Глава 20. Антон Попов

Из душа выхожу с более ясной головой и наспех переодевшись спускаюсь вниз.

На первом этаже во всю играет музыка, звучит громкий смех, праздничная атмосфера набирает обороты и мне бы расслабиться, но одного беглого взгляда на Машу достаточно, чтобы снова почувствовать жжение в груди.

Пока я пялюсь, она мило улыбаясь слушает байки Рязани, задорно смеется и выглядит вполне увлеченной беседой. Ей не до меня.

Словно почувствовав мое присутствие, Елкина вскидывает глаза вверх, встречаемся взглядами и этого короткого мига достаточно, чтобы сердечная мышца начала болезненно сжиматься.

Усилием воли разрываю зрительный контакт и отворачиваюсь. Нефиг пробуждать во мне то, что должно спать.

– Этому столику больше не наливать, – с ухмылкой бросаю проходя мимо перебравшего Санька.

– С чего это? Мы еще не встретили Новый год по Челябински, – подмечает оборачиваясь в мою сторону.

– Ты решил перебрать все часовые пояса? – хмыкаю.

– Такими темпами ты только его и встретишь, – отрываясь от беседы с Машей, подбрасывает дровишек в костер Рязань.

– Да ну вас, – отмахивается Кислый, наливая себе снова. – Кто со мной? – спрашивает ища поддержки у коллег.

Но желающих не оказывается, никто не желает нахлестаться. У нас на завтра большие планы и каждому потребуется свежая голова.

– Воу-воу, потише, – Тихий выхватывает у него рюмку буквально за секунду до того, как Кислый отправит ее содержимое в рот. – Погоди три минуты, сейчас будем отмечать, – остужает пыл закипающего друга.

Ох, это предательство близких… Смотрю на Санька и убеждаюсь, что к черту эту любовь.

Усаживаюсь за стол, мне достается место напротив Маши и едва я вижу ее, как все остальное перестает иметь смысл.

Красивая такая… Охренеть можно!

– Красный тебе идет, – говорю смотря прямо на девушку.

На фоне яркой Маши Золотареву даже не видать. На удивление, она на сегодня довольно скромна.

– Спасибо, – шелестит одними губами, а у самой щеки становятся под цвет платья.

– Это не красный, – не замечая происходящей между нами химии встревает Золотарева.

– А какой же? – спрашиваю с четким подколом.

– Пурпурный, – умничая поправляет меня.

– Ну-ну, – хмыкаю равнодушно и тянусь за салатником, параллельно осматривая шикарно накрытый стол.

Интересно, что из этого готовила Маша, а что Лера? Мне отчего-то хочется перепробовать все, к чему касалась рука Елкикой. Интересно, она готовит так же вкусно, как феерично попадает в неприятности? Даже если на половину так, то будет неплохо.

– У всех налито? – взяв на себя роль старшего Малышев поднимается из-за стола и пробегается взглядом по рюмкам-бокалам.

– Да! – не сговариваясь отвечаем.

– Тогда, – он приподнимает руку с хрусталем, делает многозначительную паузу. Выжидает.

Часы пробиваюсь десять вечера.

– С Новым годом! – голосит, что есть мочи Кисляков.

– Ура! Ура! Ураааа! – выкрикиваем троекратное, чокаемся бокалами, выпиваем до дна.

Где-то неподалёку взрываются фейерверки, девчонки радостно пищат и со всех ног бросаются к окну, мы же с мужиками недовольно переглядываемся.

Ну просили же… Предупреждали…

Ничему народ не учит.

– Давайте позвоним Крапивину, – предлагает Тихий.

– Ему самое время с тобой говорить, – скептически хмыкает Малышев.

– Какой красивый салют! – восторженно ахает Золотарёва и словно ребёнок хлопает в ладоши. Тихомиров и Малышев пожирают Лерку глазами. – Мальчики, ну чего вы сидите? – искренне недоумевает. – Смотрите скорее! Можно пользоваться за чужой счёт красотой, – хихикает.

– Не до красоты сейчас, – обрубаю прекрасно понимая, насколько всё хреново может быть из-за банальной человеческой тупости.

