Глава 18

Говорят, вся наша жизнь — игра, а мы в ней все актёры. Если это действительно так, то мне выпала поистине жестокая роль. А ведь раньше я мечтала о приключениях. Правда, совсем не таких. И уж точно не грезила о том, чтобы парень, которого я успела полюбить за два месяца, умер у меня на руках.

Как-то это слишком нечестно: ни по отношению ко мне, ни уж точно ни по отношению к нему!

С того дня прошла неделя…

Я побывала на похоронах Кости, где только чудом не скатилась в истерику. Вообще не понимала происходящего толком. Стояла под ручку с мамой и смотрела на чёрный гроб, обитый красным бархатом изнутри, в котором покоился Костик. Кожа его была бледна, а лицо хранило безмятежное выражение, словно тот спал.

Помню, как половина присутствующих взирала на него с полнейшим равнодушием во взорах.

Как мне хотелось накинуться на них и выцарапать им глаза! Лицемеры!

Волна неприязни была так высока, что я поспешила уйти оттуда, как только церемония прощания была окончена. Естественно, ни на какие поминки я не поехала. Насколько знаю, родители Кости так же отправились домой оплакивать своё горе наедине друг с другом. Разница в том, что у них были они сами, а у меня — никого. От мамы я устала ещё в первые два дня, заперевшись в комнате, чтобы та только больше не лезла ко мне. Папа… это папа. Он пропадал на работе. Как и всегда. Только однажды подошёл и попытался убедить меня в том, что жизнь на этом не закончена и надо двигаться дальше. Вот только на словах это всегда так выглядит легко и просто, а на деле… Мне будто в сердце вонзили тупой нож и медленно проворачивали, засовывая глубже.

Я не понимала, зачем я живу…

Почему я жива, а Костя — нет.

Это ведь за мной они приходили. Я им была нужна. И умереть должна была тоже я. Не он. А я… Зачем я выжила? Да и выжила ли? Можно ли назвать жизнью оболочку без души и чувств? Даже спустя месяц я так и не смогла вернуться к обыденной жизни. С каждым днём ощущение пустоты и ненужности росло во мне всё больше.

Я вернулась в школу, но не чувствовала себя больше к ней причастной. Место, где все либо делали вид, будто ничего не произошло, либо доставали расспросами о произошедшем, стало адом.

Идиоты!

Услышав подобное в первый раз, я затеяла драку и из школы меня забирала мама, прямо из кабинета директора. Мне было всё равно. Как и в последующие разы, которых было не мало.

Мама пробовала со мной говорить, запирала дома, но я всё равно сбегала на улицу, где в одиночестве долго бродила по местам, где мы часто бывали с Костей. Меня даже к психологу записали. Будто эта старая карга могла хоть отдалённо понять, что я чувствую. Даже когда я ей рассказала, посмотрела на меня с лицемерным сочувствием и дала какое-то глупое задание, которое я даже не думала выполнять. К чёрту всё! И всех.

Врут те, кто говорят, будто время и разговоры лечат. Нет. Они просто глубже загоняют твою боль, не давая ей разрастись шире. Слабаки! Я же пропитывалась ею насквозь. Она текла по моим венам, концентрацией чистейшего яда, отравляющего разум своими токсинами. И как бы странно то ни звучало, именно так я чувствовала себя живой. В моменты, когда физическая боль перебивала душевную.

Я познакомилась с компанией парней и девчонок не самой приятной наружности, став пропадать с ними чуть ли не с утра до позднего вечера. Иногда вовсе не возвращалась домой. С ними мне было хорошо. Они не лезли в душу, отвлекали своим шумом и помогали забыться. Не без помощи алкоголя, конечно. Пару раз меня доставляла домой полиция. А может и не пару. Мне было плевать. Пусть просто не трогают меня. А ещё у меня появился особенный друг.

Кирилл совсем не похож на Костю. Но в этом его плюс. Он зовёт меня своей малышкой и позволяет делать всё, что хочется. Старше на два года и немного не в ладах с законом, но при этом по-своему заботливый. Между нами ничего нет, и это к лучшему. Не уверена, что вообще теперь когда-нибудь смогу посмотреть на другого парня.

Кирилл любитель рассекать город на байке, и я часто сидела на нём за его спиной. И это ни с чем не сравнимое ощущение. Когда под тобой рычит железный зверь, ветер дышит в лицо, того и гляди столкнёт на асфальт, а ты, раскинув руки в сторону, летишь навстречу свободе.

Благодаря ему, я стала зависима от адреналина. И вскоре мне стало мало его. Но, каким бы Кирилл не был плохим парнем, у него имелись свои пунктики насчёт безопасности. В какой-то момент я поняла, что для меня он слишком осторожным.

Так я лишилась ещё одного друга. Но едва ли о том жалела.

