Глава 1. Правила

Я смотрю в окно поезда, который неспешно стучит колесами по направлению к моей новой жизни. Капли осеннего дождя прилипают к стеклу и порывом ветра уносятся вниз. Сквозь них почти не видно желтых полуголых деревьев. Нам с мамой повезло, мы в купе едем вдвоем. Из-за серости за окном, в купе мало света, и я не могу прочитать по лицу матери, о чем она думает. Но, в общем-то, тут и не надо быть экстрасенсом.

— Максим, я тебя еще кое о чем должна предупредить, — прерывает мама затянувшееся молчание и переводит свой взгляд с окна на мое лицо. — У Игоря есть дочь. Твоя ровесница. Ее зовут Кристина. Вы с ней будете ходить в одну школу, возможно, даже в один класс.

— Окей, мам, — я безразлично пожимаю плечами.

— Но дело в том, что дочь у него не простая, — мама пристально на меня смотрит, заставляя перевести и мой взгляд на ее лицо тоже. — Мне сложно объяснить тебе словами, но, когда ты с ней познакомишься, ты поймешь, о чем я. Она не простая. С ней все как-то очень тяжело... — Мама на секунду запинается, но тут же продолжает. — Она очень надменная.

— Мам, ты меня сейчас девчонкой пугаешь что ли? — Я не выдерживаю и перебиваю мать. Из горла вырывается саркастичный смешок. — Ну какая такая надменная в 17 лет?

— Ты поймешь, когда увидишь ее, Максим. Кристина не простая девочка. Она очень заносчивая и гордая. И еще у нее очень большое влияние на Игоря. Поэтому постарайся с ней поладить, сынок.

— Хорошо, мам, — я устало опускаюсь на свою полку, давая понять, что не желаю продолжать глупый разговор о какой-то девчонке, пусть даже единственной дочери моего будущего отчима.

Через 8 часов поезд доставит нас на Казанский вокзал в центре Москвы. Последние 4 года мама работает в Москве, а я живу с бабушкой и дедом в нашем родном провинциальном городке. С отцом она давно развелась, и он не стремится принимать участие ни в нашей жизни, ни в моем воспитании. Алименты тоже никогда не платил (впрочем, гордая мать их и не требовала). А 5 лет назад бабушка с дедом вышли на пенсию, и денег к существованию стало отчаянно не хватать.

Именно это заставило маму поехать работать в Москву. Она работала экономистом в разных небольших фирмах, но полтора года назад ей посчастливилось устроиться в центральный офис очень крупной строительной компании. На корпоративе, на котором собрались все сотрудники центрального офиса, мать и познакомилась с владельцем компании. Удивительно, но богатейший человек столицы, а, может, даже и всей страны, положил глаз на сорокалетнюю женщину-экономиста, совсем далекую от модельных параметров, к которым наверняка привыкли такие мужчины, как Игорь Морозов.

Нет, моя мама не страшная. Вполне себе обычная российская женщина. 40 лет, волосы до плеч, выкрашенные в светлый блонд, голубые глаза, прямой нос. Среднего роста, не толстая, но и не худая.

Со мной она свои отношения с этим олигархом никогда не обсуждала, но я слышал, как мать рассказывала бабке с дедом о его красивых ухаживаниях, цветах и ресторанах (и это в их-то с Игорем возрасте!). Судя по маминому голосу, она была счастлива.

Я в общем-то к ее личной жизни всегда относился безразлично. После ее развода с отцом я сразу решил, что мне будет все равно, если она снова выйдет замуж и родит детей. Но в нашем городе маме с мужчинами не везло: один не работал, второй пил, третий проигрывал деньги в игровых автоматах… Я никогда не относился серьезно ни к кому из них и уж тем более не называл папой. Мать довольно быстро с ними прощалась, повторяя, что ей не нужно еще одно ярмо на шее в виде пьющего или безработного мужика.

И кто бы мог подумать, что в Москве мама встретит не просто какого-то москвича, а наикрутейшего бизнесмена, который разве что еще в список Forbes не входит. А, хотя, может и входит, я не гуглил. Через год отношений Игорь предложил маме к нему переехать, а потом забрать меня.

