Глава 20. Плата за жизнь

Почему-то меня везли не на лежанке, и даже не на сиденье, а несли на руках. Зато дышалось все легче, а боль начала уходить, становиться менее плотной, стекать с поверхности кожи в кости. И я, наконец, начала чувствовать ладони и ступни. Они у меня были.

Из машины меня тоже вытащили на руках.

- Кортик, - прошептала я.

- Дэс! Я тут! Мы тебя нашли. Мы все больницы и полицейские участки обегали, но нашли. Поисковик, заряженный твоим волосом из расчески, показывал, что ты в городе, но не давал направление. Мы почти отчаялись, и вдруг… Счастье какое.

Да уж, счастья непомерно много, мне и не поднять столько.

- Где я? Мне больно, дай таблетку.

- Мы в гадательном салоне, у тебя дома. Дэс, тут такое дело, лекарства не помогут. Я пока воды разогрею, то-се. А Брэн все объяснит.

Брэн. Вот значит кто держат меня все это время на руках. Фэйри. Я слабо дернулась и протестующе захрипела.

- Убери руки.

- Нельзя, - глухо сказал осенний, - ты без магии сейчас долго не продержишься, снова в Купель уйдешь. А ваши воды не лечат, и силу не возвращают. Во имя Холмов, почему ты решила возродиться в человеческом городе? Сиды сами решают, где их земля, вода какого Холма родная.

- Ты ответил. Моя земля здесь. Купель?

Мысли смешались. Какая Купель, я была уверена, что Йовиль бросил меня умирать, маскируя под одну из мертвых девушек, а я выжила ему назло. Брэн ошибается, я не могу быть фэйри. Бред какой-то. Нет!

- Я человек.

- Кортик нашел твое тело в подворотне, недалеко от ИтамИтут. Бездыханное тело, Дэс. Снял браслеты, чтобы привести к тебе подруг, они же его не слышат, хотел приманить их. Но, когда начал снимать, ты стала рассыпаться, как перерождающийся фэйри. Пришлось заряжать поисковик и искать снова. Гордись, птичка, ты наша, просто выросла среди людей.

Он поднял мою руку, поглаживая кожу ниже локтя, но я ничего не увидела, кроме мельтешащих перед глазами мутных пятен.

Поэтому я закрыла глаза и задала интересующий меня вопрос:

- Почему ты не спрашиваешь как я умерла?

- Это не спрашивают, - сказал Брэн, он продолжал водить по мне пальцами, то по лицу, то по рукам, словно не мог остановиться. – Это личное. Мы не настолько хорошо с тобой знакомы.

Потрясающе. Убили, с кем не бывает, зачем расспрашивать о чужих секретах. Но кое в чем сид прав, эта смерть – действительно в некоторой степени личное, между Йовилем и мной, между фэйри и человеком. Потому что хоть триста раз я поднимусь из купели, но останусь человеком.

- Почему я так слаба? Мне нужно подняться.

- Ты не сможешь, - сказал сид, - в вашем человеческом озере ты не получила магию. Кортик сказал, что ты очень плохо воспримешь эту новость, и он не будет присутствовать, когда ты ее услышишь. Чтобы напитать тебя, придется открыть флер, полностью.

Он держал меня как ребенка, нежно, заботливо склоняясь. Как я ни пыталась вспомнить лицо принца, родителей, даже веселый хохолок Кортика - ничего не получалось. В памяти всплывали только подернутые легкой дымкой печали глаза Йовиля. И меня заполняла ненависть.

- Ты совсем пустая, Дэс. Если тебя не напитать, ты уйдешь в Купель. Придется опять тебя искать и, возможно, мы не сможем найти твое тело, так как перерождение станет все более непредсказуемым и растянутым по срокам.

Значит, я скоро уйду в небытие. Потом окажусь в воде, не доползу за берега и погибну. Снова появлюсь в воде, которая не является полноценной Купелью, не сможет подарить мне сил, и, постепенно, уйду в бесконечные столетия перерождений в боли и бессилии.

Но если Брэндилах откроет своей флер… Он принц королевской крови, сильнее Йовиля. Смогу я ему противостоять?

- Ты возьмешь меня?

- Да, иначе не напитать пустую, ссохшуюся оболочку. Я сделаю это с радостью.

А вот тут я ни капли не удивлена, помнится, я заинтересовала осеннего принца сразу, с первого взгляда. И фэйри не лгут. Мне сейчас прямым текстом, без прикрас сообщают, что моя жизнь и судьба зависит от простого решения. Приму ли я его? О чем речь. Без грана сомнений.

- Сиятельный. Мне обязательно выказывать вам симпатии в процессе или достаточно будет потерпеть?

Жаль, я не видела его лица. Некоторое время принц явно не знал, что ответить. Сначала он выдохнул, резко, словно его двинули под дых. Потом недоуменно хмыкнул. Пальцы, все это время, неустанно меня поглаживающие, замерли и оттарабанили озадаченную дробь.

- То есть - потерпеть? – осторожно спросил принц. – Разве ты меня не желаешь? Все эти взгляды в ресторане, касание рук при встрече, изменение цвета волос с помощью артефакт иллюзии. Ты же откровенно выказывала ко мне симпатию.

