Глава 27

Просыпаться было тяжело. Всё тело болело, в горле першило, тошнило, а в голове словно били набатом в колокол. Неподалёку слышались приглушённые голоса. Вот только друзья это или чужие разобрать замутнённым сознанием не удавалось. Я то приходила в себя, то вновь ускользала во тьму беспамятства. Окончательно осознала, что жива, когда за окном была ночь.

Сколько прошло времени? Один день, два, неделя, месяц?

В голове никак не получалось воспроизвести последние события, но незнакомая обстановка маленькой комнаты, где я лежала на односпальной кровати у стены, заставляла цепенеть от страха.

Где я, с кем, что со мной?

Вопросы роились в сознании, пока я осматривалась вокруг. Стены помещения были оклеены бежевыми обоями. Два окна были открыты, и с занавесями на них весело игрался лёгкий ветерок. Я находилась в углу, возле постели стояла небольшая тумбочка с настольной лампой на ней. Дальше стояла ещё одна кровать, на которой спал… Северьян?

Попыталась приподняться на постели, но всё вдруг закружилось перед глазами, а ещё затошнило. Пришлось вернуться в прежнее положение. Чуть-чуть отдышавшись и придя в себя, попробовала вновь принять вертикальное положение корпуса. Медленно и аккуратно у меня всё же получилось исполнить задуманное. Но далось мне это очень сложно. Передохнув немного, спустила ноги с кровати на пол и снова замерла.

Что произошло? Отчего мне так плохо? Сколько бы ни старалась, но так и не могла вспомнить, что со мной случилось. Помню, что меня куда-то уводили от лагеря, а дальше пустота. Ни кто это сделал, ни для чего — ничего не могла понять. И лишь присутствие блондина вселяло уверенность, что ничего страшного не случилось. Вот только почему так плохо?

— Да что ж такое? — пробормотала, схватившись за голову.

Перед глазами всё кружилось, и я, не удержав равновесия на краю постели, полетела на пол. Моё падение сопроводил глухой стук, от которого резко подскочил на ноги Северьян. В одной руке его был зажат пистолет, во второй — нож. От неожиданного зрелища даже забыла, что только что страдала от плохого самочувствия.

Мужчина ещё несколько секунд рассматривал меня лежащую на полу, а после вдруг шумно выдохнул, откинул оружие в сторону на собственную постель и легко поднял меня на руки, усаживая обратно на кровать.

— Ты как? — поинтересовался он тихонько, убирая растрепавшиеся волосы с моего лица.

И столько в его голосе было участия, что я не удержалась и крепко обняла его. Мужские ладони аккуратно и не очень уверенно, но легли на мою спину, слегка поглаживая.

— Всё хорошо, Свет. Всё закончилось, — успокаивающе проговорил Северьян, отстраняясь.

Я всматривалась в его лицо и с прискорбием понимала, насколько же сильно я оказалась зависима от этого человека: от его заботы, внимания и просто присутствия в моей жизни. Смотрела в холодные голубые глаза, наполненные сейчас небывалым беспокойством, и упивалась моментом нашей нечаянной с ним близости. Так хотелось прикоснуться к блондину, почувствовать тепло кожи.

Ничего такого я конечно не сделала.

— Свет, всё хорошо?

— Да, — поспешила уверить, кивнув, за что поплатилась давящей болью в висках и приступом тошноты.

Шумно задышала, стараясь успокоить взбунтовавшийся организм.

— Я вижу, — недовольно отозвался Северьян, поднимаясь с постели. — Старайся не двигаться. Я принесу лекарства, — отдал распоряжение тоном, не терпящим возражений.

Впрочем, такой ерундой я и не собиралась заниматься. Лишь уточнила, что со мной случилось.

— Наркотик, — только и ответил, выходя из комнаты.

Я же осталась лежать и осмысливать ситуацию. То есть меня украли и накачали наркотиками, потому я ничего не помню? Но как меня спасли? Каким образом Северьян узнал, где меня искать? Ответы на свои вопросы я получила немного погодя. Когда мужчина вернулся через несколько минут со сладким чаем и таблетками от боли. Даже помог мне приподняться, усевшись позади и прижав к своей груди. Обхватил руками чашку с напитком, чтобы я её не уронила. Так мы и сидели, пока я медленно пила.

— Расскажешь, что произошло? — попросила, стараясь не шевелиться лишний раз в его руках.

Мужчина вздохнул и с ответом не спешил.

— Что ты помнишь? — наконец, переспросил он.

— Помню, как мы сидели привычной компанией у костра на той поляне в лесу, — начала восстанавливать события в хронологическом порядке, что было несколько затруднительно на самом деле. — Потом я отошла ненадолго, и… дальше никак, — вздохнула, сдаваясь.

