Глава 17. Маша Елкина

Проскальзываю мимо Антона в ванную комнату, закрываюсь на замок и лишь убедившись, что дверь заперта, выдыхаю. Меня окутывает жар и стыд.

Желая смыть с себя неловкие эмоции и ожоги от прикосновения Антона, включаю воду и встаю под тёплые струи. Но как ни стараюсь, смыть его касания не удаётся.

Тело горит.

Поэтому я выдавливаю на мочалку побольше геля для душа и принимаюсь с остервенением тереть кожу. Она краснеет, её жжёт, но прикосновения смыть не выходит.

Я тру и тру, старательно пеню себя. А потом бац… и вместо тёплой воды из лейки начинает течь холодная. Кручу-верчу кран, но толку нет.

Вода становится лишь холоднее.

– Машк, ты там уснула что ли? – стучит Лерка.

– Уснешь тут, – бурчу открывая дверь.

– Ой, а чего такая хмурая? – искренне изумляется подруга. Дотрагивается до меня и ещё сильнее сводит брови. – Ты с дуба рухнула? На улице мороз, а ты решила устроить контрастный душ?

– Антон вылил всю горячую воду, – сетую подруге. – Представляешь? Закон подлости сработал на мне идеально! Я только намылилась, как пошла холодная вода. Ты не представляешь, как я его костерила, пока смывала с себя пену! Давай выпьем чайку? У меня зуб на зуб не попадает, – признаюсь.

– Только если с согревающим бальзамом, – подмигивает Лерка и спешит на кухню. – Я пошла ставить чайник, – предупреждает. – Переодевайся и приходи.

– Угу, – киваю перед тем, как скрыться в спальне.

Оставшись одна снова чувствую жар.

– Ох, уж этот Попов! Будь он неладен! – фыркаю в сердцах.

Достаю из шкафа теплый флисовый комбинезон, надеваю коротенькие шорты и майку, а уже после влезаю в него. Мягкая ткань приятно ощущается телом, дарит тепло и уют.

Я изо всех сил пытаюсь заставить себя не думать об Антоне, но выходит строго обратный эффект.

Чувствую его руки, его взгляд, жар его тела…

– Так. Стоп! – решительно прерываю саму себя.

Подхожу к зеркалу, смотрю на своё отражение и вдруг замечаю как горят мои глаза.

– Нечего о нём думать, – говорю себе строго. – Антон хам, наглец и бабник! Держись от него подальше. Вот.

И, высоко вздернув нос, устремляюсь к выходу из спальни. Больше я не стану думать об Антоне.

Да я вообще буду держаться исключительно далеко от него!

Но когда прихожу к подруге, то вместо весёлой и активной Золотаревой вижу её жалкое подобие.

– Лер, – произношу бережно касаясь её руки. – Ты почему плачешь? Что-то случилось?

Лерка поднимает на меня глаза, полные слез.

– Все хорошо, – выдавливает из себя улыбку. – Я просто лук режу, вот и плачу от этого.

Я прекрасно вижу, что она врет. И даже не краснеет между прочим!

Но я даю подруге время успокоиться и взять себя в руки. Что-то стряслось.

– Давай я, – забираю у неё доску и ножик, устраиваю удобнее и принимаюсь нарезать тонкие полукольца. – Ты лучше картошку почисть, она как раз сварилась.

– Отличная идея. Ненавижу чистить лук, – говорит шмыгая носом и отворачивается от меня.

Лерка берёт кастрюлю с плиты, подходит к раковине и начинает сливать воду. Крышка выпадает из захвата, с грохотом приземляется в раковину, картошка с морковкой летят следом.

– Да что ж это такое! – в сердцах произносит подруга и бросает тряпку с кастрюлей в раковину. Садится на стул, отворачивается к окну.

Я подхожу к ней ближе. Присаживаюсь.

– Лер, – ласково обращаюсь. – Может поделишься?

Она поворачивается и я вижу глаза, полные слез.

– Ваня звонил. У Нади случился выкидыш, – сообщает. – Представляешь? У меня снова не будет племянника.

Обнимаю подругу, потому что понятия не имею как иначе её поддержать.

Лерка рассказывала как её брат с женой хотят ребёнка и что у них ничего не получается, ребята даже решились на отчаянный шаг, сделали эко. Но в итоге, оно тоже не помогло.

– Из-за дурацкой болезни, Ваня с Надей лишились ребёнка представляешь?! Это не справедливо! Почему у алкашей и прочей нечисти рождаются дети, а нормальным семьям приходится пройти через огонь, воду и медные трубы, чтобы получить долгожданного малыша? Чем они хуже? Я не понимаю! – продолдает печалиться.

– Потому что им ребёнок даётся как шанс на спасение, – озвучиваю свои мысли. – Чтобы исправились, начали жить правильно. Они ж уже скатились хуже некуда.

– Так пусть катятся дальше! Туда им и дорога! – заявляет подруга. – Мой брат здоровый, нормальный мужик, Маш, – говорит не скрывая своей злости на сложившуюся ситуацию. – Его жена прекрасная, здоровая женщина. У них нет никаких противопоказаний, все анализы в норме, а результат нулевой.

– Лерунь, тебе никто никогда не скажет всей правды, – мягко поправляю ее. – Особенно, если дело касается мужского здоровья. Сама знаешь.

Она хмурится, но всё же кивает.

– Пожалуй, ты права, – нехотя соглашается.

Взяв себя в руки, Лерка поднимается из-за стола и возвращается к раковине. Двумя пальчиками перекладывает картошку с морковкой на тарелку, споласкивает раковину и принимается за чистку.

Я беру нож и молча пристраиваюсь рядом, помогаю.

Постепенно подругу отпускает, она даже начинает подпевать играющей на заднем фоне новогодней песне, а после и вовсе приносит нам игристого. Посмотрев на время и поняв, что в Анадыре только-только наступила полночь, ударяемся стаканчиками и пьем за Новый год.

К семи вечера у нас уже накрыт красивый праздничный стол, тарелки наполнены салатами, горячее ждёт своего часа в духовке, а менажницы и плоские блюда ломятся от обилия закусок. Мы с Леркой расставались на славу и гордимся проделанной работой. Стол накрыт по высшему разряду.

Не знаю кто составлял список покупок, но он однозначно написал его правильно. Принесённые продукты идеально подошли для праздничного стола.

– Ты не знаешь когда вернутся наши соседи? – интересуюсь покачиваясь к кресле-качалке и понимая, что меня клонит в сон.

– Неа, – сидящая неподалёку на диване Лерка пожимает плечами. – Они ушли кому-то помогать, а это может затянуться.

– Помощь до утра? – пренебрежительно фыркаю, а у самой по груди расползается горечь.

– Да вряд ли, – отмахивается подруга. – Они бы предупредили. Зачем было накапать продуктов и заставлять нас готовить целый день?

– Не знаю, – отвечаю задумчиво. – Но время семь, а их все нет.

– Нам больше достанется, – хихикает. Поднимается с дивана. – Ты как хочешь, а я пойду, посплю часок.

– Я немного покачаюсь и приду, – обещаю.

– Хорошо.

Лерка уходит, а я продолжаю покачиваться в кресле, через панорамное окно любуюсь прекрасными зимними видами и не замечаю, как меня накрывает сон.

– Красавица, просыпайся, – звучит над входом низкий мужской голос, который моё создание никак не может идентифицировать,но чётко выдаёт сигнал опасности. Чувствую касание на руке и меня накрывает.

Резко открываю глаза.