Эпилог

*** 6 месяцев спустя… Купил пачку сигарет, нахрена – не знаю, но кручу её в руках уже больше двух часов. Где-то ходит злой и нервный генерал, но я даже внимания не обращаю на него. На улице, на удивление, тепло. Сентябрь вообще радует своей погодой. И день замечательный. Вечером в голове была целая куча мыслей, требующих воплощения и быстрых действий, а сейчас только Ягодка. В кармане звонит мобильный. Достаю его и удивляюсь. – Привет, сын, – здороваюсь с Денисом. – Привет, – спокойно говорит он. – Я по делу. Меня тут собираются в армию забирать. – Куда? – теряю нить разговора, но вот слово «армия» заставляет напрячься. – В армию, – повторяет напряжённо Денис. – И мне нужно, чтобы моё место в универе не сгорело, пока я буду служить. Он единственный, кто не принял беременность Яси. Нет, он не обижал её, не грубил, но скандал у нас с ним вышел знатный. И уехал он учится в Северную столицу нашей родины, забив на все перспективы, которые мог получить здесь. Мы все поехали к нему на первое сентября. Нахрена, понятия не имею, но Ягодка просто поставила перед фактом, а ей я, как оказалось, не могу отказать. Ден вроде даже принял всю ситуацию, но звонить перестал. Поселился в общаге, а сейчас говорит, что в армию собрался. – Хорошо, – отвечаю сыну и добавляю. – Ягодка рожает. – Супер, – слышу усмешку в голосе сына. – Теперь у тебя будет полноценная семья. Поздравляю. – Денис, чтобы ты ни думал сейчас, ты не прав, – блядь, ну почему так тяжело? – В чём? В том, что я тебе больше не нужен? Или в том, что у тебя теперь есть те, кого ты будешь воспитывать и любить? Ты не забыл, случайно, что тебе уже давно не двадцать пять? – и каждый его вопрос пропитан болью. – Ну так и ты не мальчик уже, – отвечаю ему. – Я хочу, чтобы ты знал. Если бы мне сейчас предложили что-то изменить в своей жизни, я бы не стал. – Спасибо, папа, утешил, – отвечает Ден с издёвкой. – Ты поговоришь с деканом? – Поговорю, – отвечаю, и звонок сразу обрывается. – Если ты и тут запорешь воспитание, я тебя и с того света достану, – генерал вырастает сзади как тень. – Он слишком молод, – отвечаю ему, разворачиваясь. – И это мой сын. Я сам разберусь. Вы бы лучше сами разобрались со своими проблемами. А то ходите вокруг Семёновны ни себе ни людям. – Поучи меня ещё, – злится генерал и отходит от меня. Не знаю, что там происходит у генерала, но его нервное состояние, когда вспоминаешь о Людмиле Семёновне, слишком подозрительно выглядит. И Ягодка нервничает. Она, оказывается, страшная ревнивица, что только сильнее заводит. Генерал спасибо должен сказать, что все тараканы его дочери залюблены и лежат в оргазменной эйфории. Мать твою, какие я слова знаю, оказывается! Подхожу к урне, сжимаю пачку сигарет со всей силы, выбрасываю и вхожу в здание роддома. Ягодка не разрешила мне присутствовать при родах. Что за идиотизм? Я видел её любой. Да и на вкус знаю каждую часть её тела. А здесь упёрлась рогом, и не сдвинешь. Поднимаюсь на нужный этаж и останавливаюсь у белой двери. Всё, что нужно было сдать, сделать или пройти, я выполнил заранее. Куча справок и анализов, но эта рыжая ведьмочка всё равно не пустила. Сука, и не признаешься ведь никому, что жена мной руководит, как сама того хочет. Я её еле уболтал перестать ездить на работу. Пришлось применить все весомые аргументы и доводы, но у меня вышло. Прикрываю глаза, пытаясь понять, когда я испытывал такой спектр эмоций, но не выходит. Никогда. Ни разу такого не было. Я до сих пор не могу представить себе, как в Ягодке жила наша девочка. Да, генерал совсем не приверженец мужской солидарности, напророчил нам дочку. – Стальнов здесь? – из двери выглядывает улыбающаяся медсестра. – Здесь, – поднимаюсь со скамейки, что стояла здесь у стенки. – Заходите, папаша, только сначала руки обработайте, переоденьтесь и маску не забудьте. Киваю как болванчик и иду за медсестрой. Она