- Сейчас ее нет, - прокаркала я, - видите ли, я недавно умерла и это не добавило мне расположения к фэйри. Поэтому ничего, кроме собственного присутствия, не могу обещать. Такие условия вас устроят?

Фэйри тихо, чуть рвано рассмеялся. Меня прижали крепче.

- Ты знаешь, что ты рыжая сейчас? Наш Холм, наша кровь. Скорее всего тебя подбросили по ошибке, мы подменышей не держим. И я даже рад, что так произошло, потому что столько эмоций, которые ты разбрасываешь, ни у кого я не чувствовал. Достойное приобретение Осени. Меня полностью устраивают твои условия, Дэстини. Я согласен.

Он встал и положил меня на узкую кровать, осторожно, словно обращался с хрупким, легко ломающимся предметом, наверное, я им и была. Закрыв глаза, я вздохнула и решила – другие пережили, и я переживу.

Когда принц отстранился, чтобы расстегнуть на мне и себе одежду, вернулась боль, и я сдержано застонала сквозь зубы. Брэн сразу прижался щекой о щеку и некоторое время не двигался.

После этого я, наконец, почувствовала флер, тонкими струйками парящий вокруг. Почему-то он не вдавливался, не влезал в меня навязчиво и грубо как я помнила по знакомству с ним, а скорее играл, танцуя у самой кожи.

- Ты почти меня не принимаешь, почему? – прошептал фэйри, касаясь моих губ едва ощутимым шелковым поцелуем.

Потом еще раз, бережно прихватывая верхнюю губу. Теплое яблочное дыхание смешалось с моим, согревая и неожиданно расслабляя.

Поцелуи Йовиля всегда заставляли меня натягиваться в звенящую струну. Оказалось, можно и по-другому, вот так, без давления, безопасно. Касания становились все длительнее, но были все так же тихи. И уже я сама приподняла подбородок, чтобы быстрее встретить его нежные губы.

Флер начал едва ощутимо покалывать, поднимая волоски на моем теле. Теплые пальцы огладили горло, и я вздрогнула, невольно вспоминая воздушную невидимую петлю, забравшую мою жизнь. Но ладонь тут же двинулась вниз, накрывая ключицы, и поцелуй снова увлек меня в забытье.

Иногда воздуха совсем не оставалось, тогда мы отстранялись на пару миллиметров и отдыхали, чувствуя, как дыхание продолжает течь между нами. Опираясь на локти, Брэн иногда опускал голову и целовал мою шею, углублялся носом в ямочку за ухом, ловил губами и играл с мочкой. Минуты или даже часы тянулись неопределенно, искаженно странно.

Мелькнула мысль, что от меня, наверное, сильно пахнет спиртом, которым протирали медсестры, а волосы, скорее всего, высохли жгутами. Мелькнула и пропала. Потому что вдруг знакомо закружилась голова, щекочущие потоки быстрее задвигались и разгорячили кожу. Замелькали перед глазами пятна, а затем остановились и проявились очертаниями, еще покачивающимися в маревном, но вполне узнаваемом мире. Я начала принимать флер.

Сид тихо застонал, уткнувшись лицом мне в шею, его тело напряглось одновременно с полным расслаблением моего. Положив руку Брэну на затылок, я улыбнулась в знакомый потолок. В принципе начало прошло неплохо, кое-что мне даже понравилось.

Губы принца опустились ниже, и я опять потеряла контроль над мыслями, уплывая в приятную негу. Каждое касание усиливало флер, отличающийся от магии полицейского. Там был поток огня, а здесь задевание струн, флер Брэна массировал быстрыми прикосновениями, пощипыванием и даже прикусыванием пузырьковой ванны с шампанским. Хотелось улыбаться и вцепляться сильнее.

Он вобрал в рот вершинку груди, втянул, поглаживая языком. И я услышала свой громкий вздох. Неужели он делает это специально? Хочет, чтобы я не просто терпела, но и участвовала?

Тонкая ткань подола потянулась наверх, я почувствовала бедром горячую подглаживающую руку, рассылающую крошечные молнии удовольствия. Пальцы накрыли полоску трусиков, двинулись по ней вверх-вниз, ахнув, я собрала в горсть хлопок простыни.

Мы поплыли в его ауре, укутанные потрескивающим искрами коконом флера. На узкой кушетке, где я проводила случайные ночи вне дома, в салоне, еще не ставшим родным.

Меня легко, словно пушинку, перекинули наверх. Мир перевернулся, но на широкой груди Брэна лежать было еще удобнее. Вот только почти случившееся удовольствие, буквально рядом, от нашего переворота выскользнуло в последнее мгновение, вызвав у меня недовольное ворчание.

- Десайли-мурун, мой огонек, - прошептал сид и обнял, потянувшись за еще одним поцелуем.

Я пила из его губ освежающий поток флера, вкушала головокружительным напитком, прижимаясь к телу осеннего фэйри.