– Да ну вас, – фыркает Лерка и отворачивается к окну.

На улице кто-то явно не жалеет своих денег запуская в небо ракету за ракетой и не думая о безопасности других. Запускающий фейерверки даже не думает, что минутное удовольствие может стоить людям жизни.

– На ловца и зверь бежит, – хмыкает Леха. – Здорово, Крапива! Ты как там, бро? – спрашивает в трубку.

Вижу выражение лица Тихого и смеюсь.

–-Егор предлагает пойти набить морды? – ржу слушая отборный русский мат, доносящийся из динамика.

Парни смотрят на фейерверк за окном. Их лица суровы, даже Кислый, кажется, протрезвел.

– Если это поможет, то я, в принципе, не против, – заключает Рязань.

– Да я тоже, – подхватывает Саня поднимаясь из-за стола.

– Сидеть! — раздаётся громкий приказ Малышева. – У вас отпуск. Сидите и расслабляйтесь, – поочерёдно очерчивает каждого из нас суровым взглядом, против которого не попрешь как ни крути. – Никакой самодеятельности. Всем понятно?

Киваем.

– Не хватало ещё запятнать мундир, – бросает перед тем, как опрокинуть в себя стопку. – За чистое небо в новогоднюю ночь! – заявляет с небольшим опозданием. Порция-то уже в нём.

Изо всех сил стараясь не смотреть на Машу, ем, шучу и общаюсь с друзьями. Отметив Екатеринбург, Челябинск и Уфу, мы дожидаемся Саратов и Самару, а после решаем выйти на улицу, чтобы немного проветрить мозги.

– Тох, Леркина подружка с тебя глаз не сводит, – говорит Тихий дождавшись, когда нас никто не услышит.

– И что? Хочет-пусть смотрит, мне пофигу, – отмахиваюсь от его слов.

– Ты чего теряешься? Красивая ж баба, – сам того не подозревая Леха вызывает в моей груди ревность. Я с трудом сдерживаю накатывающий гнев. – Смотри, Рязань её быстро оприходует.

– Пусть попытается, коль конечности лишние, – произношу с трудом узнавая собственный голос. Он аж звенит от гнева, но мне наплевать. – Маша и Лера неприкосновенны, – напоминаю суровую истину. – Тронем девчонок хоть пальцем, Золотой нас на куски порвёт.

Не знаю для кого я сейчас это произношу больше, для Тихомирова или для себя. Мне до одури понравилась Машка, но ведь такой девушке нужны другие отношения. Не те, которые я могу ей предложить.

– Судя по всему, Рязань это всё не сильно смущает, – бросает кивая в сторону Маши и маячащего рядом с ней Витька. – Смотри, он не станет церемониться. Нальет с три короба, отымеет и будет таков.

Вскипаю мгновенно. Тихомиров даже не успевает договорить.

– Думаешь я слепой и не вижу, что ты не сводишь глаз с Золотаревой? – скалясь бросаю ответочку. От одной мысли что Рязанцев вскружит Маше голову, а потом тупо кинет, внутри всё горит. – Тебя ленивый только не пропалил, – предупреждаю его.

– Смотреть на сестру Золотого запрета не было, – ловко парирует и взглядом находит девчонку в толпе.

Лера мило улыбаясь беседует с Малышевым, тот приобнимает девушку за талию и чём-то с ней делится. Она заинтересованно слушает, кивает.

Тихий становится мрачнее тучи.

– Пойду-ка, узнаю чего такого увлекательного говорит командир, – удаляясь кидает через плечо.

Я же бросаю на Машу с Рязанцевым беглый взгляд, закипаю сильнее, разворачиваюсь на сто восемьдесят и ухожу в дом. Если сейчас подойду к ним, то Витек получит на роже, а я не тот человек, кто испортит Новый год.

– Тох, ты чего такой кислый? – едва добираюсь до кухни, прилетает от Санька.

Судя по мокрым волосам, он только вышел из холодного душа, после которого неплохо протрезвел.

– Кислый у нас один. И это ты, – произношу нашу старую шутку, он усмехается.

– Судя по твоей роже, сегодня ты меня заменил.