Глава 22. Обратный отсчет
Утром я проснулся раньше Кристины и еще долго просто смотрел на нее спящую. Мы уснули очень поздно, хотя любовью больше не занимались. Сначала мы сходили вместе в душ, а потом еще долго лежали в объятиях друг друга в полной тишине, прерываемой лишь звуками наших поцелуев. Нам не нужны были слова. Главные из них мы друг другу сказали.
Я всматривался в лицо спящей Кристины и снова и снова мысленно возвращался в детство, к той маленькой девочке. Она была такой беззащитной, тихой и кроткой. Мог ли я тогда подумать, что однажды она станет машиной, способной снести все на своем пути ради достижения цели? Определенно нет.
Я знаю, какой нежной и ранимой Кристина является на самом деле. Но я так же знаю, что, если Морозовой что-то по-настоящему нужно, она переступит через всех, пойдет по головам.
Перешагнет ли она через меня и нашу любовь? До ее отъезда осталось 55 дней. Обратный отсчет пошел.
Мне до последнего хочется верить, что нет. Я не имею права просить об этом Кристину, но я безумно хочу, чтобы она не уезжала и осталась со мной. Как бы эгоистично это с моей стороны ни было. Ведь достаточно и в России хороших университетов. Неужели она этого не понимает? Неужели через 55 дней она все-таки откажется от меня, от нас, и уедет? И если да, сделает ли это ее счастливой?
На выпускном, когда я твердо решил сделать Кристину своей, я думал, что мы с ней сможем преодолеть эти трудности, если захотим. Но тогда я еще не знал, какого это на самом деле — быть с Кристиной, полностью обладать ею и полностью отдавать ей себя. Тогда я просто хотел сделать ее своей. Сейчас же, когда это произошло, я понимаю, что этого слишком мало.
Я хочу засыпать и просыпаться с ней каждый день. Я хочу, чтобы она была первой, кого я вижу по утрам, и последней, кого я вижу перед сном. Мне мало просто знать, что она меня любит. Мне нужно физически чувствовать эту любовь с помощью ее прикосновений и ее губ.
Кристина слегка поморщилась от попавшего на ее лицо луча солнца и потянулась на кровати, издавая легкий стон. Шумно выдохнула и аккуратно потерла глаза, затем повернула в мою сторону голову и медленно разомкнула веки.
— Доброе утро, Максим, — прошептала мне и слегка развела губы в нежной улыбке.
— Доброе утро, Кристина.
Моя улыбка, наверное, вышла горькой от тех мыслей, которые сейчас кипят в голове. Но сонная Кристина этого не заметила и потянулась ко мне. Обняла меня за спину и уткнулась головой в мою грудь. Я тоже поспешил обнять ее и прижать покрепче к себе.
— Ты давно проснулся?
— Не знаю, не очень.
— Чем занимался, пока я спала?
— Ничем. Думал.
— О чем?
— О нас.
Я почувствовал, как Кристина замерла, будто задержала дыхание. Потом она неспешно оторвалась от моей груди и посмотрела мне в глаза.
— О чем-то грустном?
Я не ответил. Наклонил к ней голову и стал настойчиво целовать в губы. Разливающаяся внутри меня боль рвалась наружу. Кристина будто почувствовала это, потому что разорвала поцелуй и внимательно посмотрела мне в глаза. Провела ладонью по моему лицу, очертила пальцами линию скул.
— Все будет хорошо, Максим. Не переживай.
Я лишь тихо хмыкнул. Ни секунды не сомневаюсь, что все будет хорошо. Вот только у кого?
Она снова прижалась к моей груди. Закрыла глаза и тихо задышала.
— Ты вчера на свадьбе была сама не своя, — начал я издалека задевшую меня тему.
— Да, немного.
— Ты вспоминала свою маму?
Она тяжело вздохнула.
— Я подумала, что, если бы моя мама не умерла, то мы бы с тобой никогда не встретили друг друга снова. И самым ужасным было бы, что я бы тебя помнила. Потому что ты ушел из моей головы только с ее смертью. А если бы она была жива, я никогда не смогла бы тебя забыть.
Я замер и шумно сглотнул. Наверное, я ожидал от Кристины какого угодно ответа, но точно не такого. А она, будто не заметив моего смятения, продолжила дальше.
— И также, если бы твой отец не бросил вашу семью, мы бы с тобой не встретились. Выходит, что моя мама принесла в жертву свою жизнь, а твой отец принес в жертву вашу семью только ради того, чтобы мы с тобой снова нашли друг друга.
Она подняла на меня голову, секунду помолчала и выдавила:
— Максим, тебе не кажется, что у нашей с тобой встречи слишком высокая цена?
— Кристина, не думай так об этом. Что произошло, то произошло. И я не считаю, что мой отец приносил какие-то жертвы. Уж его заслуги в нашей встрече точно нет.
— Есть, Максим, — ее голос показался мне очень настойчивым, — благодаря моей маме и твоему отцу мы встретились.
— Кристина, хватит. — Я взял ладонью ее лицо и настойчиво посмотрел в глаза. — Если нам суждено было снова найти друг друга, это бы и так случилось. Даже если бы твоя мама была жива, а мой отец не ушел из семьи.
— Ну и как бы мы с тобой нашли друг друга?
— Да как угодно! На улице бы случайно столкнулись или в самолете бы рядом сели. Вон, мама Егора встретила моего отца случайно в магазине в Воронеже, спустя много лет. И это при том, что она живет в Москве, а Воронеж — город-миллионник, где не так-то легко с кем-то столкнуться. А я впервые с тех пор, как отец нас оставил, встретил единственного человека, знавшего его, тут в Москве. И это оказалась мать Кузнецова. Я даже в Россоши ни разу не встречал знакомых отца, а там население всего 50 тысяч. Так что и не такие совпадения в жизни бывают! Я уверен, что мы бы с тобой тоже в итоге встретились. — Я перевел дыхание. — Кристина, немедленно завязывай с этими мыслями.
Она несколько секунд посмотрела мне в лицо, а потом, шумно вздохнув, снова уткнулась мне в грудь. Помолчала какое-то время и с легким смехом в голосе выдала:
— Ты всегда был умнее и находчивее меня, мой герой.
Я поцеловал ее в макушку.
— Пора вставать и идти завтракать.
Мы выбрались из кровати и направились каждый в свою ванную. Когда я спустился на кухню, Кристина уже орудовала у плиты. На период свадебного путешествия родителей почти вся прислуга тоже отправилась в отпуск.
Чуть больше полугода назад я узнал, что Кристина умеет готовить. Она сама мне об этом рассказала на Викиной кухне. Но тем не менее я ни разу не видел ее у плиты. И вот сейчас я просто замер в дверном проеме. Кристина в коротких летних шортах и свободном топе, открывающем пупок, кажется, делает сырники.
И тут я понимаю, что это — самое сексуальное из всего, что я когда-либо видел...
Да, я непременно хочу, чтобы моя женщина мне готовила. Сколько бы я в будущем ни зарабатывал, я хочу есть еду своей жены, а не каких-то там нанятых поваров или доставку из ресторанов.
Я тихо подошел к Кристине сзади и обвил ее руками.
— Ты даже не представляешь, какая ты сейчас сексуальная, — я поцеловал ее в шею.
Она засмеялась.
— Максим, с тебя кофе.
— В смысле? — я слегка от нее отстранился.
— Я готовлю сырники, а ты варишь кофе. Все честно, все пополам. Ну или ладно, я сварю кофе, но ты тогда помоешь посуду.
Я, кажется, потерял сейчас дар речи. Ну а на что я, собственно, рассчитывал? Что Кристина будет примерной домохозяйкой? Но и уступать так просто я не готов.
— Кристина, из нас двоих девушка — ты.
— И что? — Она обернулась ко мне и выгнула бровь.
— И то.
— То есть, ты считаешь, что вот это все, — она медленно провела рукой над плитой и раковиной, — женская работа?
— Абсолютно.
В ее глазах вспыхнул злой огонек.
— А что тогда мужская работа? — Она съязвила.
— Водить машину, забивать гвозди, менять лампочки, носить тяжелые пакеты.
— Для машины у меня есть персональный водитель, забивает гвозди и меняет лампочки нам отдельно нанятый человек, тяжелые пакеты мне носит либо водитель, либо доставляет курьер.
Она уперла руки в боки и посмотрела на меня с вызовом.
И это у нас с ней так всю жизнь будет? Нет, я уступать совершенно точно не намерен. Если я ей сейчас четко не обозначу свою позицию, то действительно буду потом всю жизнь мыть посуду.
Еще чего!
— Также мужская работа — защищать свою девушку! От тех, кто хочет скинуть ее в реку, или напасть в темном дворе, или попытаться стащить с нее платье на ее же дне рождения.
Шах и мат! Мысленно потираю руки. Кристина растерялась и быстро задышала.
— У тебя сейчас сырники подгорят, любимая, — сахарным голосом и с широкой улыбкой говорю ей.
Она молча отвернулась к сковородке, перевернула их и снова обернулась ко мне.
— Я найму себе телохранителя! — Снова язвит.
— Вот когда наймешь, тогда и обсудим, кто должен мыть посуду.
Я крепко обнял и поцеловал ее в висок. Не хочу больше с ней ругаться.
Кристина дулась на меня весь завтрак. Но действительно она сварила нам кофе, а после помыла всю посуду. Я молча сидел на своем месте и наблюдал, как она орудует у раковины.
Кристина выключила воду, вытерла руки о полотенце и развернулась ко мне.
— Доволен?
— Счастлив!
Я приблизился к ней вплотную и заключил в крепкие объятия. Она, конечно же, в ответ меня не обняла. Когда я попытался ее поцеловать, Кристина стала вертеть головой, но я все же поймал ее губы и настойчиво накрыл их своими. Посопротивлявшись еще немного, она все же сдалась и стала отвечать на мой поцелуй.
— Только тебе я могу проиграть, Максим, — прошептала мне сквозь поцелуй.
— Хочу тебя безумно, — я подхватил ее на руки, чтобы унести наверх.
Я занес ее в свою комнату и положил на кровать. Лег сверху и стал спускаться вниз по шее. Кристина выгнулась и издала легкий стон, потянулась руками к моей футболке и стащила ее с меня. Я поднял на нее лицо, и меня удивила смелость в ее глазах.
Кристина перевернула меня на спину и забралась сверху. Сначала накрыла мои губы, потом стала медленно спускаться ниже — к шее, ключицам, грудной клетке, животу.
Я тоже потянулся к ее топику и снял его с нее. Кристина поднялась на коленях и предстала передо мной в красивом черном лифчике. В любой другой ситуации я бы с удовольствием им полюбовался, но не сейчас. Сейчас мне не терпелось скинуть его с нее, что я тут же и сделал.