Не могу сказать, что я был в восторге от этой мысли. Я заканчиваю 11 класс и хотел бы выпуститься из школы со своими одноклассниками, с которыми провел наикрутейшие 11 лет. А так приходится менять школу. Да еще и не с начала учебного года, а с середины октября. У меня черный пояс по каратэ, поэтому новых одноклассников-мажоров я не боюсь. Просто хотелось бы провести выпускной и встретить рассвет со своими друзьями. Единственная причина, по которой я согласился на переезд, — это сама школа, в которую я теперь пойду.

Частный лицей. Если верить гуглу, то это одна из лучших школ Москвы, в которой дают соответствующий уровень знаний. А мне нужно сдать ЕГЭ минимум на 90 баллов по каждому предмету, чтобы поступить на бюджет в хороший вуз. В своей школе я был лучшим учеником, выигрывал все районные, а иногда и региональные олимпиады. Но все равно понимал, что уровень знаний для сдачи ЕГЭ под 100 баллов недостаточен. Даже с местными репетиторами.

— В общем, Максим, я предупредила тебя насчет Кристины, — прерывает мои мысли мама. — Ты будешь учиться вместе с ней, постарайся подружиться.

— Она хоть умная? — Сам не знаю зачем спрашиваю я, переворачиваясь на бок спиной к матери. Терпеть не могу тупых девчонок, у которых на уме один Инстаграмм и ногти. Если эта Кристина из таких, то подружиться мне с ней будет сложно.

— Она бриллиант, — выдыхает мама. — Лучшая во всем. Всегда первая: будь то учеба или спорт. Всегда и везде лидер. Во всем. Поэтому я и говорю, что она не простая. Не как мы. Ты сразу поймешь это, сынок. Но Игорь очень ею гордится и любит. Единственная дочь, наследница, как он говорит.

— Ладно, поглядим, — сквозь дремоту протягиваю я маме. Не тупая курица и на том спасибо. С такой «сестрой» я бы точно не то, чтобы подружиться, но и ужиться под одной крышей не смог.

6 вечера, поезд останавливается на вокзале и громко гудит, информируя о том, что мы прибыли в Москву. По перрону, освещаемому только уличными фонарями, снуют встречающие и дешевая рабочая сила, предлагая за отдельную плату дотащить чемодан до такси. Нас встречает водитель Игоря Морозова. Поздоровавшись с мамой и пожав мне ладонь, он берет в обе руки два чемодана, а еще один тащу уже я.

Москва встречает промозглой осенней погодой, и я посильнее кутаюсь в свою теплую черную куртку и шерстяной шарф в тон. Водитель замечает это и ускоряет шаг.

— Ничего, парень, сейчас в машине согреешься. Там вас уже ждет кофе.

— Ой, Василий, спасибо большое! — радостно восклицает мама. — Кофе после поезда в самый раз.

— Ну а как же, Елена Викторовна! Игорь Петрович строго наказал мне заехать в кофейню и взять вам с сыном по стаканчику и круассану, чтобы подкрепились после дороги, пока до дома доедем. А то ведь время такое — 6 вечера — самый час пик. Часа два по пробкам промаемся, пока доберемся…

Мы садимся в черный мерседес представительского класса, в подстаканниках на заднем сиденье которого нас с мамой действительно ждут два горячих стаканчика капуччино. На спинках передних сидений откинуты столики. На каждом из них в бумажном конверте лежит круассан.

Автомобиль трогается, я откусываю от булки, делаю глоток ожигающего напитка и зажмуриваю глаза от удовольствия. Первый раз в жизни я сижу в таком крутом автомобиле. В нашем городе иномарок не много, с местными зарплатами люди максимум могут позволить себе «Ладу Весту». У моего деда так вовсе старенькая «семерка» и советский мотоцикл. Несмотря на несовершеннолетие и отсутствие прав, мы с пацанами еще с прошлого лета гоняем и на том, и на другом транспорте.

У одноклассника отец главный в ГИБДД нашего города, поэтому с полицией на дорогах проблем не возникает. Но мы и не перебарщиваем, конечно. Всегда с ремнем безопасности и строго в пределах допустимого скоростного режима. И обязательно пропускаем всех пешеходов.

Я первый раз в Москве. В октябре темнеет рано, поэтому на улице уже ночь. Но город светится, как новогодняя елка. Мы едем какими-то широкими дорогами, а я неотрывно смотрю на большие серые здания — так называемые «сталинки», вспоминаю я из уроков истории.