Он качнул меня, подсказывая, я ахнула от пронзившего острого чувства наслаждения. Небольшое движение, и стремительные разряды пронизали мое тело. Беспомощно крича в ловящие меня губы принца, я окрасила ранее полупрозрачный ореол вокруг нас в сверкающий серебристый свет. Он задрожал, заискрил и… разлетелся осколками по всей комнате, оседая на полках, ящиках и картинах мигающими огоньками.

Флер медленно рассеялся, оставляя волшебную легкость, настроение приподнятости.

- А разве мы…? – осторожно спросила я, отдышавшись.

- Нет, мы вместе – нет, - сообщил Брэн, открывая глаза. Два кольца, золотое и серебряное, переливаясь расплавленной ртутью, крутились в противоположных направлениях по радужке. Фэйри погладил меня по рыжим прядям и счастливо улыбнулся, - ты уже напиталась, а я никогда столько эмоций не ощущал. Просто радуга чувств, словно ты не сид, а полукровка, но они не возрождаются в купели. Я подумал… хочу, чтобы ты по-настоящему захотела, не только для того, чтобы выжить. Сейчас тебе хватит для самостоятельного восстановления сил и питания, не обязательно полное соитие. Но, если настаиваешь, мы можем продолжить.

Его заинтересованность была ощутима и дарила удивительно приятные ощущения. В брюках мужское естество мне понравилось намного больше, чем в открытом виде. Но к продолжению любовных игр по собственной инициативе с полузнакомым парнем, причем уже без серьезной причины, я не была готова.

- Что ты, все отлично, - быстро уверила я, - совершенно не настаиваю.

Мне вдруг стало отчаянно стыдно, я прижала лицо к его груди и тут же отпрянула, почувствовав шелковую обнаженную кожу. Ох. Мы были расстегнуты и, моя грудь прижималась к мужскому телу без всяких преград.

Брэндидах рассмеялся, тихо, словно камешки застучали по воде:

- Впервые меня не хочет свободная девушка. Странное ощущение, огонек. Как вызов достойного противника.

Прищурившись, он жадно смотрел, как я, краснея, застегиваюсь и встаю с кушетки. Поднялся сам единым слитным движением, которое я запомнила еще в ресторане. Секунда и он стоит рядом.

- Позволь.

Мои подрагивающие пальцы отстранили, он быстро застегнул пуговички, напоследок ласково погладив пальцем кожу и вызвав стайку мурашек.

Сам он привел одежду в порядок просто проведя рукой, пуговицы застегивались сами. У меня невольно закралось сомнение, почему же нельзя было проделать то же самое с моей одеждой.

- Брэн. Я знаю, что это говорить нельзя, но скажу. Спасибо тебе.

Он замер, заледенев телом, и медленно поднял голову, бросив на меня острый, напряженный взгляд. Его глаза, уже спокойно янтарные, снова блеснули горячей расплавленной ртутью.

- Какое искушение, огонек. Что же ты делаешь…

но передо мной предстал настоящий высший фэйри. С безмятежным, ничего не говорящим лицом, величественный и далекий.

- По букве Валь-де-валь как сид, я не могу простить подаренную благодарность, Дэстини, поэтому я ее принимаю. По праву сильнейшего я заберу у тебя услугу, равную твоей жизни, но с отсрочкой. Мне надо подумать.

Он обвел глаза скромное хозяйственное помещение, ставшее нашей спальней, ряды полок с ящиками, груды картин и масок. Губы его сжались плотнее, и больше не сказав мне ни слова, принц Осени, Наследник Короны Брэндилах ушел.

Как я не вслушивалась, не смогла услышать ни шагов в коридоре, ни хлопка входной двери. Высокопоставленный фэйри передвигался как тень. Интересно, как его Кортик уговорил мне помочь, какие аргументы вообще могут подействовать на таких как он.

Неуверенно покачиваясь, уже не слабая, а скорее дезориентированная, я вышла на кухню.

Кортес дрых. Сидел на спинке стула, нахохлившийся и одинокий. Все его тельце покрывали мелкие беленькие перышки, смешные и умилительные. Я подошла и тихо села на соседний стул. Мой маленький защитник. Единственный друг, заботящийся обо мне без всякий условий, без-условно.

Он метался по ночному городу в моих поисках, хватался за любые зацепки, договаривался, уговаривал и убеждал. Спасал меня, свою нерадивую подругу. И спас. Поспи, Кортик, отдохни от этого дня.

Поднявшись, я тихонечко пошла в прихожую, чтобы проверить замок на двери.

Между моим человеческим честным «спасибо» и фэйри-правилами всегда будет находиться закрытая дверь. Не верю, что я превращусь у нечто ушастое и бессердечное. Не быть этому, что бы там себе не думал принц с серебряно-золотыми глазами. Принц, которому я теперь должна, заслуженно, чего уж, должна свою жизнь.

Уже укладываясь на кушетку, я особенно тщательно взбила подушку, всю пропахшую яблоками. Через пару минут, ворочаясь, дергая за наволочку, недоумевая что ж мне так мешает, почувствовала ладонью странное.

Под пальцами подергивались тоненькие, тянущиеся и гнущиеся в обе стороны длинные кончики моих собственных ушей.