Я сел на кровати и опустил Кристину себе на ноги. Стал целовать и гладить ее грудь. Она тяжело дышала и крепко прижимала к себе. Я проскользил руками по ее талии и расстегнул шорты. Кристина снова приподнялась на коленях и я, целуя уже ее живот, снял их с нее.
Кристина сбросила шорты на пол и потянулась стащить с меня спортивные штаны. Я помог ей это сделать и снова уложил девушку спиной на кровать. Снял с нее трусики и аккуратно прошелся пальцами по клитору. Она подалась мне навстречу и слегка застонала.
Я лег рядом с ней и стал целовать в губы, не переставая ласкать Кристину внизу живота. От того, как она извивалась и тяжело дышала я завелся еще сильнее. Оторвался от Кристины и потянулся к презервативам, которые оставил у себя на тумбочке, когда нашел их. Снял боксеры, надел резинку и лег сверху на Кристину, разведя ее ноги.
— Еще может быть немножко больно, — тихо предупредил ее.
— Ничего, я потреплю, — она подарила мне счастливую улыбку.
Я стал аккуратно входить в нее. Кристина была очень возбуждена и расслаблена, поэтому член легко вошел полностью. Я стал двигаться. Сначала медленно, потом наращивая темп. Судя по тому, как Кристина с наслаждением прикрыла глаза и откинула голову на подушке, больно ей совсем не было. Это меня порадовало.
Я склонил голову к любимой шее и стал посыпать ее поцелуями. В какой-то момент Кристина задвигалась мне навстречу. От этого ощущения стали еще острее, и я не смог сдержать стон. Она провела ладонями по моей спине, слегка вонзая в нее ногти. Не сильно, но довольно чувствительно, и этот микс ощущений — любви, возбуждения и страсти — кажется, унес мне крышу.
Оргазм накрыл нас одновременно. Просто резкая вспышка, а потом взрыв, вылившийся в наши громкие стоны. А после нежный шепот:
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя.
Я лег рядом с Кристиной и положил ее голову себе на грудь. Медленно гладил по голове, запускал в волосы пальцы, чертил в них узоры. Хотелось процитировать «Фауста» Гёте: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно».
— Чем будем заниматься, пока нет родителей? — тихо спросила Кристина через какое-то время.
— Не знаю. Мне нужно съездить подать документы в институты.
— Давай тоже куда-нибудь уедем? — она подняла голову и посмотрела на меня.
— Куда?
— Не знаю, в Подмосковье много мест. А можно и не в Подмосковье, а подальше куда-нибудь.
Предложение очень интересное и заманчивое. Действительно, с подачей документов я могу управиться за один день, максимум за два. Вступительных экзаменов у меня не будет, только баллы ЕГЭ. Остальное время до возвращения родителей мы с Кристиной предоставлены сами себе. Почему бы и не съездить куда-нибудь?
— У меня есть идея, куда можно поехать.
— Куда? — Кристина привстала на локте.
Я слегка повернул к ней голову и улыбнулся.
— В какое-нибудь место поближе к нашему детскому лагерю. Наверняка там полно домов отдыха. Посмотрим на тот пирс, если он еще сохранился.
Ее глаза расширились в изумлении.
— Максим, — Кристина завороженно выдохнула, — как ты догадался?
Я тихо засмеялся.
— Не знаю. Просто пришло в голову.
Она склонилась ко мне и стала целовать. Оторвалась от губ, пошла по лицу.
— Как же я тебя люблю, Максим, — прошептала на ухо и положила голову рядом, крепко обняв.
— И я тебя, моя девочка.
Мы полежали на кровати еще немного и решили не медлить с бронированием. Сходили в душ и вернулись в мою комнату. Я включил ноутбук, зашел на Booking и вбил название города, в котором находился лагерь. Система тут же выдала множество отелей и домов отдыха с видом на Волгу.
— Давай только не в гостиницу. Не хочется сидеть все время в номере с одним окном, — попросила Кристина.
— Согласен.
Я настроил фильтры поиска по нашим предпочтениям, и Booking выдал пять вариантов. Мы хотели отдельный домик, желательно в лесу, но с быстрым выходом к реке, и не более чем в 10 километрах от детского лагеря. Удача сегодня была на нашей стороне, потому что из пяти предложенных вариантов один нам подходил идеально.
Отдельный двухэтажный домик из дерева. На первом этаже большая гостиная с камином и панорамными окнами, выходящими на лес, ванной и кухней. На втором этаже спальня с еще одной ванной комнатой и небольшой библиотекой. При этом была возможность заказывать еду прямо в дом, а не ходить в столовую в общем корпусе.
Кухня в домике хоть и была, но заставлять Кристину готовить на отдыхе я не хочу. К тому же залог крепких отношений — это компромисс.
— Берем? — Спросил я у Кристины.
— Да!
— Теперь надо определиться с датой заезда. В принципе, если я завтра рано утром поеду, то успею за день подать документы во все институты, которые хочу. МГИМО у меня в приоритете, поэтому туда поеду первым делом.
Кристина закатила глаза.
— Максим, с твоими баллами по ЕГЭ кроме МГИМО тебе и не надо больше никуда подавать документы. Ты пройдешь сто процентов.
— Все равно. Лучше подстраховаться. Подам еще в МГУ, Вышку и МГЮА.
— Как хочешь, но ты только потеряешь целый день.
Я пропустил ее замечание мимо ушей.
— До дома отдыха ехать на машине часов пять. Выедем послезавтра в 10 утра и как раз будем на месте, когда уже начнется наше время заселения. Когда возвращаются родители?
Кристина задумалась.
— Так, ну они сегодня в два ночи улетели на 14 дней. Вот значит ровно через две недели и возвращаются. Но мы уезжаем послезавтра, значит, до их возвращения останется 12 дней. Давай возьмем дом на 10 дней и 11 ночей? Мне надо будет наведаться в компанию перед приездом отца.
— Хорошо.
Я оплатил по карте дом и распечатал ваучеры. Радостная Кристина запрыгала по комнате, хлопая в ладоши. Потом прильнула ко мне.
— Даже не верится, что мы снова там побываем! А ты больше в тот лагерь не ездил?
— Нет. Я вообще с тех пор больше ни в каких детских лагерях не был. Типа был наказан за ту драку. А ты?
— Нет. После маминой смерти я ездила на море только с папой и своей няней.
Остаток дня мы с Кристиной провели, бесцельно слоняясь по дому. Сидели с ней в беседке, потом она легла на гамак с каким-то журналом, а я пошел заниматься в спортзал. После мы решили посмотреть фильм, но уже через 15 минут ноутбук был отложен в сторону, а одежда скинута на пол. Обед и ужин Кристина готовила сама, больше не возмущаясь. В какой-то момент я даже захотел предложить ей помощь, но решил все-таки не делать этого.
Мне нравится укрощать Кристину.
Следующим утром я проснулся очень рано. Мы снова легли спать в Кристининой комнате, потому что мне нужно было собираться по делам, и у себя я бы ее разбудил. Тихо вышел из ее спальни и направился в ванную. Быстро собрался, выпил кофе и поехал. Мне предстояло заверить копии документов у нотариуса и отвезти их в четыре университета.
После нотариуса первым делом направился в МГИМО. И как только я туда приехал, сразу понял, что мне предстоит пройти квест. Очередь из абитуриентов выстроилась огромная. В итоге только в МГИМО я проторчал больше двух часов. После поехал в МГУ, затем в МГЮА и напоследок в Вышку.
Когда в 6 вечера я наконец-то освободился, я был выжат, как лимон. В приемных комиссиях работают либо студенты, либо советские тетушки. Первые ничего не знают, а вторые не умеют пользоваться компьютером.
Уже по дороге домой набрал Кристине.
— Как дела? — Послышался ее звонкий голос после третьего гудка.
— Это был целый квест, но я с ним справился. Уже еду домой.
— Наконец-то! Я тебя заждалась.
— Ты чем занималась?
— Съездила в компанию, проверила чертежи нового проекта. Потом собирала вещи в поездку.
— Понятно. Я уже минут через сорок буду.
— Отлично! Я жду тебя, Максим.
— Хорошо. Люблю тебя.
— И я тебя.
Мы повесили трубки.
Раньше я никогда не думал, что признаваться в любви может быть настолько легко и приятно. До Кристины я никогда никому не говорил этих слов. Я, в общем-то, никого до нее и не любил. Но тем не менее мне всегда казалось, что признание в любви — это что-то очень сложное, когда над собой нужно делать усилие, чтобы произнести его. А оказалось, что это очень просто и естественно. Как само собой разумеющееся.
Непроизвольно вспомнил слова Егора на Викиной вечеринке в ноябре о том, что Кристина никогда не говорила ему, что любит. А на каждое его признание отвечала лишь «Я знаю». Тем ценнее для меня сейчас слышать это от Кристины. Эта холодная надменная девушка все-таки смогла полюбить. И не кого-нибудь, а меня. И чем я только заслужил ее любовь?
Когда я зашёл в дом, в нос мне сразу ударили приятные кулинарные запахи. Кристина вышла со стороны кухни и поспешила меня обнять.
— Я соскучилась.
— Я тоже, — я обнял ее и крепко поцеловал.
— Ужин уже готов.
Кристина повела меня за руку на кухню. От открывшейся мне картины я остолбенел. На красиво сервированном столе на подносе лежала то ли утка, то ли курица. Несколько мисок были наполнены различными салатами.
— Я решила приготовить нам романтический ужин, — она обвила меня обеими руками и заглянула в глаза.
— Кристина, у меня просто нет слов...
— Иди мой руки и будем есть.
Это все-таки оказалась утка, фаршированная яблоками и черносливом. В мисках греческий салат, цезарь и какой-то с рукколой, которая сейчас в моде во всех московских ресторанах.
И да, Кристина офигенно вкусно готовит. Вот никогда бы не подумал.
— Кристина, ты вышла за пределы моего понимания, — сказал я, потянувшись за добавкой.
— Почему? Ты же знал, что я умею готовить.
— Ну, одно дело уметь, а другое дело — готовить ТАК вкусно.
— Правда? — Она смущенно улыбнулась, — Вкусно?
— Очень!
— Максим, я старалась для тебя...
От этих слов по всему телу разлилось приятное тепло. Кристина старалась для меня...
Я придвинулся к ней поближе и крепко обнял.
— Моя нежная девочка, — прошептал на ухо, — самая любимая. Кристина, ты шедевр.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив со мной.
— Я счастлив. Очень.
Кристина нашла мои губы и прильнула к ним в крепком поцелуе. Пустила в мой рот язык и стала мягком играть. Вкуснейший ужин тут же был забыт, потому что я подхватил девушку на руки и понёс наверх. По дороге домой я предусмотрительно заехал в аптеку за презевативами.