— Я приехал по времени в момент твоего похищения. Макс сказал, в какую ты сторону ушла. Труда понять, куда тебя увели, не составило. С той стороны можно выйти только на одну дорогу, — Северьян замолчал, то ли обдумывая, что говорить, то ли просто задумавшись, что-то вспомнив. — Мы вас догнали и забрали тебя у тех наёмников, — закончил в двух словах свой рассказ.

— Наёмников? — удивилась. — Зачем я им понадобилась? — задала давно терзавший меня вопрос.

Мужчина вздохнул, пощекотав своим дыханием мою шею, а после и вовсе поднялся с постели, аккуратно уложив меня на подушку.

— Не им. Тому, кто тебя им заказал, — поджал губы и прежде чем успела возмутиться, продолжил: — Тебе нужно отдыхать.

— Кто заказал? — пробормотала растерянно.

Северьян ответил не сразу.

— Я слишком приблизил тебя к себе, — пояснил, но как-то абстрактно. — Некоторые решили, что тебя можно использовать против меня.

— Меня? — удивилась. — Но мы ведь почти не общаемся даже, только иногда и вынужденно, — нахмурилась.

— Кто-то посчитал этого достаточным и решил, что это что-то значит. Не волнуйся, я разберусь.

Голубые глаза затянуло стужей, стирая любой намёк на теплоту.

— Разберёшься как? — уточнила осторожно.

Хотя и без того догадывалась об ответе. И он мне откровенно не нравился. Не хватало ещё, чтобы из-за мести за моё похищение, Северьян сам пострадал.

— А вот это тебя уже точно не касается, — грубо отозвался Холодов, поднялся с постели. — Отдыхай, набирайся сил, после я верну тебя домой, — ушёл.

Я осталась лежать на месте, обиженная его ответом и тоном.

Невыносимый мужчина!

— Ну и ладно, у Макса спрошу потом, — пробурчала себе под нос.

Уж он-то мне всё расскажет, что знает!

Вот только кое-кто явно решил держать меня в изоляции. Дима — единственный, кто к нам приходил. Да и он появился в домике только утром следующего дня. Я к тому времени вполне сносно себя чувствовала. Общая слабость ещё присутствовала, но не давила, как в первые часы. Я даже с удовольствием поела куриного бульона, который блондин приготовил собственноручно. Не думала, что он умеет готовить в принципе. Сперва вовсе было жутко неудобно, а потом… я вошла во вкус. Ведь заботился. Сам. Постоянно пребывая возле меня.

— А где ты научился готовить? — поинтересовалась, собирая губами с ложки пюре из овощей.

— Когда тебе некому помочь, невольно научишься делать всё сам, — пожал плечами мужчина. — К тому же не так уж это и сложно.

Я затаила дыхание в ожидании продолжения его рассказа, но его не последовало. Пришлось на корню душить своё любопытство. И вот так всегда: начнёт говорить, а в итоге вопросов становится ещё больше, чем было.

Нет справедливости в этом мире!

Зато в доме нашёлся роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение», и Северьян читал мне его по вечерам. Это было одновременно дико странно и забавно, но мне нравилось слушать тихий и чуть хрипловатый голос, сидя рядом с мужчиной, плечом к плечу.

— «Холостяк, если он обладает солидным состоянием, должен настоятельно нуждаться в жене, такова общепризнанная истина», — зачитывал он.

Фразу подкрепил его тяжкий вздох, и я не удержалась, рассмеявшись на такое проявление эмоций.

— Не, ну вообще так оно и есть, даже сейчас. Что это за мужик, у которого нет жены? — подколола вслух. — Значит с ним что-то не так. Вот ты почему не женат до сих пор? — чуть развернулась к нему лицом, чтобы лучше видеть.

— Ну уж точно не потому, почему ты подумала, — проворчал Северьян, вызвав на моих губах ещё одну улыбку.

— Я даже боюсь уточнять, о чём же я, по-твоему, могла подумать, — посмотрела на него заинтересованно. — А я, между прочим, чтоб ты знал, подумала, что твой образ жизни мешает тебе завести семью. А не то, о чём подумал ты, — съязвила ответно.

На мужских губах расплылась не менее довольная усмешка.

— Вообще-то я подумал как раз об этом, — парировал он. — А не то, о чём подумала ты, о чём я мог подумать, но не подумал, в отличие от тебя.