Машин на дороге много, и все дорогие иномарки. Господи, сколько же тут люди зарабатывают, что могут позволить себе такие «Лексусы» и BMW? Задумавшись, я не замечаю, как мы выезжаем за город. Здесь огней намного меньше, машин тоже.

— Через 10 минут будем дома, — оповещает водитель Василий, словно прочитав мои мысли.

— А далеко этот поселок от Москвы находится? — Интересуюсь я, сам удивляясь нелепости слова «поселок» по отношению к элитному загородному комплексу частных домов. Но он действительно так называется — поселок «Золотой ручей».

— Не очень, всего 15 километров от МКАД. Но утром, когда пробки, эти 15 километров хорошо ощущаются.

Мы въезжаем через шлагбаум на территорию «Золотого ручья» и медленно проезжаем мимо кирпичных особняков, виднеющихся за высокими заборами. Мне едва удается сдержаться, чтобы не присвистнуть от удивления. Такие дома я видел разве что в американских фильмах да в бабушкиных сериалах по «Первому каналу».

Автомобиль аккуратно тормозит у трехэтажного особняка, отделанного серой плиткой. Бордовые ворота автоматически открываются, и мы въезжаем в большой двор. Машина останавливается у крыльца справа, мы выходим, и пока Василий достает из багажника чемоданы, мама уже уверенно направляется к входной двери. Я хочу задержаться, чтобы помочь Василию с сумками, но он отмахивается от меня рукой.

— Иди, парень, я сам справлюсь.

Мы поднимаемся с мамой по ступенькам крыльца, она немного медлит, держась за ручку двери, а я чувствую в душе неприятное волнение. Ей-богу, как будто с родителями понравившейся девушки буду сейчас знакомиться.

Мы входим в дом и мне в глаза сразу ударяет роскошь. Мы в просторной гостиной, свет приглушен, но в нем все равно хорошо видны богатые предметы интерьера в пастельных тонах.

Я правда буду тут жить? После нашей скромной двушки в серой советской девятиэтажке с вонючим подъездом мне сложно поверить, что моим домом теперь будет такой стильный особняк.

— А вот и мы! — Весело кричит мама, и на ее голос откуда-то из-за угла выныривает приятный мужчина лет пятидесяти в серых спортивных штанах и черной футболке.

— Наконец-то! — Наклоняется он к маме, аккуратно целуя ее в щеку. — А ты, наверное, Максим? — Обращается мужчина ко мне.

— Да, — коротко отвечаю, протягивая ему руку.

— Очень приятно. Я будущий супруг твоей мамы. Игорь Петрович. Можно просто дядя Игорь. А если хочешь, можно и папа, — по-доброму смеется мужчина, крепко пожимая мою ладонь.

Нет, к «папе» я точно не готов.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, Игорь Петрович. — Я делаю акцент на его имени и отчестве, сразу давая понять, как именно буду его всегда называть.

На секунду в глазах мужчины я замечаю искру понимания, но он быстро поворачивается к маме, чтобы помочь ей снять пальто. Я снимаю с себя куртку, стягиваю шарф и ботинки, как вдруг боковым зрением замечаю тонкую фигурку, тихо спустившуюся по лестнице, которая ведет на второй этаж.

Профессиональное занятие каратэ научило меня не только махать ногами и кулаками, но и чувствовать спиной, замечать боковым зрением наступление угрозы. Я инстинктивно напрягаюсь, и мне стоит большого усилия воли не обернуться резко к подошедшей фигуре.

— Здравствуй, Кристина, — спокойно говорит мама через пару минут. Она не сразу заметила девушку.

— Добрый вечер, — отвечает Кристина абсолютно бесцветным и безразличным голосом.

— Это мой сын Максим, — указывает мама на меня рукой.

Вот теперь я аккуратно поворачиваю голову.

— Привет, — говорю девушке и смотрю на нее.

На лестницу плохо падает свет, поэтому Кристина стоит в полумраке. Она скрестила на груди руки и привалилась бедром к перилам. На ней короткие джинсовые шорты в обтяжку, синяя майка и белые короткие носки. Коричневые волосы цвета молочного шоколада убраны на правую сторону и волнами спадают до локтя. На лице заметен легкий макияж и остатки красной помады. Но не ее длинные стройные ноги привлекают меня, не загорелая кожа, не тонкая осиная талия и аккуратно поднимающаяся на каждом вздохе грудь. Нет, совсем не это. Глаза. Большие, холодного голубого цвета. Если бы они были зелеными, то их с уверенностью можно было бы назвать кошачьими. А так скорее снежные.

