Глава двадцать девятая · Явь

Так и дошли до края деревни. Вениамин встречал у калитки. Шагнул к Лизе навстречу, за плечи схватил. Хотел видно потрясти хорошенько, чтоб мозги на место встали, но неожиданно для себя самого обнял и прижал бедовую голову к груди, та даже пикнуть не успела.

— Не смей так больше меня пугать. Лучше ругайся, прогоняй, но не пропадай пожалуйста. Я тебя на цепь посажу в башню и буду охранять, как самый страшный дракон. Ничего не закончилось. Будь вдвойне осторожна, я не готов еще и тебя потерять.

От немногословного Вени дождаться такой речи, это как снеговика в июле на улице увидеть. Лиза только кивала в рубашку, боясь пошевелиться. Раздавит еще.

— Я больше не буду.

— Будешь. То я тебя не знаю.

Вся компания деликатно обошла парочку и спряталась за забором, стараясь не нарушать сцену примирения.

— Ну что мир?

— Угу. Я не хотела никого испугать. Милка пошла и я за ней. Там правда нас никто не тронет, там безопасно. Это наш лес,понимаешь, мой и Милкин.

— Нет, не понимаю. Я очень хочу понять, но ты не пускаешь дальше порога. Как заслужить твое доверие? Что еще надо сделать, чтобы ты перестала видеть во мне только рабочий инструмент? Я живой человек, не робот, у меня тоже чувства есть. Понимаешь? К тебе чувства Лиз. Молчишь? Испугал? Ладно,давай забудем. Лишнего наговорил. Пошли.

Опустил руки, развернулся и пошел к калитке. Все такой же несгибаемый и прямой как железный лом.

— Да я как бы не против. Просто сама дура в себе разобраться не могу.

Под нос пробормотала Лизавета, делая шаг следом за мужчиной, которому доверяла больше, чем была готова.

— Я подожду.

Еще и услышал, внимательный, гад такой. Подмигнул пропуская хозяйку первой и пошел рядом, едва касаясь рукавом пиджака.

— Ну что голубки? Помирилися, а ли за крапивой идти, чтоб дурь из башки выбить наконец-то?

— Не будем доводить до крайностей Василий Акимович. Елизавета Петровна впредь будет осторожнее. Мы обо всем договорились.

— Угу,- сказала та самая Петровна, подсаживаясь к деду поближе и отнимая у него ножик, чем грибы чистил. — Давай я сама. Отдохни уже, итак нагуляли тебя дальше некуда.

Весь Лизаветин табор сидел на сдвинутых скамейках и перебирал огромную гору сморчков, что там щедро отсыпал лес. Ленку отправили на кухню — жарить картошку, а Васька прыгала кругами снимая грибное изобилие.

— Да куда ж тебе ножик-то. Отдай обратно. Не сломаешь, так порежешься. Ты куда ножки то отчекрыживаешь? Они ж самые вкуссные! Сядь вот рядом, смотри как надо.

Веня снял пиджак, закатал рукава на белоснежной рубашке и молча взяв со стола ничейный ножик тоже принялся за грибы. Смотреть, как его безупречный костюм мнется и на брюки летит лесной мусор было странно. Но поступок в компании оценили. Молчавшие было гости, стали опять подшучивать друг над другом, а когда юрист вытащил сросшийся гриб непристойного вида и с довольным видом стал его рассматривать,то и вовсе все растаяли. Как не было утренней ссоры. милые бранятся, только тешатся, а ты не влезай, целее будешь.

Все началось со снятых часов. Нет, началось все с того, что очередной таз у Акимыча был больше похож на ванную круглую и донырнуть до дна не замочив рукава не удавалось никому. Вениамин и снял часы, чтоб сподручнее было. Положил на стол за спиной и дальше продолжил с грибами возиться. Лиза только черную тень увидела за спиной. Ахнула, а пернатый ворюга уже цапнул блестящий браслет и на крышу уселся.

— Кеша! Верни на место!

— Кар!

Довольно ответил вредитель, укладывая дорогую цацку на конек и примериваясь клювом, чтоб разобрать новую игрушку.

— Отдай часы!

Как Вениамин оказался у дома на стремянке, что утром таскали козьи спасатели никто так и не понял. Сноровисто взбираясь на самый верх, взмахивал рукой, чтоб не дать свершится акту вандализма над хронометром.

Лиза хотела было крикнуть, что крылатого грабителя так не поймаешь, но только с ужасом наблюдала, как покосившаяся лестница начинает стремительно соскальзывать по шиферу вбок.

Дальше все происходило, как в замедленной киносъемке. Какие-то несвязанные с собой кадры и только летящий над деревней крик Лизаветы:

Не-е-е-е-е-т!

Вот она вскакивает ногой задевая таз с остатками воды и грибов.

Н-е-е-е-е-т!

Ворон взмахивает крыльями, поднимаясь над коньком.

Н-е-е-е-т!

Лестница продолжает свое скольжение вдоль ската крыши. Спина в белой рубашке напряжена, рука безуспешно пытается ухватиться за край кровли.

Н-е-е-т!

Лиза летит через поставленную скамейку лицом и руками вперед, не отрывая глаз от вытянувшейся на стремянке фигуры, не веря, что ее мужчина так бестолково сейчас грохнется с этой дурацкой лестницы, так и не услышав ее, не поняв, что он для нее значит. Мимо пролетают руки, пытающиеся поймать ее у самой земли.

Нет!

Удар о землю вышел сокрушающий. Меркнущим сознанием слышит только «Кар!» чувствует упавшие в руку с высоты часы. Темнота.