В этот раз в постели инициатива была преимущественно у Кристины, что меня удивило и порадовало одновременно. Она настояла на позе сверху, а я совсем не возражал. Так открывался прекрасный вид на ее тело. Такое красивое и такое любимое.
— Кристина, я все время тебя хочу, — сказал ей тихо, когда мы уже закончили и просто лежали на кровати.
— Я заметила, — она засмеялась.
Я больше ничего ей не сказал, потому что в голову, словно змея, залезла ядовитая мысль о скором отъезде Кристины и отравила все приятное, что сейчас было в моем сознании.
Как же я буду без нее, когда она уедет?
Кристина поднялась на кровати.
— Ты куда?
— В душ и надо прибрать на кухне. Максим, давай начинай собирать вещи. Завтра рано вставать и выезжать. Я оставила тебе место в своём чемодане, забери из моей комнаты.
— Хорошо.
«Я оставила тебе место в своём чемодане» — это, конечно, очень громко сказано. Он полностью набит Кристиниными вещами. Я насчитал восемь пар обуви!
— Кристина, зачем ты берёшь столько туфель? — спросил я, когда она вернулась в мою комнату.
— Носить.
Сама безмятежность.
— Восемь пар на десять дней??
— Ну, просто если я что-то не возьму, мне потом это обязательно понадобится. У меня так всегда. Поэтому пускай лучше будет лишним, чем недостающим.
Я закатил глаза. Кое-как впихнул в ее чемодан запасные джинсы и пару шорт, несколько футболок и пар обуви. Больше не поместилось. Чемодан застегнулся с очень большим трудом.
Но мне нравилось узнавать Кристину все больше и больше. Другую ее сторону, ту, что в обычной жизни. Мне понравилось выбирать с ней, где жить, решать, на сколько дней ехать. И даже понравилось впихивать свои немногие вещи в ее доверху набитый чемодан.
Почти всю дорогу до дома отдыха Кристина в машине спала. Мы снова поздно уснули, вымотанные друг другом и нашей любовью.
Домик в лесу оказался даже еще лучше, чем на фотографиях. Внутри пахло деревом и уютом. Панорамные окна гостиной первого этажа смотрели на сосны. Через эти же окна открывался выход на веранду. Я сразу заказал у менеджера завтраки, обеды и ужины на двоих в дом. Скосил глаза на Кристину и поймал ее благодарный взгляд.
Разобрав вещи, мы сразу же отправились на прогулку по лесу, затем вышли к реке. Повсюду красиво пели птицы, людей на удивление было мало. Тишина, лесной и речной воздух, Кристина рядом — кажется, я вывел формулу своего персонального счастья.
Мы решили отправиться в наш лагерь на следующий же день. Дорога до него заняла 15 минут. И то, что мы увидели, просто повергло нас в шок.
Лагеря больше не было. Стояло старое заброшенное здание, поломанные качели с облезлой краской, на асфальте валялось множество осколков от стекла. У Кристины потекли по щекам слезы.
— Максим, ну почему его забросили?
Я привлёк ее к себе.
— Видимо, оказался больше не нужен. — Мы мгновение помолчали, а потом я решил немного отвлечь ее от грустных мыслей. — На этом дворе я первый раз тебя увидел. Ты сидела одна на лавочке, у тебя был за спиной маленький розовый рюкзак. Я хотел к тебе подойти, но меня опередили какие-то девочки, который позвали тебя играть в прятки.
Она удивленно подняла на меня голову.
— А разве не на пирсе ты меня первый раз увидел?
— Нет, на пирс я поднялся специально к тебе, чтобы познакомиться. Я две недели на тебя смотрел и все ждал, когда же ты останешься одна, чтобы я мог к тебе подойти.
— А почему не подходил, когда я была с кем-то?
— Не знаю, стеснялся.
Мы замолчали. Так и стояли в обнимку, смотря на заброшенное здание, которое сыграло в нашей с Кристиной жизни ключевую роль.
— Я люблю тебя, мой герой, — тихо сказала она через какое-то время.
— И я тебя.
Я взял Кристину за руку и повёл к машине. Теперь мы хотели найти пирс. Это было нелегко, потому что от лагеря до реки нас возили на автобусах, дорога занимала минут 15. Путь ни я, ни Кристина, естественно, не помнили. Но, в принципе, тут к реке ведёт всего одна более-менее заасфальтированная дорога. По ней мы и поехали. Мы нашли пирс почти сразу. Тоже заброшенный и заросший травой. Некогда благоустроенный песочный пляж почти полностью был в мусоре.
Мы поднялись на пирс и осмотрелись. Тогда он казался таким большим, сейчас же — совсем маленьким. Я подошёл к краю и посмотрел в воду. На удивление она была очень чистой. Даже было видно маленьких рыбок.
Я снял с себя футболку и шорты, сбросил обувь.
— Максим, что ты делаешь?! — Воскликнула Кристина.
— Собираюсь прыгнуть.
И не дожидаясь ее ответа, я нырнул вниз головой. Всплыл на поверхность и крикнул Кристине.
— Давай ко мне! Вода офигенная.
Она стояла у края с широко раскрытыми глазами.
— Нет, у меня до сих пор страх перед этим местом.
— Кристина, прыгай! Или ты по-прежнему не умеешь плавать? — Я хитро прищурился.
— Умею! И уже давно.
— Тогда давай ко мне!
Она мгновение посомневалась, но все же стала снимать с себя одежду. Оставшись в одном купальнике, подошла к краю, еще раз со страхом посмотрела на воду, но в итоге крепко зажмурив глаза и закрыв нос, все же прыгнула бомбочкой. Всплыла на поверхность, сделала громкий вдох, но все еще оставалось с закрытыми глазами.
Я подплыл к ней сзади и обнял. Кристина обернулась ко мне и только тогда наконец открыла глаза.
— Тут, кстати, не очень глубоко. Чуть больше пары метров, думаю, — сказал я ей.
— Когда твой рост меньше метра и ты еще ходишь под стол — это много. Максим, если бы не ты тогда, я бы точно утонула.
Она обвила мою шею руками, а я накрыл ее губы поцелуем. Потом посмотрел в глаза и сказал то, что говорил только ей.
— Кристина, с тобой никогда ничего не случится, пока я рядом.
— Я знаю, мой герой.
Мы долго купались. Плавали наперегонки, смеялись, брызгали друг в друга водой. А еще бесконечно целовались и признавались в любви.
На берег мы выбрались абсолютно счастливые. Аккуратно обойдя мусор, поднялись снова на пирс и сели на край, свесив ноги. Полуденное солнце нещадно палило, поэтому даже без полотенец, которые остались в машине, мы обсохли довольно быстро. Но все равно не спешили уезжать. Хорошо, что перед выходом из дома Кристина настояла на том, чтобы мы намазались солнцезащитным кремом. Иначе ожоги нам сегодня были бы обеспечены.
Мы вернулись в домик уже вечером. Вместе направились в душ и еще долго не могли насытиться друг другом под его струями.
Все происходящее казалось мне каким-то сном. А еще периодически появлялось предчувствие, что больше такого никогда не будет. Что все это — скоро закончится. И надолго. Но ведь если Кристина уедет, это же еще не будет означать, что мы расстанемся? В конце концов мы же будем видеться на каникулах?
Вечером мы сидели с Кристиной в обнимку на плетёной софе на веранде. Пили травяной чай и смотрели на звездное небо. Из леса доносилось жужжание сверчков.
— Все-таки отличная идея была — уехать из дома, — сказал я ей.
— Отличная идея была приехать именно сюда, Максим.
В этот момент мне кто-то написал в WhattsApp. Я потянулся к телефону, на дисплее светилось сообщение от одного из моих лучших друзей в Россоши — Стаса Рябова.
«Чувак, здорова! Как жизнь? Снова ты куда-то пропал. У меня через три дня днюха, если ты еще не забыл. Приезжай, затусим! 18 лет не каждый день исполняется))))».
Черт, я, естественно, про день рождения друга забыл. Дико стыдно. Я действительно собирался приехать поздравить его, но думал об этом до того, как начались наши отношения с Кристиной. С того момента, как мы с ней вместе, я больше ни о чем другом кроме нас думать не могу.
Я тупо смотрю на экран телефона и не знаю, что ответить другу. Кристина тоже заглянула и прочитала сообщение.
— А далеко отсюда до твоего родного города? — Неожиданно спросила она.
— Часа два на машине. Может, чуть больше. А что?
Она подняла на меня голову.
— А давай съездим?
Мое лицо, наверное, вытянулось в изумлении.
— Я не думаю, что тебе там понравится.
— Почему?
— Не твой уровень.
Теперь пришел ее черед удивляться.
— В смысле? А что мой уровень?
— Ну, «Золотой ручей» — твой уровень. А Россошь точно нет, — я даже слегка засмеялся.
Кристина еще посмотрела на меня пристально какое-то время и грустно сказала:
— Ты не прав, Максим. Я из обычной семьи и, поверь, родилась далеко не с золотой ложкой во рту. Да, я коренная москвичка. Да, моему отцу повезло разбогатеть. Но детство у меня было обычным. И жили мы очень просто. Ты сам видел мою родную квартиру. Обычная трешка в обычном панельном доме в спальном районе. К тому же вспомни меня в лагере. Когда мы с тобой всю ночь разговаривали, разве я тогда была похожа на дочку олигарха?
— Тогда нет. А сейчас да.
Она тяжело вздохнула и взяла меня за руку.
— Максим, — она заглянула мне в глаза, — я хочу посмотреть твой родной город и познакомиться с твоими друзьями.
Теперь уже я вздохнул.
— Кристина, мне будет сложно объяснить бабушке, кто ты. Она тут же доложит матери, что я приехал не один, а с девушкой. Мама спросит, как зовут девушку, и она ответит, что Кристина. Так наши родители о нас и узнают.
Она пожала плечами.
— Ну и пусть узнают.
— В принципе, да, но не сейчас. У них медовый месяц, зачем их так травмировать?
— Мой отец знает про нас.
Ее слова прозвучали, как гром среди ясного неба.
— Ты ему рассказала?
— Нет. В смысле он знает, что у нас с тобой есть чувства друг к другу, но он не знает, что сейчас мы вместе. Я не обсуждала с ним наши отношения, но он сам догадался, что мы неровно дышим к друг другу.
— И давно он знает?
— Довольно давно, да. Думаю, с Нового года. Скорее всего, он заметил, что мы вместе ушли.
Я накрыл лицо ладонями.
— Максим, что с тобой? — Кристина испуганно склонилась ко мне.
— Какой же я дурак, — беспомощно протянул, — я ведь не только из-за Егора, но и из-за твоего отца тогда отказался от тебя и стал встречаться с Олей. А он, оказывается, все это время знал! И мы просто тупо потеряли полгода по моей вине.