Она красивая.

Девушка не отвечает на мое приветствие, а внимательно изучает меня. Я вижу, как взгляд ее больших синих глаз аккуратно блуждает по мне, будто оценивает, достоин ли я ее приветствия. Правый уголок губ тянется в едва заметной ухмылке. Девушка склоняет голову на бок и кивает мне.

Я почувствовал, как напряжение сошло с маминой спины, стоящей от меня по левую сторону. Но мне от кивка Кристины как-то не легче, а даже, скорее, тяжелее. Она сделала это так, будто совершила для меня великое одолжение. Сначала подробно изучила с ног до головы, а потом, видимо, решив, что я достоин лишь кивка, а не ответа, шевельнула головой вниз-вверх.

Коза надменная.

— Ну, раз все в сборе, прошу к столу. Вы с дороги, наверное, проголодались, — решает прервать отчим затянувшееся молчание.

Мы проходим на кухню, в которой уже богато накрыт стол на четыре персоны.

— Максим, давай сначала помоем руки. Ванная вот тут под лестницей, — зовет меня мама.

Мы с матерью проходим в большую богато обставленную уборную, и она быстро проговаривает шепотом, включая кран:

— Ну, вроде бы Кристина нормально к тебе отнеслась.

— Нормально? Ты серьезно, мам? Она сначала осмотрела меня, как товар на распродаже, а потом едва кивнула головой. И сделала это так, будто она английская королева, а я ее раб. Снизошла! — Фыркаю я, беря в руки мыло.

— Я тебе говорила, что Кристина очень непростая. Но даже тот факт, что она тебе кивнула, уже достижение. Поверь, было бы хуже, если бы она молча развернулась и ушла к себе наверх.

— Она бы так не сделала. Это явное проявление невоспитанности и хамство.

— Поверь, сынок, она и не на такое способна. Кристина — дочь своего отца.

— Отец у нее нормальный, кстати, — решаю я похвалить мамин выбор.

— Это только дома он такой со своими. Видел бы ты его на работе. Особенно на переговорах с партнерами. А особенно с конкурентами!

Мама выходит из ванной, а я решаю освежить лицо прохладной водой. Вытерев его мягким полотенцем, я внимательно смотрю на свое отражение в зеркале. Крепкий 17-летний парень, который, благодаря занятиям каратэ с 5 лет, выглядит года на 2-3 старше своих сверстников. Темные волосы, карие глаза, ровный нос и, к счастью, ровные белые зубы. На мне темно-синий шерстяной джемпер и темно-синие джинсы.

Я возвращаюсь на кухню, где уже все сидят за столом. Единственное свободное место, на котором уже стоят тарелка и приборы, напротив Кристины. Домработница накладывает каждому из нас салат, гарнир и горячее.

— Давайте за встречу по бокальчику вина. — Предлагает отчим. — Детям, думаю, уже тоже можно. Почти совершеннолетние.

Отчим тянется налить каждому в бокал. Когда он доходит до меня, я прерываю его.

— Извините, я не пью. Профессионально спортом занимаюсь.

Отчим удивленно вскидывает бровь, и даже надменная коза Кристина отрывает глаза от тарелки и поднимает на меня взгляд.

— Да, каким? Лена ты не говорила, что Максим спортсмен.

Я не успеваю ответить, как меня перебивает мать.

— Ой, да какой там спортсмен! Всего лишь каратэ.

Отчим не обращает на мать внимания и продолжает меня пытать.

— Какой у тебя пояс?

— Черный.

— Ого, молодец! В соревнованиях участвовал?

— Да, несколько золотых медалей на районных и региональных состязаниях.

— А чемпионат России?

— Четвертое место.

— Неплохо, почти призер в рамках страны.

Отчим одобрительно кивает головой, но Кристина на моих словах о четвертом месте презрительно хмыкает. Тихо, но я все-таки расслышал.

Высокомерная стерва.

— Так, Максим тогда пьет компот, а я с девочками все-таки бокальчик пригублю. За встречу! — громко говорит Игорь Петрович, и мы все ударяемся бокалами. Кристина в мою сторону даже не смотрит и едва касается вина губами.