В конце концов, рисковать можно по-разному. Например, бродить одной по тёмным улицам района. Раз я кому-то нужна, пусть приходит и забирает. Вот только за мной так никто и не пришёл. Родители и те больше не скандалили со мной как раньше, просто смотрели на меня с неприкрытым разочарованием. Злило ли это меня? Нет. Абсолютно плевать. Не нравится если, я всегда могу уйти насовсем.

Всё изменилось в начале апреля, за несколько дней до каникул.

В один из особенно тёплых дней я блуждала по окраине города. С одной стороны подмигивали окнами новостройки, а с другой до самого горизонта располагался пустырь, поделенный длинной и широкой магистралью.

Я шла, не особо разбираясь, куда именно. Просто топтала обочину дороги с малочисленными автомобилями. Пока мой путь не преградил чёрный внедорожник с незнакомыми номерами. Невольно обернулась назад, раздумывая, успею ли сбежать.

Не успела. Открылась дверца в приглашении, а затем изнутри послышался голос:

— Садись.

Чуть сердце в пятки не ушло, пока я не признала в мужском голосе Северьяна.

— Мне долго ждать? — поторопил меня блондин.

И я, тяжело вздохнув, полезла в салон.

И как только узнал, где я? Или просто мимо проезжал, увидел и остановился? Всё может быть, но в совпадение не верилось от слова совсем. Хотя сидящий напротив незнакомец вполне вписывался во вторую теорию. При близком рассмотрении он оказался довольно взрослым дядькой. Наверное, по возрасту был как мой отец. Высокий, мощный, широкоплечий. Тёмные волосы коротко стрижены. Цвет глаз рассмотреть в темноте салона не удалось, но вроде как тёмные. Наверное, карие. Одет он был в дорогой классический костюм. Как и Северьян.

— Она? — вдруг поинтересовался незнакомец, одарив меня внимательным взором с головы до ног и обратно.

— Она, — поморщился Северьян. — Магнит ходячий для неприятностей.

— Эй, — возмутилась тут же. — Я не виновата, что всё плохое происходит там, где я хожу.

— Я и говорю, магнит ты.

Блондин приподнял брови, насмешливо глядя на меня, а я… предпочла промолчать. В конце концов, он прав, только не обязательно мне об этом напоминать. И без того не забывала… Повернулась, чтобы уйти, и тут же оказалась прижата за плечи к сильному телу мужчины. Пришлось послушно замереть на месте.

— Уверен, что не хочешь рискнуть? Так и правда было бы проще. Тем более, он уже заинтересовался.

— Я уже сказал, — напрягся Северьян, а ладонь на моём плече сжалась почти до боли.

Пришлось губу прикусить, чтобы не выдать себя. И вообще дыхание затаила в ожидании продолжения. Уж слишком интересно стало понять, о чём ведётся речь.

— Ты понимаешь, что срываешь операцию своим упрямством? — уже сурово ответил его друг.

— Добавь мне ещё пару лет отработки, — нисколько не проникся Северьян.

— Учти, если из-за твоих привязанностей мы провалим дело, даже я не смогу тебя защитить.

— Я помню.

— Надеюсь, — ещё больше помрачнел незнакомец и, не дожидаясь ответа, выбрался из автомобиля, оставив меня наедине с блондином. С ним и его водителем. Который не спешил заводить двигатель и возобновлять движение.

— Теперь ты, — задумчиво протянул Северьян, ослабляя хватку, но не убирая руку с плеч. — Расскажешь?

Я горько улыбнулась и отвернулась к окну, глядя на проплывающий по ту сторону пейзаж. Что ему говорить? И сам всё знает. Удивительно, что при таком раскладе его люди не мешали мне катиться в бездну. И почему он сам не пришёл, если его так уж волновала моя судьба?

— Не хочешь, значит, — правильно расценил мой молчание Северьян. — Обиделась на меня? — поинтересовался уже тише.

Показалось, с нотками вины даже.

— А есть за что? — полюбопытствовала, вновь взглянув на него.

Но внешне мужчина выглядел, как и всегда, безучастным к происходящему.

— Думаю, есть. Например, из-за того подарка, что я передал с твоей бывшей подружкой, — выдал он неожиданную для меня вещь.

Я ведь и не вспоминала о том всё это время. Вот и пожала плечами. Да, когда-то была обижена, наверное, но сейчас меня это мало волновало.

— Да знаю я всё, — вздохнул он, притягивая к себе ближе. — Знаю, что ты злишься на меня, что не защитил сразу. Но ты просто пойми, Свет, я ведь тоже не могу постоянно находиться рядом с тобой. У меня есть свои дела. И я подумать не мог, что с тобой может случиться такое…

Холодов потёр ладонью лицо, а я только сейчас заметила, насколько уставшим он действительно выглядел.