Кристина притянула меня к себе.
— Максим, успокойся, все в порядке. Каждая минута ожидания на протяжении этого времени того стоила.
— Кристина, прости меня.
— Прощу, если познакомишь меня со своими друзьями и покажешь город. А иначе нет.
Я оторвался от ее плеча и посмотрел в лицо.
— Ты правда этого хочешь?
— Да, мой герой. Я хочу узнать о тебе все.
— Хорошо, но давай поедем только на день рождения друга и потом вернемся сюда. Ко мне домой заезжать все-таки не будем. Пускай родители спокойно отдохнут, они заслужили. Если твой отец и знает про нас, то моя мама точно нет. Я обязательно познакомлю тебя с бабушкой и дедом, но попозже. Хорошо?
— Ладно, — выдохнула Кристина, — а почему их, кстати, не было на свадьбе родителей?
— Потому что им здоровье уже не позволяет ходить на свадьбы. Мама хотела, чтобы они приехали, но они ни в какую не согласились.
— Ясно. Пиши своему другу, что ты приедешь не один. И пошли уже быстрее в кровать!
Я решил сделать ровно наоборот. Сначала кровать с Кристиной, потом друг.
День рождения Стас отмечает у себя на даче под Россошью. На той самой, где я однажды проснулся в одной постели с какой-то девушкой и до сих пор не знаю, было у нас с ней что-то или нет. Но Кристине я об этом не говорю.
Друг пригласил гостей к 5 часам. Ожидалась вся наша компания в полном составе. А это человек 20. Мы с Кристиной приехали в Россошь к половине третьего. Нескольких часов достаточно, чтобы посмотреть город. Я показал ей наш небольшой центр, свою обычную школу и спортивную, в которой занимался каратэ. В этот момент из дверей вышел мой тренер, так что заодно еще познакомил Кристину и с ним. Потом мы с ней погуляли по небольшому парку и посидели в паре популярных кафе. Больше в Россоши смотреть нечего.
Я все же ожидал, что увижу на лице Кристины отвращение или хотя бы презрение. Но на удивление ни того, ни другого не было. Кристина, казалось, с искренним любопытством смотрела по сторонам и даже задавала вопросы.
— Так вот, значит, откуда ты был, мой герой, — сказала она мне, когда мы сидели в парке на лавочке, — иногда я задумывалась о тебе и гадала, что ты делаешь в данный момент: гуляешь ли, играешь ли с кем-то, или, может, спасаешь сейчас от злых мальчиков какую-нибудь другую девочку.
Я засмеялся.
— Кристина, я кроме тебя никогда никого не спасал.
— Правда? — Она в изумлении повернула ко мне голову.
— Да. Как-то не приходилось больше. Так что я только твой герой и больше ничей.
Она довольно улыбнулась и чмокнула меня в щеку.
Мы приехали к Стасу в половине шестого. Во дворе уже вкусно пахло шашлыками, громко играла музыка и слышался смех. Он тут же выбежал нам навстречу.
— Макс! Ну наконец-то! С новогодних каникул не виделись!
Мы с ним крепко обнялись, я его поздравил с днем рождения и вручил подарок — бутылку коллекционного коньяка.
— Познакомься, это моя девушка Кристина. Кристин, это Стас, один из моих ближайших друзей.
Рябов оценивающим взглядом прошелся по Морозовой снизу вверх и обратно. Он постарался сделать это незаметно, но я слишком хорошо знаю друга. Мне этот взгляд не понравился. Мне вообще не нравится, когда кто-то из мужчин смотрит на Кристину. Они пожали друг другу руки, Морозова сказала ему какое-то дежурное поздравление, и Стас повел нас вглубь двора, где уже толпились другие гости.
Да, действительно собрались все наши. Два моих других лучших друга — Леха и Рома — тоже были тут. Мы с ними обнялись, и я представил им Кристину. Они тоже прошлись по ней глазами, и мне снова это не понравилось. Хотя оделась Кристина обычно: джинсы и футболка. Правда, туфли на шпильках.
Или на нее все смотрят нормально, а у меня уже паранойя? Черт.
К нам стал подходить еще народ. Я со всеми обнимался, перебрасывался парой фраз, знакомил с ними Кристину. Подошли и несколько моих одноклассниц: Рита, Света и Алина. У меня ни с одной из них ничего не было, но при этом наше общение всегда было на грани. Это было вроде игры: флиртуем, но порог дружбы не переступаем.
Вот и сейчас девчонки по привычке повисли у меня на шее и расцеловали в щеки. Я тут же поспешил представить им Кристину. Она в этот момент уже стояла с каменным лицом и метала молнии. Морозова выдавила из себя сухую улыбку и процедила сквозь зубы «приятно познакомиться». Света и Алина напряжения не заметили, а вот Ритка хитро прищурилась. Она всегда была самой проницательной из них всех.
Когда девочки отошли, я поспешил взять Кристину за руку, но она стала ее вырывать.
— Успокойся. Это просто подруги, — тихо сказал ей, повернув голову.
— Не просто. Ты их зафрендзонил. А они всегда хотели от тебя большего.
— С чего ты взяла?
— С того, что я их знаю. Я же изучала тебя и всех твоих друзей перед твоим приездом в Москву. И их тоже очень хорошо изучила. Эта Алина сохнет по тебе с девятого класса, но никогда не проявляла инициативы, потому что слишком гордая и ждала ее от тебя. Света несколько раз таскала тебя на прогулки. Ты думал, что вы гуляете, как друзья, но для нее это было не просто дружбой. А эта Рита начинала лайкать тебе фотографии и писать комментарии ровно тогда, когда у тебя появлялась девушка. Как только ты расставался, она тут же прекращала. Это означает, что она хотела побесить твою девушку, потому что прекрасно знает, что каждая баба будет смотреть, кто ее парню лайкает фотки. Она, кстати, из них всех самая умная.
Я, кажется, остолбенел. Не удивлюсь, если у меня и челюсть отвисла. И я даже не знаю, как мне сейчас реагировать на Кристинин спич.
Рита действительно всегда начинала проявлять активность на моих страницах в соцсетях именно в тот период, когда у меня была девушка. Последняя из них в Россоши — Аня Репрева, троюродная сестра Егора — даже пару раз предъявляла мне из-за этого претензии. С Олей я фотографий не выкладывал, поэтому про нее тут никто не знал.
Света действительно в 10 классе в течение какого-то времени довольно активно меня куда-то вытаскивала. И я, в общем-то, подозревал, что нравлюсь ей больше, чем друг. Но я не хотел переступать с ней этот порог.
Лишь Алина действительно не предпринимала по отношению ко мне никаких более чем дружеских шагов. И она действительно очень гордая девушка, знающая себе цену...
Неужели Кристина права?
— И ты это все поняла по лайкам? — Съязвил я.
— По лайкам, комментариям, геотегам, фотографиям, подписям к ним и по времени их публикаций. Максим, по социальным сетям еще и не такое можно вычислить, если серьезно озаботиться вопросом.
— Ты мой маленький Шерлок Холмс, — я постарался разрядить обстановку легкой шуткой и смехом.
Кристина по-прежнему не давала мне взять себя за руку, поэтому я решил поступить еще лучше — обнять ее за плечи. Уж вырываться из моих объятий публично она не будет.
Вечер тек, как и должен течь любой день рождения. Музыка, смех, тосты. Все становились пьянее и пьянее. Я искренне был рад увидеть всех своих друзей. Я планировал приехать в Россошь после того, как будет известно, куда я поступил, но из-за Кристины, естественно, эти планы отменил. Я хочу быть с ней каждую минуту до ее отъезда.
Кристина в самом начале вечера смущалась, потом стала понемногу общаться. Мне понравилось представлять ее всем как свою девушку. Не сводную сестру, а именно девушку. Мою.
Я старался не оставлять ее одну, чтобы она не чувствовала неловкости в чужой компании. К тому же я хотел лично контролировать, кто и как разговаривает с Кристиной. А главное, как смотрит на нее. Потому что дружба дружбой, но если к девушке реально тянет, то дружба катится к чертям. Я убедился в этом лично.
Непроизвольно вспомнил Егора. Он бы идеально влился в мою воронежскую компанию и нашел бы общий язык с каждым. У меня всегда были только три ближайших друга: Стас, Леха и Рома. Никогда в жизни не думал, что может появиться четвертый. Но Егор им стал. И это меньше чем за год моего пребывания в Москве. И все же я не жалею. Выбирая между другом и Кристиной, я всегда выберу Кристину. И сверну шею любому, кто попробует к ней подкатить.
Мы вернулись в наш домик в два ночи. Уставшие, но довольные. Без сил упали на кровать и просто заключили друг друга в объятия.
— Спасибо за этот день, Максим. — Тихо пробормотала Кристина. — Мне все очень понравилось. И твой город, и твои друзья. Подруги только твои не понравились.
Я засмеялся.
— Они тебе не конкурентки. У тебя вообще нет конкуренток.
Кристина довольно улыбнулась, и мы с ней провалились в сон.
Я проснулся от того, что в кровати было непривычно пусто. Разомкнул глаза и обнаружил, что Кристины нет. За окном уже светает. Бросил взгляд в сторону ванной — дверь открыта, свет не горит. Странно.
Встал, натянул на себя шорты и пошел вниз. Кристина сидела на веранде, укрывшись легкой шалью, и смотрела куда-то вдаль.
— Не спится? — спросил я, выходя к ней. Кристина, видимо, слишком погрузилась в свои мысли, потому что от моего появления вздрогнула и даже слегка вскрикнула.
— Максим, ты меня напугал.
— Ты меня тоже, когда я проснулся и не обнаружил тебя рядом. Почему ты не спишь? — Я присел рядом с ней на софу.
— Мне приснился плохой сон.
— Какой?
— Ну, то есть, он не то чтобы плохой. Может быть, он даже и хороший... — она замялась, — но мне было неприятно.
— Что тебе приснилось?
— Что ты женился.
Меня это удивило.
— На ком?
— Не знаю, я не видела твою жену. Мне приснилось, что я захожу на кухню в «Золотом ручье», подхожу к тебе и вижу, что у тебя на пальце обручальное кольцо. Беру твою ладонь и силой начинаю его стаскивать с пальца, а оно все никак не снимается. И потом я проснулась.
Кристина замолчала. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, о чем она думает: что она уедет, а я найду тут себе новую девушку и женюсь.
— Иди ко мне, — я притянул Кристину к себе, — ты же знаешь, что мне кроме тебя никто не нужен.
— Знаю.
— А почему тогда переживаешь?
— Этот сон мне показался слишком реалистичным.
— Это просто сон. Кристина, я люблю только тебя.
Она подняла на меня голову.
— Максим, мы же справимся с расстоянием?
