их традициям и на территории империи. Никакие заверительные грамоты, что брак был зарегистрирован по всем правилам в нашем королевстве, даже если бы они у нас и были, здесь не имели юридической силы. Собственно говоря, эта была одна из причин, по которой мы и поехали в империю Пфория.

Но обо всем по порядку.

После окончания празднования Королевских игр я вернулась в свой замок с Даниэлем. Дядюшка, вместе со всей нашей дворней, сделали круглые глаза, но возразить не посмели.

Глядя на эти вытянутые лица и отвисшие челюсти, а также вняв уговорам няни, в первую же ночь в спальню к себе я его не потащила. Хоть и очень хотелось. Но сразу же твердо объявила всем, что Даниэль будет жить в замке. И ночевать будет в спальне, в нормальных условиях, а не в крыле для прислуги и уж тем более не в своей прежней камере. Теперь он свободный человек и наш гость. И не просто гость, а почетный.

Дядя ворчал несколько дней, но в конечном итоге ему пришлось с этим смириться. Упрямства мне тоже было не занимать. Комментировать присутствие Даниэля за завтраком он перестал, но справиться с холодным презрительным выражением на лице, все же не смог. Но это меня мало волновало. Пусть смотрит, как ему вздумается. Это мой замок, и я в нем хозяйка!

Деньги у Даниэля были, и в первую очередь он обзавелся хорошей, дорогой одеждой и тяжелым удобным мечом. И если меч в основном оставлял в своей спальне, то вид двух кинжалов с хищными изогнутыми лезвиями, висящих с обеих сторон на перекрестных ножнах, быстро затыкал рты всем сплетникам.

Несколько раз выразительный взгляд Даниэля, не хуже слов, дал понять придворным, что он сделает с их длинными языками, если они не станут придерживать их за зубами. Перешептываться, конечно, не перестали, но делали это теперь не просто за спиной, а лишь за плотно закрытыми дверями, так чтобы никто не услышал и не донес. На наших же глазах вели себя почтительно и кланяться не забывали, теперь уже не только мне и дяде, но и нашему гостю.

В самое же ближайшее время мы с Даниэлем вдвоем направились к казначею. Я рассказала возлюбленному о подлых попытках покушения на свою жизнь со стороны казначея и его сына Якова. И долго убеждала Даниэля, что отдавать их под суд, а уж тем более убивать собственноручно, — плохая идея.

Не хватало еще самим угодить в казематы из-за двух жадных подлецов. Но прежде чем выгнать их с позором из замка, нужно было получить информацию.

Припертый к стене острым кинжалом и ледяным взглядом Даниэля казначей выложил все как на духу.

И монету показал. А после подарил. И рад был еще, что так дешево выкупил свою жизнь.

Казначей поведал, что эта юбилейная монета империи Пфория. Очень редкая. Была выпущена лет двадцать-тридцать назад ко дню рождения первенца наследника. И действительно, велика вероятность, что Даниэль и является тем самым наследником. Первым сыном императора. Он подходил и по возрасту, и по описанию внешности (портретов оттуда никто не видел никогда) но кое-какие сведения все же приходили. Ну а главное доказательство — это, конечно, татуировки.

Больше никакой полезной информации выбить из него не удалось. Казначея мало интересовала внутренняя и внешняя политика далекой империи. Его страсть была деньги и коллекционирование. Эту монету ему посчастливилось выкупить у странствующих торговцев. От них же он узнал и сведения ее касающиеся. На этом всё.

В тот же день казначей вместе с сыном был изгнан из замка. Дядя пытался сопротивляться, но после того как я спросила в лоб, не знал ли он об их преступных планах и не являлся ли соучастником? И не вызвать ли нам королевского дознавателя, чтобы разобрался в этой запутанной истории? Дядюшка рот прикрыл и больше спорить не стал.

Я вообще теперь чувствовала себя на редкость уверенно. Я не одна. Рядом появился человек, на которого можно положиться, который отстаивал мои интересы, как собственные, который был мне гораздо больше, чем друг.

И эти отношения надо было узаконить как можно скорее.

Вернее, ни мне ни Даниэлю не нужен был официальный брак. Обоим, чтобы быть уверенными друг в друге, вполне хватало нашей любви. Но общество диктовало свои условия, и нам приходилось их выполнять.

Ни я, ни он, ни даже, как ни странно, дядюшка не хотели пышной свадьбы с празднеством на весь город в течение семи дней, как предполагали местные традиции. Но и просто так привести в свою спальню бывшего раба, пусть даже и победителя, я не могла. Меня не поняли бы поданные и запросто могли учинить бунт, под предводительством какого-нибудь обиженного казначея.

Поэтому, чтобы полностью вступить в наследство, я должна была заключить брак и в идеале родить мальчика. До мальчика времени еще много, а пока брак.