— Мы из кино возвращались, — неожиданно даже для самой себя стала ему пересказывать события того вечера. — Мама должна была нас встретить у дома. Костя предложил перебежать дорогу прям от остановки, пока нет машин, а я отказалась, — мой голос скатился до шёпота. — Моя вина. Это я уговорила его идти пешком. Если бы не я…

Мой голос задрожал и пропал вовсе. Я обхватила себя руками за плечи и беззвучно заплакала. Даже не обратила внимания, когда мужчина пересадил меня к себе на колени, прижимая к своей груди. Он что-то шептал, но мне было всё равно. Я не понимала ни слова, лишь слушала его тихий и уверенный тон, благодаря которому не позволяла себе скатиться до откровенной истерики. Прижалась теснее к его груди и прикрыла глаза. В его объятиях было тепло, уютно и спокойно. А ещё Северьян пах лесом. Точнее не он, а его туалетная вода. Но мне нравился этот аромат. Мягкий, ненавязчивый запах успокаивал, как и сам его обладатель.

— Ты не виновата, Свет, — расслышала его слова. — Не виновата. Не там, так в другом месте это случилось бы. У мальчишки не было и шанса избежать своей участи, — с сожалением проговорил блондин. — Он подставился. И сильно. Связался не с теми людьми. За что и поплатился.

— Подставился? — непонимающе уточнила.

— Да. Ему дали задание, и он его не выполнил. А люди, кому он дал обещание, такого не прощают. Этот город опутан паутиной криминала, куколка. Простым жителям этого не видно, а вот знающим… Жаль, что ты оказалась поймана в её сети, — вздохнул мужчина, коротко поцеловав меня в висок.

Кажется, даже сам не понял, что сделал это, пребывая в своих мыслях. Я же замерла в его руках, боясь спугнуть момент. Не хотелось, чтобы Северьян снова надел привычную ему маску отстранённости. Только сейчас поняла, что действительно ждала его прихода все эти недели. Надеялась на его появление, на помощь… Так глупо и так… глупо!

— Северьян? — позвала его тихонько.

— Что, куколка?

— Что за задание?

Северьян вот уже второй раз за встречу заметно напрягся.

— Ты не захочешь этого знать, — произнёс глухо. — Да и не нужно тебе лезть в это дерьмо. Живи на своей чистой половине.

— А если я не хочу? Если тёмная половина мне больше нравится?

— Ты сама не понимаешь, о чём говоришь, — уже с металлом в голосе отозвался Холодов. — У тебя есть возможность прожить спокойную жизнь. Так живи её. Не нужно лезть в петлю. И только потому, что жаждешь мести.

Что ж, я бы удивилась не пойми он истинную подоплёку моей невысказанной просьбы. И всё же.

— Научи меня.

С рук меня Северьян спустил. Не забыл и ремнём безопасности пристегнуть. И только после этого ответил надоевшее:

— Нет.

Рассмеялась, отвернувшись от него к окну.

— Я ведь и так уже в этом дерьме, — обозначила ситуацию его словами. — Так хоть защитить себя при случае смогу. И… мне страшно, — призналась едва слышно.

— Ты столько дней гуляла по всевозможным злачным местам, даже в компанию умудрилась забрести неподходящую. Не страшно было? — хмыкнул Северьян с грустью.

— Нет, — покачала головой. — Мне было всё равно.

Мужчина молчал некоторое время, а после всё же произнёс:

— Тебе не нужно учиться защите. Я тебя больше не оставлю, обещаю.

Можно ли удивить больше, чем Северьян этим своим заявлением? Нет. Хотя бы потому, что совершенно не ясно, для чего ему теперь нужно со мной возиться. В тот раз понятно, я стала свидетелем его злодеяний. А теперь…

— Почему?

Подняла на него взгляд, но в темноте салона рассмотреть ответный взор не было возможности. Его слова вновь разбередили рану и вернули надежду, которую я всячески уничтожала в себе всё это время. И это мне одновременно не нравилось и согревало душу.

— Потому что ты всё равно уже привлекла внимание кого не надо, — со вздохом признался Северьян. — Уж лучше ты будешь официально под моим присмотром, чем достанешься кому другому. Не все такие хорошие и благородные, как я, — фыркнул под конец.

— Ах, как это мило с вашей стороны, ваше благородное сиятельство, — елейным голоском протянула я в ответ.

— Тоже мне актриса, — рассмеялся Холод, расслабляясь.

— Скажешь мне, чьё внимание я привлекла? — задала интересующий меня вопрос.

— Нет, — ожидаемо послышалось от него. — Ни к чему. Меньше знаешь, дольше проживёшь. И больше я не хочу говорить с тобой на эту тему, — суровым тоном припечатал под конец речи.

Я же обиделась. Это ведь меня касается, значит, имею право знать. Сложила руки на груди и послала блондину хмурый взгляд, на что тот снова рассмеялся и даже по носу щёлкнул.