— Да, обязательно.
Я поспешил ее поцеловать. Крепко, страстно, жадно. Я не говорил Кристине, что периодически на меня нападает странное ощущение, что скоро мы потеряем друг друга. Я не верю в предчувствия, поэтому убежден, что это просто проекция мозга. Просто я слишком переживаю из-за ее скорого отъезда. И она тоже переживает, хоть и не подает виду.
— Максим, я люблю тебя, — выдохнула она сквозь поцелуй.
— И я тебя, моя девочка, — тихо ответил ей и подхватил на руки, чтобы отнести в кровать.
В окно нашей комнаты уже попадали первые лучи солнца. Мы занимались любовью страстно, отчаянно. Сейчас наши тела выражали не только любовь друг к другу, но и обоюдную боль от скорой разлуки.
Остаток дней на отдыхе мы больше никуда не ездили. Засыпали глубокой ночью, вымотанные друг другом. Просыпались так же поздно. Гуляли по лесу, купались в реке, смотрели фильмы по телевизору. Пару раз глянули футбол.
Кристина, оказывается, интересуется им. По крайней мере она знает почти все европейские клубы, а также составы команд почти всех сборных стран, хорошо играющих в футбол. Например, сборную Испании она мне перечислила по именам практически полностью.
Это очень приятное и неожиданное открытие. Моей любимой девушке нравится футбол, и она с удовольствием его смотрит. Что может быть лучше?
Домой мы возвращались с большим нежеланием. Снова притворяться перед родителями и ходить друг к другу в комнату, только убедившись, что на третьем этаже не горит свет. Мы решили все-таки пока не сообщать им о наших отношениях.
Кристине придется пару раз в неделю ездить на работу к отцу, а это лишь означает нашу дополнительную разлуку. И чем мне заниматься дома в эти дни без Кристины, я понятия не имею. Значит, буду просто тупо сидеть у окна и ждать ее.
Ждун, блин.
— Максим, научи меня водить машину, — неожиданно попросила Кристина, когда мы уже подъезжали к Москве.
— Ты уверена, что тебе это нужно?
— Да, я хочу научиться сама водить. Серега, кстати, мне на день рождения тоже права подарил.
Я в голос рассмеялся.
— Он, похоже, их всем на совершеннолетие дарит.
— Да, это действительно так.
Родители вернулись на следующий день. Счастливые, отдохнувшие и загорелые. Много рассказывали об Азии, об экскурсиях, на которые они ездили, показывали нам фотографии.
Мы с Кристиной тоже много фотографировались на свои телефоны. Только у меня, как минимум, сотня совершенно дурацких селфи в различных ракурсах. Я их все скинул Кристине на флешку. Она же фото со своего телефона обещала скачать на жесткий диск.
Через день после приезда родителей вузы, в которые я подавал документы, опубликовали списки поступивших. Я прошёл во все четыре, но выбрал, как и планировал, МГИМО. Мы отметили мое поступление в кругу семьи. Отчим снова двигал в мою честь тосты, мама от счастья аж прослезилась.
Родители вернулись к работе, снова приезжали поздно, а иногда и глубокой ночью. Пару раз в неделю в компанию к отцу ездила и Кристина, но возвращалась всегда раньше них. Мама удивилась, что я не уехал в Россошь на каникулы. Пришлось ей наплести, что все мои основные друзья разъехались, и мне не с кем там проводить время. Когда родителей не было, мы с Кристиной были предоставлены сами себе. Основную часть времени я учил ее водить машину.
Кристина захотела научиться на механике. Но все автомобили в нашем доме были на автомате.
— У отца лет 20 назад была «Девятка». Она до сих пор стоит в гараже возле нашей первой квартиры. Правда, я не знаю, способна ли она еще ездить, — сказала мне Кристина.
Даже не знаю, что меня удивило больше: что отчим зачем-то хранит старую «Девятку», хотя уже давно ездит на «Мерседесе», или что Кристина всерьез собралась учиться водить на такой машине.
На восстановление «Девятки» у меня ушло три дня. Но в итоге она-таки завелась и даже смогла вполне нормально ездить. Мы с Кристиной отъезжали на ней очень далеко от «Золотого ручья» в глубокое-глубокое Подмосковье, где было минимум машин и людей, но зато было полно коров, овец и прочих животных, гуляющих стадами. Периодически они выбегали и на дорогу, поэтому мне приходилось строго следить за тем, чтобы Кристина не ехала быстрее 30 километров в час.
Первые разы механика давалась ей очень тяжело, и Кристина уже чуть ли не плакала от безысходности. Но она не была бы дочерью Игоря Морозова, если бы быстро сдалась. Уже на четвертый раз Кристина почти перестала глохнуть и смогла переключать передачи, не гляда на коробку. Правда, все еще путалась и вместо второй иногда включала четвертую передачу.
Дома я гонял Кристину по правилам дорожного движения и объяснял значения знаков. Теорию она схватывала очень быстро. И уже где-то недели через две упорных занятий Кристина смогла выехать в небольшой сельский город возле дороги, на которой я ее учил водить. Мы проехались по центру, несколько раз развернулись с использованием прилегающей территории, пересекли перекресток с разных направлений. Оставалось только научить Кристину парковаться и показать ей движение на трамвайных путях. Но последних тут нет, это нужно будет делать в самой Москве.
Когда я показывал Кристине параллельную парковку, я почувствовал, как машина на что-то наехала. Вышел посмотреть и чуть не взвыл. Мы напоролись на гвоздь, и колесо прямо на моих глазах стало спускаться, а запаски с собой не было.
— И что теперь делать? — Грустно спросила Кристина.
— Искать тут какой-нибудь автосервис.
Я спросил у проходящих мимо парней, где ближайший ремонт машин. Оказалось, что недалеко, и мы еще можем успеть доехать туда с одним полуспущенным колесом. У ремонтных боксов в ряд были выстроены машины. Я подошел к одному из рабочих и спросил, сколько ждать.
— Минимум до вечера, парень, а то и до завтра.
— А если доплачу за срочность?
— Тогда можно быстрее, но все равно минимум часа четыре.
— Идет.
— Оставляй машину, ключи и иди гулять.
Последняя его фраза доверия особого не внушала, но, осмотревшись вокруг, я обратил внимание, что действительно ни в одной из стоящих тут машин водителей не было. Ну ладно. К тому же, думаю, вряд ли кто-то захочет угнать «Девятку», которой уже 20 лет. Тут машины и поприличнее стоят.
Мы с Кристиной снова вышли в центр и присели на лавочке на главной аллее. Никаких кафе тут нет, поэтому придется ждать на улице. Она взяла меня под руку и положила голову мне на плечо. Мы молчали, каждый из нас был погружён в свои мысли. Отъезд Кристины стремительно приближается.
По аллее ходили люди, одетые в очень простую одежду. Это так удивительно — уезжаешь за МКАД и попадаешь в другой мир. Все больше и больше убеждаюсь в том, что Москва — это не город в России, а отдельная страна. Потому что если отъехать от нее на 100 километров, то видишь уже совсем другую жизнь.
Мое внимание привлекла семья: муж, жена и маленький ребёнок лет трёх или четырёх. Мужчина катил ребёнка на велосипеде, а жена шла рядом, разговаривая с кем-то по телефону. Непроизвольно вспомнил, как мой отец тоже учил меня кататься на велосипеде. Тогда я чувствовал его любовь и заботу, как никогда. Он действительно был примерным отцом, пока не ушел из семьи. Я до сих пор не могу понять, как он мог меня бросить.
Кристина проследила за моим взглядом.
— Вспоминаешь своего отца? — Тихо спросила.
Удивительно, как она иногда угадывает мои мысли.
— Да. Все же я не понимаю, как он мог меня оставить.
Она тяжело вздохнула.
— Ну в жизни всякое может случиться.
— Ты его оправдываешь?
— Нет, ни в коем случае. Просто хочу сказать, что, наверное, у него была причина.
Я вспылил.
— Я не понимаю, какая причина может заставить человека бросить собственного ребёнка. Я бы никогда не бросил своего ребёнка. Что бы ни случилось.
— Никогда не говори никогда, Максим.
— Нет! Это тот случай, когда «никогда» можно сказать с полной уверенностью. Не существует такой причины, которая может заставить отказаться от родного ребёнка.
Кристина ничего не ответила, лишь крепко меня обняла и поцеловала.
Мы с ней поднялись с лавочки и, взявшись за руку, направились в противоположный конец аллеи. У нас не было цели. Нужно было как-то убить четыре часа ожидания.
— Неужели тут даже кофе выпить негде? — Взвыла Кристина.
— Похоже на то.
В этот момент я заметил, как из тату-салона вышла девушка с перевязанной рукой и бумажным стаканчиком, из которого она сделала глубокий глоток.
— О, вон девушка, кажется, пьёт кофе. Давай спросим, где она его тут купила.
Я направился к незнакомке.
— Извините, у вас ведь в стаканчике кофе? Не подскажите, где его можно купить?
— В тату-салоне бесплатно дают клиентам. Я только что сделала у них татуировку, — и она продемонстрировала мне перевязанную руку.
— Только клиентам? А на вынос не продают?
Она пожала плечами.
— Не знаю, зайдите спросите.
Мы с Кристиной поднялись по ступенькам крыльца и зашли в салон. Внутри было темно и мрачно, стены завешены эскизами разных татуировок. На ресепшене стояла девушка с полностью обколотыми руками и пирсингом на лице — в губе, носу и брови. Прямые волосы чуть ниже плеч были цвета морской волны.
— Здравствуйте. Чем могу помочь? — Она расплылась в улыбке.
— Здравствуйте. Извините, а вы не продаёте кофе на вынос?
Ее улыбка слегка померкла.
— Нет, у нас только для клиентов.
— То есть, ни за какие деньги вы не продадите стаканчик кофе?
— Я бы, может, и продала, если бы надо мной не висела видеокамера. Мы — сетевой салон, в котором обязательно нужно следовать принятым компанией правилам. Это все равно, что вы придёте в «Макдоналдс» и будете просить их сделать вам салат «Оливье». Они, может, и не против пустить его в ассортимент, но политика компании не позволяет.
Рядом стоящая Кристина тяжело вздохнула. Я взял ее за руку и отвёл в сторону.
— Знаешь, а я бы сделал татуировку.
Ее лицо вытянулось в изумлении.
— С ума сошёл?
Я пожал плечами.
— Почему нет? Мне всегда нравились татуировки. К тому же нам надо как-то убить четыре часа.
— Что и где ты собрался себе наколоть? — Она скрестила руки на груди и хитро прищурилась.
Я притянул Кристину себе и прошептал ей на ухо.
— Что-нибудь на сердце в честь тебя, моя девочка.
