Глава 6

– Руки убрал, – стараюсь говорить строго, но получается нервно. – М-м-м, какая кожа, – вместо того, чтобы сделать, как я сказала, Стальнов проходится своими лапищами по телу, не давая мне даже дёрнуться. – Не зря столько ждал. – Стальнов, я же тебе твою печать оторву, и мне за это ничего не будет, – шиплю я. – Я девочка взрослая. У меня и справка есть. Несу полную чушь, вспоминая весь запас моих любимых словечек, стараясь выплеснуть напряжение. А ещё понимание того, что я, мать вашу, голая под простынкой! А это чудище с руками-липучками уже пробирается по внутренней части бедра. – Руки! – выкрикиваю я и сжимаю ноги так, что рука Стальнова не может продвинуться дальше. – Ягодка, да ты, оказывается, девочка тренированная, – с восторгом говорит Стальнов и сдёргивает простынь с меня второй рукой, открывая себе вид моей попы. – Я тебя трахну, Ягодка. И это не предложение. В этот раз дёргаюсь, и у меня получается вывернуться так, что я теперь смотрю на Стальнова. Лучше бы этого не делала! Руку его так и держу зажатой между ног, и выходит, что он меня обнимает за бедро. А мне ну вот совсем неудобно прикрывать и сиськи, и письку, бляха! – Не шевелись, Ягодка, – выдыхает сквозь зубы Стальнов, а сам бегает по мне бешеным взглядом. Щёки пощипывает от прилива крови. Боже, мне реально стыдно, но этого не отнять. Я же девочка, а вот… – Ты была плохой девочкой, – голос его садится так же быстро, как вырастает бугор в штанах. – Ты куда Иру дел, Стальнов? – спрашиваю хоть что-нибудь толковое, чтобы перестать плавиться от его взгляда. Да я забыла, когда на меня так смотрели! – Ею занимаются, не волнуйся, – отвечает он и дёргает ремень на джинсах. – И тобой тоже нужно заняться. За секунду в его руке уже дёргается увесистый член, обвитый тугими венами. Я смотрю на эту махину, а во рту собирается слюна, да такое количество, что мне страшно, чтобы по бороде не потекло, а то всё, позор на всю жизнь. – Нравится, – не спрашивает. Констатирует Стальнов. – Ну на разок сойдёт, – хмыкаю я как можно безразличнее и, поймав секундную растерянность в глазах этого мужика, спрыгиваю с кушетки на другую сторону. Выдёргиваю простынь и, прижав её к себе, стараюсь обмотаться. – Ягодка, ты же сейчас совершаешь ещё одну ошибку, – взгляд Стальнова становится тяжёлым. Одна рука лежит на кушетке, второй он медленно водит по стволу, привлекая моё внимание и заманивая, как заклинатель, своим змеем. На шее и груди в расстёгнутом вырезе виднеются татуировки. На руках тоже есть. И я ловлю себя на мысли, что я бы их рассмотрела. – Стальнов, я, может, и Ягодка, но волчья. То есть ядовитая. Зачем тебе такие проблемы? – стараюсь говорить уверенно, но, блин, мы с ним в разных весовых категориях. Нет, Стальнов не качок, которые сейчас любят красоваться на обложках журналов. Но он… боже, да я даже описать не могу его точно, но он Мужик! Каждая мышца как нарисованная. Каждое движение хищника. Каждый взгляд будто проникает под кожу рентгеном. – Я тебе открою секрет, но за это ты мне отсосёшь, – скалится Стальнов, и его кадык дёргается, заставляя меня внутренне сжаться. – У меня иммунитет на яды. На все. – На меня невозможно выработать иммунитет, – хмыкаю я. За дверью раздаётся крик Ники, а потом я слышу топот. Дёргаюсь к двери, но меня быстро подсекают и уже в полёте ловят над полом, прижимая к стальному телу. Несколько движений, и я прижата лицом к входной двери, а мне в задницу упирается горячий пульсирующий член Стальнова. – Нельзя от меня бегать, – хрипло произносит Стальнов в ухо. – Я всегда догоняю и всегда получаю что хочу. Его рука быстро ныряет под простыню и ложится на гладкий лобок. Дыхание становится тяжёлым, и не только у Стальнова. – Убери руку, – выдыхаю я, а глаза уже закатываются от его движений по телу. Мой мозг пытается уловить возмущение Ники, но тело не слушает. – Вот и умничка, – довольно отвечает Стальнов, замечая, что я сама прогибаю поясницу под его тело. – Ты как кошка, Яся. И я хочу, чтобы называла меня Дан, когда будешь кончать подо мной. – Слишком много чести, Богдан Сергеевич, – отвечаю я. – Ну что ты, Ярослава Ильинична, я только начал твою честь отбирать, – шепчет он. – Но, поверь мне, я заберу себе всё. Я ради тебя сутки сидел в кутузке. По коже пробегают мурашки от воспоминаний моих прошлых выходных. Но всё рассыпается на кусочки, когда Стальнов добирается до клитора и сразу же ныряет во влажную глубину пальцами, издавая бешеный рык. – Да-а-а!