Все было бы хорошо, но дело осложнялось тем, что у Даниэля не было документов. Вообще никаких бумаг, подтверждающих его личность и происхождение. Да, можно было говорить об их утрате в походе, в морском кораблекрушении, в результате нападения бандитов… Но для того чтобы их восстановить нужно хоть что-то. Теоретически можно сочинить личность из воздуха, но только не в случае, если ты собираешься стать мужем герцогини.

Но знать об этом широкой общественности, конечно, было совершенно не нужно! Поэтому мы объявили о помолвке и растрезвонили по городу новость о том, что едем в империю Пфория, на родину мужа, чтобы получить благословение на свадьбу от его родителей.

Принц тут же прислал поздравление с помолвкой — огромную корзину великолепных жемчужных лилий. К ней была приложена открытка с пожеланиями всего хорошего подписанная эдак по дружеский: Марий и Катарина.

Похоже, княжна крепко взяла наследничка в оборот, и я не сомневалась, что уже через пару недель весть об их помолвке прогремит на все королевство. Думаю, что и со свадьбой долго тянуть не будут.

Я, насколько раньше не любила королевские приемы, теперь же с удовольствием посетила бы сие мероприятие, но уже в сопровождении законного супруга. Да и с Катариной хотелось поболтать.

Когда разберусь со всеми своим неотложными делами, надо будет пригласить ее погостить у нас в замке. Мне казалось, что мы подружимся. По крайней мере, лично у меня эта предприимчивая и целеустремленная барышня вызывала исключительно приязнь. С ней было интересно, да и связи во дворце, а в будущем и дружба с самой королевой может сильно пригодиться.

В общем, как бы там ни было, мы на полном серьезе собрались на родину к Даниэлю.

Дядюшка крутил пальцем у виска, няня всплескивала руками, качала головой и горестно вздыхала… Но у нас не было другого выбора.

Мы не знали по какой причине человек, в тело которого попал Даниэль, покинул свой дом, и кем был тот мальчик, вместе с которым их взяли в плен, но надеялись выяснить.

Поразмыслили над ситуацией, решили, что путешествие Даниэля по горам не могло быть изгнанием. Иначе им бы не выделили такую солидную охрану. Та, впрочем, все равно со своими обязанностями не справилась, но тем не менее. Их охраняли и очень хорошо. Скорее всего, дети были посланы с важной дипломатической миссией и выступали гарантом… ну я не знаю, чего именно, но, например, дружеских отношений или явились неким символом отказа от ведения или прекращения войны.

Мы все обсудили и решили, что версия с потерей памяти, которую я преподнесла няне, вполне жизнеспособна и звучит правдоподобно. Такие случаи нечасто, но случаются. Тем более, Даниэль явно был травмирован при похищении и получил серьезный удар по голове. Это вполне могло вызвать потерю памяти, и никто не должен был ничего заподозрить.

Сборы в Пфорию заняли примерно неделю. С нами ехал многочисленный отряд охраны, ну и Ирма вызвалась. Сказала, что иначе умрет от беспокойства.

В дороге свои отношения Даниэлем я уже не скрывала. Тем более что было объявлено о помолвке, а обратно мы должны были вернуться мужем и женой. Вот за эти-то недели похода я и пристрастилась просыпаться утром от его поцелуев, а не от яркого солнца.

Я потянулась и села на кровати. Интересно, который сейчас час? Столько времени уже живу в этом мире, а таких простых вещей, как часы, телефон и душ по-прежнему не хватает очень остро.

Но судя потому, что Ирма не приходила, еще раннее утро. Подошла и выглянула из окна. Моя спальня располагалась в башне, вид из которой открывался как во внутренний двор, так и на горы. Здешний дворец в архитектуре имел, на мой взгляд, какие-то восточные мотивы, если сравнивать его с земной.

Империя Пфория располагалась за горной грядой, но на равнинной местности. Мне говорили, что на ее землях есть и леса, и степи. Но столица находилась в горах. От этого здесь было прохладно даже летом. А зимой так ее и вовсе укутывали снега. Климат значительно отличался от нашего южного королевства.

Сейчас к счастью была ранняя осень, а до зимы я рассчитывала отсюда уехать.

Дорога в империю была тяжелой и заняла не меньше месяца. Особенно нелегко было пересечь перевал. Там на вершине заснеженных гор, припадая к самой земле от сильного ветра и, оставляя позади одну за другой лошадей, ломающих ноги на ледяных склонах, я поняла, почему сведений об империи так мало и почему имперцы ведут затворнический образ жизни.

Тем не менее нам удалось пересечь гряду и благополучно добраться до столицы.

В нее мы въезжали уже в богатых повозках и с пышным сопровождением. Местные жители узнавали Даниэля в лицо, и весть о возвращении наследника распространялась со скоростью лесного пожара. Хорошо хоть последствия имела не такие разрушительные. Наоборот. К нам навстречу послали встречающих и последний отрезок пути мы преодолели с максимальным комфортом.

Долго можно описывать радость родителей от встречи с Даниэлем, ведь они считали его погибшим. Выкуп за младшего ребенка отправить удалось, Леонид уже несколько месяцев как вернулся домой, а о старшем сыне не было никаких известий.