— А с поступлением в вуз уже определился? Елена говорила, что ты очень хорошо учишься.

— С конкретным вузом еще нет, но со специальностью да. Юриспруденция.

— А поточнее? Это очень широкое слово: от рядового следователя до адвоката.

— Я бы хотел быть корпоративным юристом, который занимается сопровождением сделок компаний. Желательно международных. Желательно сделок слияния и поглощения.

Надменная коза снова поднимает на меня взгляд и прищуривается, растянув пухлые губы в скептической ухмылке.

— Да, это перспективное направление. Ты главное с вузом не прогадай. Чтобы стажировки зарубежные были и практики в статусных компаниях. А то юридический факультет в каждом задрипанном институте есть, только толку от этого никакого.

Дальше отчим с матерью начинают обсуждать дела его строительной компании, и я спокойно погружаюсь в еду. А вот Кристина, наоборот, отложила вилку с ножом в сторону и внимательно слушает отца, повернув к нему голову. Игорь Петрович что-то рассказывает про строительство нового ЖК на юго-западе Москвы, соглашении с московской мэрией, которая не хочет выдавать какие-то разрешительные документы. Отчим сыплет строительными терминами и аббревиатурами, которые мне совсем незнакомы.

А вот его дочь, очевидно, понимает прекрасно, о чем идет речь. Воспользовавшись тем, что ее внимание приковано к отцу, я украдкой еще раз хорошо ее разглядываю.

Красивая, ничего не скажешь. Но красота не как у обычной девчонки, каких много в моем родном городе, а другая. В Кристине чувствуется грация, порода, голубая кровь что ли. Это есть в каждом ее движении, в каждом взмахе ресниц, в каждом повороте головой. Но все же надменность и высокомерие девушки, ее презрение ко всем окружающим кроме отца — ко мне, к маме, к прислуге, пополняющей тарелки, — отбивают все желание не просто говорить с ней, но даже смотреть на нее.

У меня точно не получится с ней подружиться. И даже не потому, что она считает меня недостойным своей дружбы, а потому что я сам не хочу. Не люблю гордых и заносчивых людей. Такие есть даже в моей провинции, и я с радостью выбивал у них такую дурь из головы своими кулаками, если это оказывались мужчины. С заносчивыми девушками я никогда не связывался. Они мне просто противны.

— Пап, я думаю, тебе следует предложить городу построить в этом микрорайоне не только школу и садик, но еще поликлинику и торговый центр. Такое предложение точно смягчит мэрию. Ты хочешь застроить микрорайон на 25 тысяч человек. Сам посуди, что будет, если они все ломанутся в единственную поликлинику в той местности. Зачем городу такая нагрузка? — Вырывают меня из задумчивости слова козы, обращенные к отцу.

— Предлагал уже, Кристин, все равно не хотят, — понуро отвечает ей отчим.

— А там есть парки?

— Нет, это бывшая промзона.

— Предложи мэрии построить большой парк, который будет рассчитан не только на жителей твоего нового ЖК, но и на остальных, кто там уже живет. Но парк только хороший, чтобы и пруд был, и фонтаны, и места для спорта. А зимой, чтобы его можно было заливать для катка.

— Хм, а это идея, — отчим оживился. — Обсужу со своим архитектором. Спасибо, доча!

Коза довольно улыбается и отпивает еще вина.

Когда ужин уже подходит к концу, отчим неожиданно поворачивается к дочери.

— Кристина, а покажи Максиму дом. Что да где тут у нас.

Козу эта просьба явно застает врасплох. Она резко сверкает взглядом сначала на меня, потом на отца. За несколько секунд на ее лице мелькают десятки негативных эмоций: от ужаса до брезгливости. Мгновение она пристально смотрит на отчима, а потом, нацепив на себя маску безразличия, отвечает, как можно мягче:

— Конечно, пап, без проблем, — и даже улыбается.

Мы выходим с Кристиной из кухни, и мне кажется, что даже на ее затылке написано презрение ко мне. Ее голова достает мне до подбородка, а рост у меня 185 сантиметров. Значит, она где-то около 170 см. Может, чуть ниже.