заводит меня в небольшую комнатушку, выдаёт одноразовый халат, чепчик, маску, брызкает на руки антисептиком и ведёт дальше по коридору. Подходим к палате, и мне открывают дверь. Белые стены, жалюзи на окнах, ещё одна дверь, вероятно, в ванную, и кровать. Ягодка лежит на боку, уставшая, немного бледная, волосы собраны в хвост, а на губах улыбка. – Стальнов, я сейчас подумаю, что ты не рад, и отправлю тебя на все четыре стороны, – голос севший, но на удивление бодрый. – Привет, – говорю негромко, медленно заходя в палату. Ягодка смотрит на меня, чувствую её взгляд, но сам не могу отвести глаз от малышки. Да почему же она такая маленькая? Подхожу к ним, останавливаюсь у кровати и боюсь сделать лишнее движение. – Подержишь? – спрашивает Ягодка, смотря на меня снизу вверх. – Нет, – качаю головой и сам слышу, что голос почти сел. – Ну выбора у тебя нет, Стальнов, – улыбается Ягодка и тихо приподнимается на кровати, садясь как-то криво, ещё и шипит. – Тебе больно? – смотрю на неё. – Нет, блин, приятно! – огрызается Ягодка, но быстро берёт себя в руки. – Я два часа назад родила человека, это процедура не из приятных. – Как два часа? – понимаю, что я что-то пропустил. – А какого хрена я только сейчас узнал? – Простите, Богдан Сергеевич, что я с раскинутыми ногами на кресле не стала сразу звонить Вам с докладом, – язвит Ягодка, но не перестаёт улыбаться. – Стальнов, я думала, ты ничего не боишься. В палату входит всё та же медсестра и, довольно улыбаясь, подходит к нам. – Ой, папаша, а что, мы ещё не знакомы с дочкой? Непорядок, – она ловко поднимает малышку с кровати и укладывает мне на руки. Я даже дышать перестаю. – Дыши, Стальнов, – тихо говорит Ягодка. – Сознание терять поздно, ты не в родзале. – А так бывает? – спрашиваю тихо, смотря на мою крошку. – Как? – спрашивает Ягодка. – Что можно влюбиться с первого взгляда, – выдыхаю я и понимаю, что красивее никого и никогда не видел. – Бывает, – кивает Ягодка, а я аккуратно склоняюсь к маленькому лобику и целую его. – Голову любому оторву за тебя. Ты моё самое большое сокровище, – шепчу я дочке. Звук щелчка камеры возвращает меня назад в реальность. Смотрю на довольную Ягодку, а она – на экран мобильного. – Вот и первая фотка папы с дочкой, – радостно произносит она. – И тебе скинула, – она поднимает взгляд на меня, а в нём только теплота. – Поможешь? – спрашиваю я у Ягодки. – Я боюсь, что могу её слишком сильно придавить. – А это она ещё запелёната, – смеётся Яся. – Вот как я её распеленаю, посмотришь на свою принцессу. Давай сам, – и кивает на кровать рядом. Я так ещё не изгибался, чтобы положить младенца на кровать. Но выдохнул только тогда, когда моя крошка лежала возле Яси. В кармане срабатывает сигнал сообщения. Достаю и жду, что это фото от Ягодки, а это сообщение от сына. «Родила»? – и в этом весь он. «У тебя сестра» – отвечаю я и отправляю фотку, что скинула Ягодка. «Красивая» – простой ответ, но как же тяжело с ним. – Денис поздравил, – улыбаюсь Ягодке. – Он просто не привык делиться, Дан, – говорит Яся нежно. – Да кто же его чего лишает? – Тебя, – она смотрит на меня так же, как на принцесс наших, когда они косячат. – Он привык, что ты только его. И меня он не признаёт, потому что мамы у него и не было. А ты был. Ты его отец. Но сейчас ему предстоит делиться тобой. – Взрослый уже, сам девок… – Вот сейчас остановись, – Яся поднимает руку. Мы замолкаем с Ягодкой. Я обхожу кровать и, подойдя к ней, присаживаюсь рядом, укладывая голову на живот по привычке, но его нет. Даже дико от всего этого. Но в памяти всплывает момент, когда Ден зажал Алю за домом и совсем не по-дружески разговаривал с ней. Нет, она не плакала, но то, что отразилось в её глазах тогда, больно задело и меня. Идиот малолетний. Я тогда запретил ему приближаться к девочкам. Чтобы даже близко не думал о них. Но проблема в том, что я сомневаюсь в Але. Она держит