Она подняла на меня голову в еще большем изумлении.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
Я не стал дожидаться ее ответа, вернулся к девушке на ресепшене.
— Скажите, а у вас сейчас есть свободные мастера? Я бы хотел сделать татуировку.
— Да, у нас три мастера, один из них до вечера свободен.
— Хорошо, тогда проводите меня, пожалуйста, к мастеру, а моей девушке я бы попросил сделать капуччино.
Менеджер расплылась в довольной улыбке и буквально пропела:
— Конечно.
И она повела меня куда-то в коридор.
— Максим, я с тобой! — Закричала Кристина и побежала за нами.
Менеджер провела нас в отдельную комнату. Тату-мастер — девушка также вся в татуировках — лениво лежала на кожаном диване и ковырялась в телефоне.
— Катя, у тебя клиент, — обратилась к ней менеджер.
Катя тут же подскочила и отложила телефон в сторону.
— Отлично. Проходите.
Менеджер вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
— Что будем делать? — Она перевела взгляд с меня на Кристину и обратно с Кристины на меня.
Я уже знаю, что я хочу.
— Мне нужна вот эта надпись, — я набил слово на телефоне и показал мастеру, — в районе сердца. Обычными чёрными чернилами.
— Окей, будет сделано.
— Максим, что ты собрался наколоть? — прошипела Кристина.
— Увидишь, — я ей подмигнул и улыбнулся.
Я сел в специальное кресло и снял с себя футболку. Кристина с тяжелым вздохом опустилась на диван. Пока Катя орудовала с иголками и аппаратом, менеджер с ресепшена принесла Кристине капуччино.
— Вы будете кофе? — Обратилась она ко мне.
— Да, чёрный американо без ничего.
Она кивнула и удалилась, а через пять минут вернулась со стаканчиком для меня.
Катя села на стул напротив меня и начала работу. Она была очень сосредоточена, на меня даже глаз не поднимала. Смотрела исключительно в область сердца. Машинка больно покалывала, но в целом терпимо. Периодически я слышал ёрзание Кристины на диване и ее тяжелые вздохи. Пару раз она порывалась подойти ко мне и посмотреть, но я ей запретил.
Через два часа Катя выключила машинку, отошла в сторону, еще раз осмотрела надпись и торжественно выдала:
— Готово!
А затем развернула меня к зеркалу. Кристина тут же подскочила с дивана и подлетела ко мне. Ее глаза широко распахнулись в изумлении. Мои тоже. Мне понравилась работа. Одно английское слово Masterpiece, что переводится как «Шедевр», было наколото красивыми прописными буквами прямо на сердце.
— Максим... — выдохнула Кристина, — ты сошёл с ума...
А затем ее губы расплылись в широкой улыбке.
Да, я сошёл с ума. По Кристине. Она моя Мона Лиза. Мой шедевр, как поёт в песне Мадонна. И я действительно хочу татуировку в честь нее. Прямо на сердце. Чтобы видеть каждый раз в зеркале, когда Кристина уедет.
Катя заклеила тату компрессом из бинта.
— Через пару дней покраснение сойдёт. Пока походите с компрессом.
Я встал с кресла и крепко поцеловал Кристину.
— Я тоже хочу татуировку, — обратилась Морозова к девушке, — у вас еще есть время?
Катя кинула взгляд на настенные часы.
— Пара часов еще есть.
— Эй, а ты что задумала? — обратился я к Кристине.
— Теперь твоя очередь сидеть на диване, Максим, — и подмигнула мне, а затем обратилась к мастеру, — я хочу тоже на сердце и тоже одно слово, — затем достала из кармана телефон и набрала его, — вот это.
— Хорошо.
Кристина села в кресло, сняла с себя майку и осталась в одном лифчике. И тут я очень обрадовался, что мастер — девушка, а не парень. Я бы не позволил мужчине пялиться на Кристинину грудь. Мне ничего не оставалось, кроме как беспомощно опуститься на диван. Если честно, я не очень хотел, чтобы Кристина делала себе татуировку. Что за бред? Одно дело я, а другое — она. Но Морозова была настроена решительно и буквально взглядом пригвоздила меня к месту. Я тяжело вздохнул и повиновался. Если Кристина что-то решила, ее никто не остановит. Даже я.
Через полтора часа Катя закончила и развернула Кристину к зеркалу. Я встал, чтобы подойти, но замер за Кристининой спиной, смотря в отражение.
На ее сердце такими же красивыми прописными буквами, как и у меня, было набито английское слово Hero. Герой. Я тяжело сглотнул, а Кристина лишь улыбнулась мне в зеркало.
Мастер также заклеила ее татуировку бинтовым компрессом, я расплатился на ресепшене, и мы вышли из салона. Я все еще пребывал в небольшом шоке от того, что Кристина решилась на такой шаг. Мне татуировки нравились всегда. Но зачем это сделала Кристина? Это так на нее не похоже.
— Максим, ты — герой, — она крепко меня обняла.
— А ты шедевр, Кристина.
Мы взялись за руки и в полном молчании направились к автосервису. Мы только что увековечили нашу любовь на своих телах. Что бы с нами ни случилось в будущем, где бы мы ни оказались — эти татуировки всегда будут напоминать нам друг о друге. Кристина всегда будет со мной, а я всегда буду с ней. Даже если нас на долгие годы разделит океан.
Когда мы подошли к ремонту машин, колесо уже было заменено. Я расплатился с мастером, и мы поехали в Москву, к первому дому Кристины. Я загнал «Девятку» в гараж, мы пересели на мою машину и направились в «Золотой ручей». Отчим и мама неожиданно уже были дома.
— Где вы были? — Спросила нас мать с порога.
— Максим учит меня водить машину, — ответила ей Кристина.
Мама удивленно на нас посмотрела, а отчим обменялся многозначительным взглядом с дочерью. Снова они говорят на своём языке.
Мы поужинали вместе и разошлись по своим этажам. Мама в любое время могла зайти в мою комнату, поэтому Кристина ко мне приходила, только когда на третьем этаже выключался свет. Это означало, что родители легли спать.
В своей комнате я подошёл к зеркалу, снял футболку и бинтовой компресс и еще раз посмотрел на татуировку. Она была сделана очень хорошо, несмотря на то, что салон находится в глухой провинции. Покраснение стало меньше, но все еще было заметно.
Кристина уезжает через 20 дней. Пару раз я заходил к ней в комнату и видел, что она на ноутбуке делает заказы одежды из интернет-магазинов. Также я несколько раз видел, как она перебирала свой шкаф. Очевидно, что готовится к поездке. Пару дней назад доставка привезла ей новый большой чемодан. Мы по-прежнему не обсуждаем с ней ее отъезд и то, как мы будем продолжать наши отношения дальше.
Но наши поцелуи и объятия по ночам становятся все крепче и отчаяннее. Иногда у Кристины из глаз текут одинокие слезинки и что-то мне подсказывает, что не только от оргазма. В постели мы с ней все меньше говорим и все больше растворяемся в друг друге. Хотя поначалу мы с ней часами могли болтать обо всем на свете.
Сегодня Кристина пришла ко мне в час ночи. Тихо вошла и, не включая света, легла на кровать. Я тут же поспешил накрыть ее собой. Жадно целовал губы, лицо, шею. Снял с нее ночную сорочку и прошелся пальцами по татуировке. Ее хорошо было видно в свете луны, который попадал в комнату. Затем мягко каснулся губами каждой буквы. Сейчас я понимаю, что рад, что Кристина ее сделала. Так я всегда буду с ней.
Дальше я целую любимую грудь, живот, зубами снимаю снимаю с нее трусики. Касаюсь языком клитора и слышу Кристинин стон. В постели мы заходим все дальше и дальше, все время пробуя что-нибудь новое. Кристине нравится экспериментировать не меньше, чем мне. Например, как-то раз она предложила заняться сексом с завязанными глазами. А однажды мы проходили мимо секс-шопа, и Кристина меня туда затащила. Мы накупили кучу разных штук, которые опробовали почти сразу же. Я уже молчу о позах и тем более местах, в которых мы занимаемся любовью. В этом доме у нас не было секса только на третьем этаже. Мы даже в моей машине любовью занимались. На капоте, кажется, даже осталась пара вмятин.
«Надо уметь обрести в одной женщине всех женщин», — сказал однажды французский писатель Оноре де Бальзак. Именно такие планы у меня на Кристину. И мне мало быть у нее первым. Я хочу быть еще и последним.
POV Кристина
Максим уже давно спит, а вот у меня сна ни в одном глазу. Чем ближе мой отъезд, тем сильнее моя бессонница. Да и сны все время тревожные. Я не рассказываю о них Максиму, не хочу зря его беспокоить. Но каждую ночь то Максим от меня убегает, а я все никак не могу его догнать, то между нами разрастается огромная пропасть, то я вижу его с другой девушкой. А еще иногда снится, что я ему кричу, а он меня не слышит. Или я к нему подхожу, а он говорит, что не знает меня. И все время он такой чужой и далекий. Не мой.
Неужели я действительно его потеряю, если уеду?
Жадно всматриваюсь в такое любимое лицо. Внимательно рассматриваю каждый миллиметр его кожи, каждую черточку. Я хочу сфотографировать его в своей памяти, чтобы потом закрывать глаза — и видеть Максима.
Спустя почти десять лет после смерти мамы, я уже не помню ее лица. Только общий образ. Я не хочу, чтобы однажды так стало и с Максимом. Поэтому каждую ночь, когда он засыпает, я просто лежу и смотрю на него, пока сама не проваливаюсь в очередной кошмар.
Я никогда в жизни не могла подумать, что однажды так сильно кого-то полюблю. До остановки сердца, до потери сознания. Мой герой. Единственный, кто смог меня приручить и укротить. Единственный, кто во всем меня превзошел. Единственный, рядом с которым я настоящая. Единственный, кому я проиграла.
Тихо встаю с кровати и направляюсь в свою комнату. Надеваю поверх ночнушки джемпер и иду в сад. Ложусь на гамак и просто тупо смотрю в небо. Оно сейчас мрачное, как и мое настроение. Звезд практически нет.
Слышу, как тихо открывается и закрывается дверь дома, а потом шаги направляются в мою сторону. Мне не нужно оборачиваться. Я узнаю эти шаги из тысячи. Он тихо опускается на стул возле гамака и, не произнося ни слова, просто смотрит на меня.
— Не спится? — решает спросить отец спустя минут десять молчания.
— Не спится, — тихо отвечаю, не поворачивая к нему головы.
И снова замолчали. Я знаю, о чем думает отец. Он знает, о чем думаю я. На самом деле, нам не нужны слова. Но он все равно решает спросить.
— Что у вас с Максимом?
— Мы вместе. И мы любим друг друга, — говорю это спокойно, как что-то само собой разумеющееся.