— Тут холл и гостиная, ты их уже видел, — она, не глядя на меня, машет рукой в правую сторону. — Тут под лестницей ванная, — мы идем дальше по коридору первого этажа. — Здесь библиотека, а там спортзал. — Она машет руками в разные стороны, а затем резко поворачивается ко мне. Все выражение ее лица говорит о том, что она мне сейчас делает одолжение.

Кристина шагает мимо меня обратно к холлу и поднимается на второй этаж. Я иду сзади, стараясь не смотреть на ее тонкую, как у балерины, фигурку.

— Вот это твоя комната, — она указывает на первую дверь второго этажа, — дверь, следом за ней, —ванная. Можешь ею пользоваться. Вот эти три двери — гостевые.

— А вот эта? — Я киваю в сторону еще одной двери, располагающейся по диагонали от моей.

— Это моя комната. Без стука не входить. А лучше вообще никак не входить. — Коза пристально смотрит мне в глаза.

— Не буду, — я не могу удержаться от смешка. Ну до чего высокомерная! — А что на третьем этаже?

— Там комната моего папы и твоей матери, а также рабочая зона отца: кабинет и переговорные для встречи с партнерами. В рабочую зону нельзя подниматься никому.

— Даже тебе? — Я вскидываю бровь.

— Мне в этом доме можно все. Но даже я знаю меру, — чеканит надменная стерва и рывком дергает дверь моей комнаты. — Располагайся, родственничек, — она презрительно хмыкает, — тут для тебя все по высшему разряду.

Я прохожу в свою комнату вслед за Кристиной, игнорируя ее выпад. Комната размером метров 20, большая кровать, большой письменный стол, шкаф, пара кресел, комод. Светлые пастельные тона, подходящие как мужчине, так и женщине. Я прохожу к окну и стараюсь разглядеть вид из него, но яркий свет в комнате и темнота на улице, словно зеркало, лишь открывают для меня вид на сводную сестрицу, стоящую у меня за спиной. Мы оба молча разглядываем друг друга в этом отражении прежде, чем я к ней поворачиваюсь и пристально смотрю в глубокие голубые глаза. Такие красивые и такие холодные.

Кристина приближается ко мне вплотную и тихо произносит.

— Думаю, нам следует обговорить правила совместного проживания.

Я молча смотрю ей в лицо, и она продолжает.

— Правило №1: мы с тобой никакие не брат и сестра. Правило №2: ты не треплешься в школе о том, что живешь со мной в одном доме. Правило №3: ты не суешься в мою компанию. Правило №4: ты не разговариваешь со мной на людях. Правило №5: когда ко мне приходят гости, ты не высовываешься из своей комнаты. Правило №6…

— Я столько не запомню, — смеясь перебиваю надменную козу.

От ярости она начинает быстро дышать и на секунду мне кажется, что из ноздрей у нее сейчас повалит дым.

— Правило №6: ты на меня не пялишься, — холодно чеканит она.

— Когда это я на тебя пялился? — Я искренне удивляюсь.

— На кухне, когда папа рассказывал про свою работу. Думаешь, я не заметила, как ты на меня глазел? Аж забыл, как жевать!

— Слушай, а ты пялилась на меня, когда я зашел в дом. Причем ты тихо спустилась с лестницы и затаилась, как кошка, рассматривая меня со стороны. Я заметил тебя боковым зрением задолго до того, как мать с тобой поздоровалась.

Козе явно не нравится, что она была поймана, поэтому мгновение она молчит, не находясь, что сказать. Меня этот разговор забавляет.

— Я в своем доме могу смотреть, на кого захочу и сколько захочу. А ты не забывай, что находишься в гостях.

На этих словах она резко разворачивается и направляется к выходу. Остановившись в дверном проеме, холодно чеканит, не поворачивая головы:

— Правило №7: никогда не провожай меня взглядом.

Она громко захлопывает за собой дверь моей комнаты, а я устало опускаюсь на кровать. Ну и надменная стерва!

Через пару часов, когда я разбираю свой чемодан, в щель под дверью кто-то просовывает вдвое сложенный листок А4. Затем по коридору слышатся шаги и звук тихо закрывшейся двери недалеко от меня.

Я разворачиваю листок и читаю: "Правила проживания в одном доме с Кристиной Морозовой. Повесь на видное место и вызубри. Правило №1...".

Я тяжело вздыхаю и мну чертов листок.

Честное слово, лучше бы она оказалась тупой курицей, интересующейся только Инстаграмом и маникюром!