9. Колечко в огне

К отплытию из Углича все дисциплинированно собрались на теплоходе, никого пока не забыли. Обычный контингент круизов отправился на обед, а вот подопечные Серафимы в полном составе торчали на палубе и, перевесившись через борт, наблюдали, как молодые и красивые матросики таскали тяжелые канаты, сбрасывали их с кнехтов.

Когда один из них, самый высокий и длинноногий чуть-чуть опоздал к отшвартовке и перепрыгивал с причала на борт, ему устроили бурные овации, а кто-то даже бросил венок из одуванчиков.

Тот ловко его поймал, напялил на голову и подмигнул. За что тут же получил звездюлей от капитана по рации.

После обеда Серафима с девочками устроилась на корме у бара с разноцветными коктейлями. Я как раз пыталась найти, куда успела усвистеть Ленка и наткнулась на них случайно.

— Девочки, гадаем так! Берем бокал, сверху кладем листочек бумаги, на него колечко. Поджигаем листочек. Если колечко утонуло — в этом году идти вам замуж. А если нет — закажите еще бокальчик!

Стопка клейких листочков разлетелась в одно мгновение, кольца передавали по рукам, единственная зажигалка не успевала погаснуть. Все шло отлично, пока у одной жизнерадостной блондинке в венке из травок и с тремя стопками из-под текилы на столе, кольцо таки не свалилось в коктейль.

Очень крепкий коктейль, который мгновенно вспыхнул синим алкогольным пламенем.

— Нарушение правил пожарной безопасности! — рявкнул бармен, подскакивая к столику с огнетушителем. Пожар уже был потушен самым простым способом — ладошкой на бокал.

Но Серафиму строго отчитали за плохое поведение и даже отобрали зажигалку.

— Так, девочки, с огнем не вышло, давайте с водой! — не стала она унывать. — У кого-нибудь есть нитка?

На этот раз колечко подвешивали на нитке над стаканом, опускали в воду — ну или во что придется! — и поднимали, наблюдая за поведением.

— О! Сашенька, у тебя качается! Это значит — секса будет много, а вот с покупкой платья пока подожди! — расшифровывала она результаты. — У кого там кольцо о стенки стучится? Считайте, сколько раз!

— Это сколько мне жить осталось?

— Да! Жить одинокой и свободной жизнью! Четыре! Через четыре года выйдешь замуж, а пока отрывайся. Веночек-то ты бросила с борта?

— Ну я…

— После дискотеки найди меня, вместе пойдем искать твоего суженого на нижней палубе!

Я на всякий случай гадание запомнила, но пошла дальше искать Ленку. Вот куда она могла деться с подводной лодки?

Оказалось — торчала на носу корабля, где дул какой-то сумасшедший ветер, от которого ее кутал в плед переодевшийся в теплый свитер Гордей.

— Ты не похожа на тех, кто едет в этот круиз обычно. Они просто развлекаются. У тебя внутри что-то другое, трепетное. Совершенно иная энергетика! — лил он ей в уши.

Я постояла немножко у них за спиной, вздохнула и пошла в музыкальный салон.

Ну… В конце концов, у всех разные вкусы.

В салоне оказалось неожиданно тихо и пусто. Шумный ветер сюда не проникал, пассажиры предпочитали иные развлечения. Кто-то забыл на рояле любовный роман в ярко-розовой обложке. Я пролистнула его, морщась от клишированных фраз.

Открыла крышку рояля.

В первом классе мама отдала меня в музыкальную школу, и я проучилась там целый год, пока не надоело играть одну и ту же «Болезнь куклы». К моему разочарованию, в большие красивые залы, где все в смокингах, с таким репертуаром не брали.

Сейчас я, конечно, не могла сыграть даже и эту нехитрую пьеску.

И даже гамма мне не далась — как я умудрялась выворачивать так пальцы?

Так что вспомнила лишь мелодию из «Шербурских зонтиков», которую выучила когда-то сама и сыграла ее одной рукой. Все-таки самообразование — сила!

Шорох за спиной заставил меня вздрогнуть. Я захлопнула крышку рояля быстрее, чем сообразила, что не делаю ничего запретного — ни поджигаю тут ничего ради замужества, ни топлю.

С бьющимся сердцем я оглянулась и увидела нашего знакомого «шкафчика».

Он задумчиво щурился на солнце, заливающее музыкальный салон через панорамные окна и как будто всматривался в речную даль, что-то ища взглядом.

— Здрасте… — пробормотала я, не придумав ничего умнее.

Он обернулся и посмотрел на меня. Молча.

Может, он немой? Или почему он так на меня реагирует, как будто я делаю что-то странное? Мог бы тоже поздороваться в ответ!

— Извините… — снова пробормотала я и быстро вышла из салона, случайно хлопнув дверью.

Да что ж такое-то…

Было б кого смущаться.

Ленка явилась только к ужину.

Я бы подколола ее, невзирая на аудиторию, но наше внимание вновь перетянула великолепная Татьяна Марковна, явившаяся в тяжелом ожерелье из огромных несимметричных аметистов, оправленных в темное серебро и длинных серьгах, касавшихся ее плечей. На этот раз обошлось без браслетов, но мы и так были впечатлены.

— Ах, это… Да, не самая обычная работа, — она была явно довольна нашей реакцией, но делала вид, что это все пустяк. — Был у меня один знакомый мужчина, с которым я случайно встретилась во время командировки в Свердловск. Он там держал подпольный ювелирный цех и сам иногда делал украшения. Это его творение.

— Обалдеть… — Ленка разглядывала ожерелье с горящими глазами. — А можно ему заказать что-то такое же? Я бы хотела из розового кварца, как раз для замужества хорошо.

— К сожалению, он трагически погиб еще в девяностых, — развела руками Татьяна Марковна. — Опасная профессия, сами понимаете… А из розового кварца у меня есть великолепный набор, обязательно покажусь вам в нем!

Надо полагать, «знакомый мужчина» тоже подразумевал под собой любовника.

И снова наша соседка по столу умудрилась нас поразить в самое сердечко.

Гранат, аметист, розовый кварц… Мне кажется, я как-то неправильно прожила жизнь.

Замуж вышла, дочь родила — но в этом ли счастье?

После ужина Ленка усвистела куда-то так быстро, что я даже не успела ее поймать.

Возмущаться тому, как рано придется завтра вставать на экскурсию в Рыбинске, скучать на дискотеке и гулять по палубе, дыша вечерним речным воздухом мне пришлось в одиночку.

Музыка с дискотеки разносилась далеко по глади реки, и найти место, где в мозг не ввинчивались бы мелодии и ритмы восьмидесятых вперемешку с ранними девяностыми, было нелегко.

И снова это оказалась курилка, пустынная по случаю позднего часа.

Все, кто мог еще радоваться танцам — танцевали. Остальные смотрели телевизоры в каютах, я позаглядывала в окошки, пока пробиралась сюда.

Ну и зря — можно было бы и отдохнуть от плохих новостей хотя бы в круизе.

Но десятки человек лежали в койках, освещенные голубоватым светом экранов и внимали…

На корме было шумно от работы двигателей и висел в воздухе легкий сигаретный дымок с оттенком вишни. На этот раз «шкафчика» я заметила первой. А вот он несколько секунд, не видя меня, что-то бормотал — да только ветер относил его слова куда-то в сторону.

Потом обернулся — и вздрогнул. Совсем как я днем.

В руках у него был какой-то округлый предмет, похожий на вазу.