Вот же… зараза белобрысая! Опять переиграл. И так каждый раз. Стоило мне ввязаться в спор с этим вредным мужчиной, я по итогу всегда оказывалась в проигравших, даже там, где, казалось бы, это невозможно. Вот и сейчас. Запутал и вывернул всё в свою пользу, оставив меня смотреть на него и кипеть от возмущения.

— Выдохни уже, а то точно лопнешь, — хмыкнул Северьян на моё недовольное пыхтение.

И я действительно выдохнула. От новой порции возмущения.

Нет, ну до чего же он иногда бесячий! Просто невыносимо! Улыбочка его ещё эта… Так и тянуло дотронуться до мужских губ, пальцами очертить контур, а затем податься вперёд, оставляя на них нечаянный поцелуй… С каждым пройденным мгновением хотелось всё больше.

Громкий хлопок закрытой книги вынудил вздрогнуть. И резко шарахнуться прочь от мужчины. Я же ведь… Я ведь реально чуть не воплотила в жизнь своё желание. Стыд-то какой! Вот и в голубых глазах теперь царили лёд и холод по отношению ко мне.

— Тебе надо отдыхать, а мне работать, — сухо произнёс Северьян, поднимаясь с постели.

На меня больше не смотрел, положил книгу на прикроватную тумбочку и направился на выход из дома. Я же накрыла лицо обеими ладонями. Ну, что за бестолочь? Надо же было так глупо всё испортить! Когда уже поумнею? Видимо, никогда. Раз снова и снова на те же грабли наступаю. И что на меня только нашло? Повела себя, как идиотка. И совсем не удивилась, когда, вернувшись, Северьян стал холоднее прежнего. Я несколько раз порывалась извиниться, но в итоге не решилась. Хотя бы потому, что это бы выглядело ещё глупее. А на следующий день к нам приехал Максим, и все дни я стала проводить с ним, а не его братом.

Зато я, наконец, выяснила, что произошло после того, как я пропала. Особенно меня интересовал Иван со своими дружками. Помнится, он планировал подставу для моего друга.

— Да ничего он не сделал. Да нам и не до того стало, как поняли, что ты пропала. Он, кстати, помогал тебя искать. А когда в лагерь вернулся, остался с нами, пока не выяснилось, что с тобой всё в порядке. В общем-то, на этом мы и расстались, — коротко обрисовал ситуацию парень.

В итоге, в домике у озера я пробыла в целом около недели, после чего блондин самолично довёз меня до дома, но из машины так сразу не выпустил.

— Я тебе кое-что приготовил, — сообщил негромко, доставая из внутреннего кармана пиджака знакомую мне цепочку с кулоном бабочки. — Прости, некрасиво тогда вышло с Лизой, — вздохнул. — Стоило самому приехать и подарить, но подумал, что ты не захочешь меня видеть. В общем, возьми его. Он всё равно изначально создавался для тебя, так что…

Показалось или Северьян действительно нервничал?

— Ты общался с Лизой, в то время как от меня шарахался, почему? — задала давно волнующий меня вопрос, раз уж речь зашла об этом.

Мужчина вновь поморщился.

— Я с ней не общался, — покачал он головой. — Скорее она не оставляла мне выбора. Но это уже не важно, — отмахнулся от воспоминаний. — Возьмёшь? В него встроен датчик передвижения, чтобы я мог в любой момент отследить твоё место расположения.

И если сперва я готова была возмутиться, потому что мне как раз было очень важно это знать, то, после последнего заявления, растерялась.

— Думаешь, похищение повторится? — уточнила нервно, забирая из его рук свой подарок.

— Тебе правду или солгать? — в свою очередь переспросил блондин.

— И так понятно, — вздохнула я обречённо.

— Я постараюсь больше не появляться рядом с тобой. И присмотр уберу, чтобы никого тем не провоцировать. Постараюсь отвлечь всех от тебя.

— Каким образом?

Северьян помедлил с ответом, после чего добавил неохотно:

— Найду себе постоянную девушку.

Послышался глухой шмяк об асфальт. Это моё жалкое сердце так некрасиво упало к ногам. Глупо. Я ведь знала, что между нами ничего не может быть, так почему сейчас вдруг стало так больно? До невозможности смотреть на него.

— Понятно, — выдохнула, резко отвернувшись. — Что ж, я пойду.

— Свет…

Громкий хлопок дверцей заглушил все его дальнейшие слова.

Какая разница, что он собирался сказать, если сути это все равно не изменит?

Лучше бы вовсе молчал…

Но будто специально снова и снова топтался по моим чувствам. Невыносимо терпеть больше. Вот и поспешила уйти, скрыться в подъезде. Нет меня больше. Не для него. Надеюсь только, что и впрямь больше не увидимся.