его, а он бесится. – Денис в армию собрался, – шепчу я и чувствую, как в волосы зарываются пальцы Ягодки. – Может, это и к лучшему, – кивает она. *** – Если вы не придёте на выписку, я вам больше не подруга! – говорю уверенно, причёсываясь. – Ясь, ну блин, – стонет Ника, закатывая глаза. – Я не могу, дорогая моя. – Его не будет, – отвечаю я уверенно, и мы все понимаем, о ком речь. – А тебя я не видела полгода. Хватит греть свои кости. – Маша, а ты будешь? – спрашивает Ника. – Буду, – кивает подруга в камеру. – И с кем? – спрашиваем мы в один голос с Никой. – С детьми, – уверенно отвечает она, но краснеет. – Только привезёт нас мой друг. – Ну ладно, раз это сейчас так называется, – хохочем мы с девочками. – Ой, – прикрываю рот ладонью, но моя малышка уже проснулась. – Всё, я вас буду завтра ждать, а меня уже зовут. … День проходит слишком быстро, и к обеду следующего дня я уже вся на нервах, потому что папа опаздывает. Ника ещё не приехала, и только девочки с Машей и её детьми самые пунктуальные. – Мам, ты только не переживай. Все сейчас приедут, – уверенно заявляет Лика и забирает у меня сумки. – А можно я подержу сестрёнку? – Аля подходит ко мне, но я не даю. – Дома, – отвечаю ей и чмокаю в лоб. – Даже дико, что вы у меня такие большие, а Люба – малышка. – Ну и имя вы выбрали, совсем немодное, – говорит Лика, и в этот момент дверь открывается и входит сначала букет, а потом Стальнов. А за ним входит папа с Людмилой Семёновной. Он держит её за руку, нежно поглаживая, а я совсем теряюсь. – Прости, родная, – Стальнов подходит ко мне и сразу накрывает губы поцелуем. – Но я всё успел и даже больше. – Я вижу, – киваю на папу, который смущается. – Ясенька, примите мои поздравления, – Людмила Семёновна подходит ближе и склоняется, чтобы дотронуться щекой к щеке. – Мне немного неудобно, но Илюша сказал, что неправильно у нас всё. – Эм, ну что сказать, – смотрю на папу и на Людмилу Семёновну по очереди. – Главное, чтобы вы были счастливы. Стальнов кладёт букет на стол, а сам забирает Любу. Он уже не боится её, что заставляет ускоряться сердце. Я наслаждаюсь, когда смотрю на этого сурового мужика с нашей крошкой на руках. Папа подходит к медсестре и благодарит, а я смотрю на всех. Только Дениса не хватает, и от этого что-то скребёт в груди. – Смотри, Стальнов, смотри и запоминай, – папа подходит к Богдану и говорит негромко, заглядывая в личико внучки. – А через много лет ты будешь стоять на моём месте и бороться с желанием прибить своего зятя. – Папа, – шикаю на него, но он только улыбается мне, а вот Стальнов бросает на папу убийственный взгляд. А говорят ещё, что женщины ревнуют сильнее мужчин. Нас приглашают на фото, но именно в этот момент дверь снова открывается, и в помещение входит Денис. – Опоздал, простите, – говорит он, извиняясь, и сразу же подходит ко мне. Протягивает букет и тихо добавляет: – Поздравляю. Я не могу себя сдержать и просто сгребаю этого вредного пацана в объятия. – Спасибо, – отвечаю ему на ухо. – Ты большой молодец. Стальнов подходит к нам, держа на руках Любу, а я выпускаю Дениса из объятий. На шее у него виднеется свежая татуировка. Вот же дурак молодой. Но ничего не сделаешь с ним. Он должен сам пройти свой путь. – Познакомься, дочь, – произносит Стальнов нервно. – Это твой вредный брат. Не учись у него плохому только. – Очень смешно, – отвечает Денис Стальнову, но сам смотрит на Любу. – Она очень красивая. – Очень, – соглашается Стальнов с сыном. – Спасибо, – добавил тихо Богдан, поднимая взгляд на Дениса. Они очень похожи. Оба упёртые, оба идут вперёд, но внутри у них столько всего неизведанного, что кому-то повезёт. – Так, становимся для фото, – командует Маша. – А то мы здесь долго будем. Все быстро засуетились, а я радуюсь. Тихо купаюсь в своём счастье и пытаюсь предугадать, как же у нас всё сложится дальше. Не знаю. Но скучно нам не будет точно.