В версию с потерей памяти поверили, по крайней мере, вслух сомнений не высказывали. Ну а что им оставалось?

Вот же он, их Даниэль. Неужто мать своего сына не узнает? Она же его растила, с младенчества на руках баюкала, каждую родинку, каждый шрамик на коленке знает.

Вернулся сын домой цел и невредим, как тут богов не благодарить? Еще и невесту с собой привез — герцогиню далекого королевства. Ничего не поделаешь, надо свадьбу играть. Родители Даниэля имели иные планы на его женитьбу, но сильно противиться не стали. Хотя, по словам Даниэля, беседы за закрытыми дверями проводить пытались, но наследник твердо стоял на своем и был намерен жениться в ближайшее же время.

Ну делать нечего, столица принялась готовиться к императорской свадьбе… В подготовке я практически не участвовала, да и как бы я могла? Единственное, что потребовала показать мне будущее платье. Так как слова о том, что наряд является ритуальным и в нем выходила замуж мать, бабка и прабабка Даниэля, заставили меня заволноваться.

Но беспокоилась я напрасно. Одеяние было шикарным и идеально на мне сидело.

Струящееся платье, расшитое на груди россыпью бриллиантов, с длинным, тяжелым шлейфом и длинными же до пола широкими рукавами пришелся мне впору и являлось настоящим произведением искусства само по себе.

Вскоре должны были прийти слуги и отвести меня переодеваться, там же мне сделают прическу и оттуда направят в тронный зал, где перед лицом императора, местный жрец совершит обряд и свяжет две наши судьбы в одну навсегда. Насколько я поняла, они тут все очень серьезно относились к браку. По крайней мере, ритуал был сложным, и все говорили о нем чуть ли не благоговейным шепотом.

Что же, пусть так… даже лучше… Я тоже серьезно относилась к свадьбе и искренне планировала провести остаток жизни рядом с мужем. В горе и в радости, в богатстве и в бедности… и так далее. Тем более, в этом мире не было у меня души ближе чем он.

Дверь отворилась и комнату вошла Ирма.

В руках она несла стакан с водой, в котором плавали зеленые листочки и это было явно не мята.

— Здесь нет привычных нам растений, и лимон я не нашла, — виновато сказала Ирма и протянула мне стакан с водой. — Но я порылась в приправах на кухне и, кажется, отыскала кое-что подходящее.

Я поднесла стакан к лицу и в нос ударил резкий запах аниса.

Меня замутило так, что я аж глаза закрыла и стремительным движением, расплескивая воду, вернула стакан няне. Сама же отвернулась к окну, пытаясь глубокими вдохами отогнать тошноту.

— Что с вами, госпожа! — няня смотрела на меня встревоженно.

— Мне нехорошо, убери, пожалуйста, воду подальше. Меня сейчас стошнит.

— Вам нездоровится?

— Да. Что-то мутит вот уже с неделю, в основном по утрам. Сказываются, наверное, предсвадебные волнения и непривычная кухня.

— Ах вон оно что… — Ирма почему-то улыбнулась, и мне это показалось странным, с какой стороны мое состояние может вызывать улыбку?

Няня под неодобрительным взглядом спрятала улыбку и бросила быстрый взгляд на мой живот. И тут в мозгу пронеслась догадка!

— Ирма… Ты что думаешь, я беременна?

— Не знаю, госпожа. Как можно до свадьбы-то… Вероятнее всего нет, но вам видней, — и опять улыбается.

Я принялась проводить подсчеты в уме: когда у меня там что было, а когда чего не было. Это оказалось непросто. Последние недели были густо насыщены событиями: трудный переход через перевал, утомительная дорога, новые впечатления от императорского дворца, подготовка к свадьбе. Но… действительно… Щеки мои покрылись румянцем, сердце забилось быстрее.

Хотя с другой стороны. А чего я ожидала? Взрослая же девочка, знаю, от чего дети появляются. И то, что я упустила этот момент, не заострила на нем внимание… Что это значит? Мозг был занят другими проблемами, и я попросту забыла о предохранении? Или любила мужчину так, что беременность не считала нежелательными последствиями? Не знаю… Да и что сейчас разбираться, тем более, еще ничего не известно наверняка.

Дальше был день длиною в год. Честно говоря, помню его как в тумане.

Меня долго наряжали и причесывали.

Двигаться самостоятельно в этом платье было сложно. Его шлейф несли два очаровательных белокурых ангелочка — племянницы Даниэля.

Тронный зал был тих и торжественен несмотря на то что в нем собралось огромное количество народа.

На троне сидели родители Даниэля. За их спинами стоял младший брат. Жрец проводил сложный ритуал, но я видела перед собой только глубокие синие безмятежные озера в глазах мужа. И сначала мысленно, а потом вслух клялась ему в вечной любви и принимала его ответную клятву.

Я знала, что отныне и навсегда у нас всё будет хорошо…

КОНЕЦ