— Но ты ведь не откажешься из-за него от своей мечты?
Я пожимаю плечами.
— А что такое мечта, пап? Я никогда не понимала значения этого слова. Я знаю, что такое цель и как ее достигать. А что такое мечта — я не знаю.
— Кристина, ты сделала свой выбор. Я давал тебе возможность передумать несколько раз. Отправлял Максима к тебе с письмом из Гарварда в нашу квартиру, когда ты там пряталась ото всех. Ты сделала выбор. Я разве не учил тебя, что нужно нести ответственность за принятые решения?
— Учил.
— Тогда почему ты сомневаешься?
— Потому что я люблю Максима.
Я так и не повернула к нему голову. В этом нет необходимости. Я и так чувствую на себе его пристальный взгляд.
— Кристина, тебе всего лишь 18 лет. Это не тот возраст, когда нужно отказываться от всего ради любви. В 28 — да. В 38 — тем более. Но не в 18. В твоем возрасте не может быть иного выбора, кроме учебы. Вы с Максимом еще слишком молоды. А что если через пару лет вы с ним разлюбите друг друга и расстанетесь? А ты из-за него отказалась от Гарварда. Ты думала об этом?
— Я не думаю, что мы с Максимом когда-нибудь разлюбим друг друга.
Отец хмыкнул.
— Ты еще слишком юна. Вы с ним знаете друг друга меньше года.
— Ты ошибаешься, папа. Мы с Максимом знаем друг друга уже очень и очень давно.
— Что ты имеешь ввиду? — его тон стал серьезным.
Я шумно сглотнула.
— Помнишь, как перед первым классом вы с мамой отправили меня в детский лагерь на Волгу, чтобы меня там научили писать и читать перед школой?
— Смутно помню, а что?
— А помнишь, как я приехала оттуда и рассказывала вам с мамой, что встретила там своего героя?
Папа на несколько секунд задумался.
— Какой-то мальчик, который не дал скинуть тебя в воду?
— Да.
— Ну помню. Ты ходила по всей квартире и говорила, что твой герой к тебе скоро приедет.
— Да. Этот мальчик — который меня спас, который не дал толкнуть меня в реку — Максим.
И только в этот момент я повернула голову на отца. Сейчас мне нужно увидеть его лицо. Папа застыл в изумлении.
— Ты в этом уверена? — Наконец выдавил он из себя.
— Да. Мы с ним узнали друг друга. И пока вас с Еленой не было, мы ездили в тот лагерь.
Папа больше ничего не говорит. Просто молча на меня смотрит. Я вижу в его глазах отеческую любовь и заботу. Я знаю, что он желает мне счастья. Но я так же знаю, что он не простит мне, если я откажусь от принятого решения. Он будет считать меня слабой и скорее всего не передаст мне управление компанией. Несмотря на то, что я единственная наследница его состояния, отец найдет способ сделать так, чтобы компания жила без моего управления в будущем. Выведет ее на биржу, посадит новый совет директоров, а я лишь буду получать дивиденды без какого-либо права голоса.
Я не могу этого допустить.
— Я поеду в Гарвард, папа. Несмотря на Максима.
Секунду отец смотрит мне в глаза, будто не веря. Затем встает со стула, кивает головой и уходит.
Наверное, я сейчас подписала себе смертный приговор. Но отец прав: нам с Максимом всего лишь 18 лет. В этом возрасте не может быть иного выбора.
POV Максим
Просыпаюсь утром, а Кристины нет. Странно, обычно она спит дольше меня. Часы показывают 10 утра, родители уже наверняка уехали на работу. Встаю, одеваюсь, захожу к Кристине в комнату — ее нет, кровать заправлена. На кухне, в спортзале и библиотеке тоже пусто. Выхожу во двор, иду к беседке в саду и вижу, что Кристина спит в гамаке. В ночнушке и джемпере сверху нее.
Очень странно... Неужели она проснулась ночью и пришла сюда? Или вовсе не смогла уснуть и спустилась в сад?
Смотрю на такое любимое лицо. Моя нежная, кроткая девочка. Кристина будто чувствует на себе мой взгляд, потому что резко открывает глаза. В растерянности поднимается на гамаке и вертит головой по сторонам.
— Я что, уснула тут?
— Наверное, — тихо говорю ей, мягко проводя ладонью по ее волосам.
Кристина поднимает на меня голову и пристально смотрит в глаза. А потом шумно выдыхает и прижимается ко мне, обвивая руками мою талию. Я обнимаю ее в ответ. Мы оба понимаем, почему она не смогла уснуть ночью и пришла сюда. Мы оба думаем об одном и том же.
— Я люблю тебя, Кристина. Знай это, что бы ни случилось.
— И я люблю тебя, Максим. Помни об этом всегда.
Мы еще стоим так какое-то время, а затем Кристина выбирается из гамака, и мы направляемся в дом.
Оставшиеся три недели до ее отъезда проходят, как три дня. Кристина перестала ездить в компанию к отцу, чтобы не терять даже эти два дня в неделю. Все это время я почти не выпускаю Кристину из своих рук. И мы почти не выходим из моей комнаты. В наших поцелуях все больше боли, а в Кристининых глазах все больше слез.
За четыре дня до отъезда Кристина стала собирать чемоданы. Наглухо закрывала дверь своей комнаты и врубала тяжелый рок. Я не заходил к ней. Тупо лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Я знаю, что Кристина включает музыку, чтобы я не слышал ее рыданий. И мы с ней все еще не обсуждали, как будем продолжать отношения на таком расстоянии.
За два дня до отъезда я решил поднять эту тему.
— Я приеду на зимние каникулы. Потом еще будет неделя весенних. Ты мог бы приехать ко мне на российские майские праздники. Ну и летом два месяца будут в нашем распоряжении, — спокойно сказала мне Кристина, но я все же расслышал дрожь в ее голосе.
— И сколько лет так будет продолжаться? — Мой голос прозвучал очень зло.
— Сначала четыре. Бакалавриат мне точно нужно там окончить.
Я истерично засмеялся.
— Сначала? А что потом?
— Я планировала отучиться там еще два года в магистратуре и два года в MBA.
— То есть, ты предлагаешь нам так жить восемь лет???
Она молчала. Потом наконец выдала.
— MBA, в принципе, необязательно.
— То есть, шесть лет?
Снова молчит, дышит тяжело, в глазах слезы. Но все же она говорит:
— Да.
Я беспомощно опускаю веки. Мне просто хочется умереть. И даже не от того, что почти не буду видеть Кристину шесть лет. А от того, что она все-таки уезжает. Тихая, кроткая девочка из лагеря действительно стала беспощадной машиной, сносящий все на своём пути. Даже свою любовь.
— Максим, ты мог бы через год перевестись из МГИМО в Америку. Не в Гарвард, но в какой-нибудь вуз недалеко от него.
— Кристина, ты могла бы через год перевестись из Гарварда в Россию. Не в МГИМО, но в какой-нибудь вуз недалеко от него, — я в точности повторил ее слова.
Она хмыкнула.
— Я не могу.
— Я тоже не могу.
Она еще молчит какое-то время, а потом спокойно говорит.
— Максим, я все это спланировала еще до встречи с тобой. Ты ворвался в мою жизнь и полностью меня обезоружил. Ты слишком мало знаешь о моем отце, о том, как он меня воспитывал, чему учил, какие ценности прививал. Я не могу остаться, как бы сильно я этого ни хотела. У меня есть договоренность с папой. Я не имею права поменять сейчас мнение. Мне нужны эти шесть лет. Иначе отец меня не простит.
— Давай я поговорю с ним?
— Не надо. Так будет только хуже.
— Почему?
— Потому что тогда он посчитает, что я слабая. Это моя с ним битва. Я не могу проиграть отцу.
Ее слова показались мне каким-то набором бреда.
— Кристина, о чем ты говоришь? Какая еще битва с родным отцом? Что значит «он посчитает, что я слабая»? Ты его дочь.
Она нетерпеливо дернула головой.
— Максим, ты не понимаешь. Это наши с ним дела. Он меня любит, но есть вещи, за которые он не прощает. Я не говорю, что он от меня откажется, если я останусь в России. Но просто я опущусь в его глазах. — Она махнула рукой. — В общем, не бери в голову. Это наши с ним взаимоотношения.
Она поднялась с кровати и направилась к выходу.
— Ты куда?
— Мне нужно съездить к Вике и на могилу к маме. Попрощаться.
Она уехала через сорок минут. Я не предложил ей отвезти ее. Она и не просила. Кристина превосходно научилась водить машину сама.
Она вернулась за полночь. Я ей в течение всего дня не звонил, она мне тоже. Родители уже спали. Кристина тихо зашла в свою комнату и плотно закрыла дверь. Ее самолёт улетает послезавтра в 2 часа дня. А учитывая, что уже перевалило за 12 ночи, то получается, что завтра. Ей нужно было собрать последние вещи.
Где-то через полчаса я услышал звук закрывающейся молнии на чемоданах. Потом послышался шум воды из Кристининой ванной. И где-то еще через полчаса она пришла в мою комнату. Тихо легла рядом и повернулась ко мне.
Я к ней не притронулся. Так и остался лежать, глядя в потолок.
— Максим, я люблю тебя, — тихо сказала, не сводя с меня глаз.
— Тогда не уезжай, — ответил ей бесцветным голосом.
Она молчит, дышит ровно. Не знаю, сколько времени так проходит. Кристина тянется ко мне, нежно целует губы, но я не отвечаю. Кажется, ей все равно, потому что от губ она спускается к шее, ключицам. Отбрасывает в сторону одеяло и садится на меня. Спускается поцелуями ниже, проходится губами по татуировке, идёт к животу.
Я не останавливаю ее, но и не отвечаю на ласку. Когда я начинаю чувствовать ее дыхание внизу живота, желание все же просыпается во мне. Внизу начинает приятно тянуть. Кристина снимает с себя ночнушку, с меня стаскивает боксеры и отбрасывает их в сторону. Берет в руки мой уже поднявшийся член и начинает мягко сжимать в ладони. Я не могу сдержать стон, но сейчас в нем душевной боли больше, чем наслаждения.
Кристина аккуратно проходит по нему губами, затем мягко берет в рот. Я зажмуриваю глаза и шумно выдыхаю. Она не останавливается, ее ласка становится настойчивее, мои ощущения острее.
Кристина делала мне минет и раньше. Но ни разу еще я не испытывал от него такого наслаждения. Будто чувствуя, что я уже на грани, Кристина отрывает голову и тянется к прикроватной тумбочке. Выдвигает верхний ящик, достаёт презерватив и надевает его на мой член. Медленно садится сверху и сама издаёт стон. Я подхватываю ее за бёдра и помогаю двигаться. По ее щекам текут слезы.