— Не дуйся, куколка. Я ведь правду говорю, не стоит тебе знать. Это опасно не только для тебя, но и для твоей семьи, — и прежде чем я успела хоть как-то переварить услышанное, продолжил: — Ты была когда-нибудь в лагере?

— Нет, а что?

— А хотела бы?

— Не знаю, — совсем растерялась.

— Тогда у тебя будет прекрасная возможность это узнать, — весело заявил Северьян. — А теперь давай уже вернём тебя домой. И, пожалуйста, Свет, давай без новых глупостей, ладно? Не рискуй больше своим здоровьем. Мои парни уже скоро выть начнут от того, что вместо дела, они ходят по пятам за тобой. Я им, конечно, пообещал увеличить выплату за прошедший месяц, но вырубать всяких извращенцев им уже порядком надоело.

— А я и не просила, — пробурчала, отворачиваясь.

Северьян не ответил. Вместо этого достал телефон и кому-то набрал. Уже вскоре к нам присоединилась какая-то женщина. Представилась она Зоей и всю дорогу развлекала всех нас всякими историями из своей, как она выразилась, молодости. Довольно прикольная тётка оказалась, в общем. Я даже расслабилась.

А вот домой заходила с ощущением содеянного преступления. Стыд заполонил разум, а память раз за разом подкидывала мне всё, что я успела натворить и наговорить родителям за последние недели. И если бы не сжимающая моё плечо рука Северьяна, то, наверное, позорно сбежала обратно в темноту ночи.

Мужчина, можно сказать, передал меня с рук на руки. Даже задержался, чтобы убедиться, что я не сбегу. В итоге приятных снов я желала троим: маме, папе и своему новому покровителю. Знала, что он ещё ненадолго задержался, даже после того, как я легла спать, потому что слышала его тихий голос, о чём-то беседующий с моими родителями. Так и заснула, под приглушённый разговор взрослых.

— Ты переводишь меня в обычную школу? С чего бы вдруг?

Хороший вопрос. Холод и сам им задавался. Зачем, правда, он лезет во всё это дерьмо. Тот же Захар ему прямо сказал, что нужно использовать выпавший шанс, а он… Оправдывал себя чувством вины. И впрямь ведь виноват перед куколкой. По его вине она вновь и вновь переживала не самые сладкие мгновения жизни. Вот бы понять ещё, зачем судьба их постоянно сталкивала. А то уже изрядно раздражать стало. Собственный интерес — втройне. С виду обычная девчонка неожиданно глубоко влезла под кожу за короткий промежуток времени. Он ей не соврал, когда сказал, что его парни уже воют от глупых затей своего начальника, но и убрать присмотр от девчонки не мог. Представлял, что случившееся тем вечером может повториться и в груди печь начинало. Хотелось весь мир спалить дотла, только бы девочке с глазами цвета моря никто не смог больше навредить. Идиотское желание. Которому он непонятно с чего поддавался. Снова и снова, подставляя под удар своих ребят. Может стоило её послушать и научить самообороне? Но она же тогда совсем страх потеряет. И без того натворила немало глупостей на волне злости за прошедший месяц. Пора бы её уже притормозить. Знакомство их с Максом показалось хорошим выходом. Хотя, глядя на наглого напыщенного юнца, так похожего на него самого, Холод уже жалел о своём решении. Но и отступать не в его правилах.

— Ты же сам постоянно жалуешься на учителей и придурков одноклассников, — пожал плечами. — Вот. Считай, я проникся.

Идиотская отмазка. Которую и Максим не оценил.

— Раньше тебя это не волновало. С чего вдруг сейчас забеспокоился? — усмехнулся брат скептически, сложив руки на груди, и откидываясь на спинку дивана гостиной, в которой они находились.

Старший из братьев ненадолго замолчал. Но в итоге сказал, как есть.

— Там учится одна девочка. Хочу, чтобы ты за ней присмотрел.

— Замечательно. Теперь я ещё и нянькой должен стать при какой-то малолетке, — скривился парень.

— Не волнуйся, она тебе понравится, — усмехнулся Холод. — И не малолетка она уже. Восемнадцать под Новый год стукнуло, как и тебе. Но не смей ей ни одного неприличного намёка сделать, понял? Лично удавлю!

— Для себя хранишь? — понимающе улыбнулся младший брат.

И Северьяну бы возразить и пацану доступно на пальцах всё объяснить, но он не стал. Зачем? Если так даже проще. Так Макс точно за ней присмотрит, как за собой.

— Что-то типа того, — заявил по итогу.

О том, как это воспримет сама Светозара, если брат вдруг проболтается, мужчина старался не задумываться. Тем более, впервые за последнее время он не жалел о сказанном. Всё остальное… и потом решить можно.