Резким движением я снимаю Кристину с себя и прижимаю к стене спиной к себе. Вхожу в нее сзади, наматывая на свою руку ее длинные волосы. Она запрокидывает голову назад и издаёт громкий стон. Я двигаюсь очень резко. Резче обычного. Но я знаю, что ей нравится. Я кусаю ее плечи, она вонзает ногти мне в ноги. Я снова слегка тяну ее за волосы. Кристина приемлет боль в постели в допустимых объёмах.
А сейчас боли хоть отбавляй. Правда, душевной.
Оргазм накрывает мощной волной. Кристина впивается в мои ноги ногтями, кажется, до крови. Я сжимаю ее волосы в кулаке тоже сильнее обычного. Мы одновременно шумно выдыхаем и падаем на кровать. Мое сердце колотится, что есть силы. Я слышу, что Кристинино тоже.
Я снимаю презерватив, завязываю его и бросаю на пол. Беру одеяло и накрываю нас. Кристина, не говоря ни слова, отворачивается к стенке. Я знаю, что она делает это, чтобы скрыть свои слезы, которые сейчас градом текут по ее лицу. Я придвигаюсь к ней и крепко обнимаю сзади, утыкаясь лицом в ее волосы. Жадно вдыхаю аромат жасмина.
— Я люблю тебя, — шепчу ей.
Она не отвечает. Лишь издаёт легкий всхлип.
— Я так долго ждала тебя, Максим. А ты приехал слишком поздно, — говорит наконец.
Сознание отбрасывает меня в декабрь на Викину кухню. Степанова спит после укола, Егор уехал домой, а мы с Кристиной сидим вдвоём на кухне. Пьём чай с мятой, она рассказывает мне про кулон своей матери. Потом Кристина начинает плакать, а я ее успокаиваю. И она говорит мне эти слова:
«Я так долго ждала тебя, Максим. А ты приехал слишком поздно».
Если бы я только знал, что на самом деле имела ввиду Кристина... Если бы я только знал...
— Прости меня, — тихо говорю ей, — прости за все, Кристина. Прости, что не вспомнил тебя раньше. Прости, что отверг тебя на Новый год. Прости, что поставил дружбу с Егором выше чувств к тебе. Прости, что на твоих глазах начал встречаться с другой. Прости меня за все.
Кристина молчит. А потом тихо отвечает.
— И ты меня прости, мой герой. Прости, что не разговаривала с тобой. Прости, что презирала тебя. Прости, что была надменной. Прости, что на твоих глазах была с Егором. Прости, что не рассказала про нашу встречу в детстве. Прости, что уезжаю.
По моей щеке течёт одинокая слеза. Это так странно. Мне кажется, я не плакал с тех пор, как из семьи ушел отец.
Мы больше не говорим друг другу ни слова. Так и засыпаем.
Ее последний день дома мы провели, не вылезая из кровати и не отрываясь друг от друга. Говорят, перед смертью не надышишься. Но мы с Кристиной отчаянно пытались. Я целовал каждый миллиметр ее кожи, прижимал к себе так, что, казалось, она задохнётся. Признания в любви звучали ежеминутно. Я собирал губами каждую слезинку с ее лица.
Но этот день подошёл к концу и наступила ночь. Пролетела и она. Кристина встала рано утром, чтобы попрощаться с отцом и моей мамой. Я слышал, как отчим давал ей наставления, а она обещала все исполнить. Я слышал, как ей говорила напутствие моя мама, а Кристина ее благодарила.
Когда родители уехали, Кристина поднялась в свою комнату. В ванной зашумела вода, потом послышался фен для волос. Через пару часов Кристина уедет в аэропорт. Ее отвезёт водитель. Я не могу. Это выше моих сил.
Я снова слышу звук застегивающейся молнии от чемодана. У Кристины все время что-то падает из рук.
— Твою ж мать! — Воскликнула она, когда что-то разбилось.
Я встаю с кровати и выхожу из комнаты. Но я иду не к Кристине, а направляюсь в ванную. Врубаю холодную воду и просто стою под струями. Но почему-то даже это не отрезвляет. В груди начинает просыпаться злость: на себя, на Кристину, на ее отца, который промыл ей мозг Гарвардом, на все обстоятельства, которые всегда стояли между нами.
Когда я возвращаюсь в свою комнату, Кристина сидит на краешке кровати, уже одетая в дорогу. На ней свободная майка, легкие светлые брюки и кеды. Волосы завязаны в высокий хвост, на лице ни грамма косметики, а на руке браслет, что я подарил ей на Новый год. После нашего выпускного она надевала его только в поездку на Волгу. Дома она с ним не ходила.
Я останавливаюсь в дверном проеме, скрестив руки на груди, и просто смотрю на Кристину. Я чувствую, как холодные капли с волос затекают мне под футболку. Кажется, я забыл вытереть голову. Кристина тоже ничего не говорит. Злость в груди вспыхивает с новой силой, и я чувствую, как по моим щекам начинают ходить желваки.
— Я оставила жесткий диск с нашими фотографиями из поездки на столе в своей комнате, — она первая прерывает тишину.
Я молчу. Это все, что она имеет мне сказать сейчас?
— Максим, я люблю тебя, — тихо продолжает дальше.
— Тогда останься со мной, — мой голос хрипит.
— Я не могу.
— Можешь.
— Нет, ты не понимаешь, Максим.
— Чего я не понимаю? — зло цежу ей.
— Нам же всего лишь 18 лет, Максим! В этом возрасте мы должны учиться, развиваться, ошибаться, набивать свои шишки. Я очень долго шла к тому, чтобы поступить в Гарвард. Ты даже не представляешь, как это было сложно! Я несколько лет на это положила. И я не могу сейчас вот так взять и не поехать туда.
— А вот так взять и бросить меня — ты можешь, да? — Мой голос уже сорвался на крик.
Она медленно встаёт с кровати и смотрит на меня с вызовом.
— Я не бросаю тебя, Максим. Я еду учиться.
Я истерично смеюсь.
— Да, ты едешь учиться. На шесть лет! НА ШЕСТЬ. ГРЕБАННЫХ. ЛЕТ!
Она молчит, тяжело дышит. Эмоции окончательно взяли верх над моим здравым смыслом, потому что дальше я уже не контролирую, что говорю.
— Кристина, если ты уедешь, то между нами все будет кончено.
Ее лицо вытягивается в изумлении, глаза расширяются.
— Ты что такое говоришь, Максим? — В ее голосе слышится дрожь.
— Кристина, или оставайся, или конец всему.
Она приближается ко мне вплотную и смотрит прямо в глаза.
— Ты ставишь мне ультиматум?
Я выдерживаю ее взгляд, но ничего не отвечаю. А она продолжает с холодом в голосе.
— Я не из тех людей, которым можно ставить ультиматумы, Максим, если ты еще этого не понял.
Я тихо смеюсь.
— А из каких ты людей, Кристина? Из тех, что идут по головам? Из тех, что сносят все на своём пути ради достижения цели? Из тех, что перешагивают даже через свою любовь?
Она тяжело сглатывает.
— Я уезжаю, Максим. Но я не бросаю тебя. Это ты сейчас рушишь все между нами. Снова. Как тогда на Новый год.
— Что тебя сделало такой бесчувственной машиной, а, Кристина? Что произошло с той тихой девочкой из лагеря?
Она помолчала и сухо ответила.
— У нее умерла мать. Застрелили в голову. Пришлось быстро повзрослеть. — Кристина снова заглянула мне в глаза. — Я уезжаю, Максим. А ты сейчас сам все разрушил.
И она стремительно вышла из моей комнаты, задев меня плечом. Сбежала вниз по лестнице и хлопнула входной дверью. Минут через пять поднялся ее водитель и вынес чемоданы из Кристининой комнаты. Еще через пять минут я услышал звук открывающихся ворот и уезжающей машины.
Вот и все. Это конец.
Я спустился в гостиную на первый этаж и сел на диван. Уставился немигающим взглядом в одну точку.
Я все-таки не верю, что Кристина уедет. Она не может. Я не верю, что она откажется от нас, что все-таки выберет этот чертов Гарвард, а не меня. Время идёт, я все ищу сижу. Стрелка на настенных часах стремительно движется вперёд, а я все жду, что Кристина откроет входную дверь и зайдёт в дом. Сядет рядом, обнимет меня, скажет, что любит и останется со мной.
Так проходит час. Потом второй. Потом третий. Я слышу, как открываются ворота и заезжает машина.
Она вернулась!
Выбегаю из дома, но вижу лишь Кристининого водителя, вылезающего из машины.
— А где Кристина? — спрашиваю его.
Он удивленно на меня смотрит.
— Так все, улетела наша Кристина Игоревна. Я довёл ее прямо до пункта досмотров и подождал, пока она их не прошла. Сейчас поставлю машину в гараж и тоже поеду. Завтра у меня первый рабочий день на новом месте. Тут я больше без надобности.
И он действительно отгоняет Кристинину машину в гараж, а затем уходит, пожав мне на прощанье руку. А я так и остаюсь стоять, как вкопанный.
Она все-таки меня оставила... Она все-таки через меня перешагнула...
Срываюсь с места к своей машине. Выезжаю за ворота и уезжаю из «Золотого ручья». Я не знаю, куда я еду, но гоню, что есть силы. В висках пульсирует только одна мысль: она меня оставила.
Я еду очень быстро и очень долго. Кажется, это та сельская дорога, где я учил Кристину водить машину. Я продолжаю выжимать педаль газа до упора, стрелка на спидометре под 300. Я не пристегнулся, поэтому датчик противно пищит, оповещая о том, что нужно застегнуть ремень. Но я не обращаю на него внимания.
Она меня оставила.
Она от меня отказалась.
Она уехала.
Но неужели бы мы с ней не справились с этим расстоянием? Мы ведь действительно могли бы регулярно ездить друг к другу. И два последних месяца лета после сессии были бы в нашем распоряжении. Мы могли бы путешествовать вместе. Объездили бы с ней всю Америку и Европу. А рождественские каникулы в США начинаются раньше, чем у нас. Сначала бы Кристина приезжала сюда, а потом, с началом наших новогодних, мы бы ехали с ней туда. Мы бы могли найти способ.
К тому же, что такое шесть лет? Да они пролетят, как шесть дней!
Но я все испортил.
В этот момент на дорогу выбегают два каких-то животных, которые пасутся тут стадами. Я так переживал, чтобы Кристина не ехала тут больше 30 километров в час, а сам гоню под 300. Резко нажимаю педаль тормоза и под рёв шин меня силой выкидывает из водительского места.
Последнее, что я помню — это как я пробиваю головой лобовое стекло и вылетаю из машины с единственной мыслью: Кристина никогда меня не простит. А дальше я проваливаюсь в тьму.
Я умер.