Глава 18. Марго

Вадим не отходит от меня все выходные. Это непривычно, странно и так обыденно, когда он готовит мне по утрам завтрак, а вечером я засыпаю в его объятиях, удобно устроившись у него на груди. И, неожиданно для себя, я быстро привыкла к тому, что он всегда рядом. Так, словно он и жил всегда со мной под одной крышей. Как давние знакомые, мы понимали друг друга с полуслова, и это казалось таким правильным.

На два дня я забыла о том странном споре, в котором он принимал участие. Потому, что его внимание ко мне и забота, которой он окружил меня, никак не согласовывались с титулом подлого обманщика, которым я успела мысленно наградить его. Если бы не это чертово пари, о котором я случайно узнала, то сейчас я могла бы чувствовать себя самой счастливой на свете. Но здравый смысл не давал мне забыть о подслушанном разговоре и о той ненависти, с которой говорил обо мне наш директор по продажам. А, судя по этому разговору, Вадим был с ним заодно, а значит, доверять ему нельзя.

Приподнялась на локтях и потерлась щекой о грудь Вадима, на которой спала последние три ночи. Волоски на его груди приятно щекотали кожу, отзываясь табуном мурашек по телу. Мужчина что-то невнятно промычал сквозь сон, а потом рукой притянул меня к себе, впечатывая в свое тело и буквально опрокидывая меня на себя. Он уткнулся носом мне в волосы, и через полминуты его рука расслабилась, безвольно повиснув на мне, а дыхание размеренно вздымало грудь. Ощущая под щекой биение его сердца, я быстро стала засыпать, укутанная его теплом и, ставшим привычным, запахом его тела.

Утром мы просыпаемся от будильника, я иду в ванную, принимаю душ, Вадим готовит завтрак. Все так, как происходило эти два дня. Он уезжает к себе домой, чтобы переодеться в деловой костюм, а я наношу макияж, одеваюсь и еду на работу. Обычное утро двух влюбленных, которые давно живут вместе. Комфортное, уютное и надежное.

Вот только я точно понимаю, что никакими завтраками не перекрыть его вину за чертово пари. Когда я думаю об этом, сердце сжимается от циничности его поступка. Разве можно довериться человеку, который спорит на тебя? Разве я смогу когда-нибудь ему верить. Нет, не смогу. И, как бы мне не было морально непросто сделать следующий шаг, у меня нет выхода. Он выглядит искренним, но я ведь знаю правду. Все дело в этом пари, и каком-то дурацком мотоцикле.

На двенадцать часов запланировано совещание, на которое я пригласила генерального директора. Еще на прошлой неделе я отправила ему весь компромат, который удалось найти на директора по продажам. Паша – не самый худший специалист, но того, что он говорил про меня, прощать нельзя. Я просто не смогу дальше с ним работать после всего, что я услышала.

Вадим приносит мне кофе за пятнадцать минут до совещания. Он ласково улыбается и чуть поглаживает мою ладонь, так, чтобы никто этого не заметил. В его прикосновениях столько нежности, что на мгновение я поддаюсь порыву и пожимаю его руку в ответ. Но тут же беру себя в руки и одергиваю руку. Вадим поджимает губы и выходит из кабинета. А я тут же ощущаю себя виноватой, но гоню прочь эти мысли. Неважно, насколько он хорошо играет роль, я не дам обвести себя вокруг пальца.

В двенадцать в конференц-зале собрался весь руководящий состав компании.

– Здравствуйте, Станислав Борисович, прошу, присаживайтесь, – говорю генеральному директору, указывая на стул рядом со мной. Вадим сидит по другую руку от меня, Павел напротив. Так же присутствуют руководитель отдела кадров и начальник производства.

– В бизнесе крайне важна репутация, – начинаю заранее заготовленную речь, – как в компании в целом, так и каждого сотрудника в отдельности. – Я многозначительно обвожу присутствующих взглядом, останавливая свое внимание на Павле. – Поэтому так важно внедрять системы внутреннего контроля за качеством проделанной работы специалистов всех уровней.

Павел даже не смотрит на меня, а вот Вадим с обожанием всматривается в мое лицо, делаю предстоящую мне задачу просто невыносимо сложной.

– В папках, которые лежат перед вами, документальное подтверждение нелегальных сделок, оформленных Павлом Андреевичем. – На эту фразу Павел реагирует гробовым молчанием и просто убийственным взглядом в мою сторону. Все присутствующие, как по команде, открывают папки  и вчитываются в документы. Выражение их лиц постепенно меняется. И только Павел продолжает зло на меня смотреть, крепко сжав челюсти.

Вадим открывает папку и вчитывается в документ. Он был не в курсе моей проверки. Но сейчас он поднимает взгляд на меня и всматривается в мои глаза. Я стараюсь сделать выражение лица как можно более невозмутимым, а он смотрит так, словно впервые видит меня, словно не может поверить в то, что видит и слышит. Он был уверен, что хорошо знает меня. И, наверняка, не ожидал, что я способна на такую подлость. Да, это подло, но Паша сам заслужил такое к себе отношение.

– Я  думаю, что мы можем поставить вопрос об увольнении директора по продажам, – говорю уверенным тоном.

– Это даже не обсуждается, – поддерживает меня Станислав Борисович.

Вадим смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, все еще не веря в реальность происходящего. Но мне нужно завершить то, что я начала.

Все участники совещания согласно кивают. Павел подскакивает со своего места.

– Ну ты и сука, – говорит он, зло сверкая глазами в мою сторону. Быстрыми шагами он выходит из конференц-зала, громко хлопнув за собой дверью.

Я быстро завершаю совещание и, когда все расходятся, иду в свой кабинет. За мной тенью следует Вадим. И, когда я захожу в кабинет, он заходит за мной следом.

– Рита, что это было? – спрашивает он тихо. Мне не по себе от горечи в его голосе, но я не подаю вида, что меня волнуют его эмоции.

– Ты сам все слышал, – отвечаю холодно.

Вадим тяжело опускается в кресло напротив меня, упираясь локтями в колени и подпирая руками голову.

– Не ожидал от тебя, – бормочет себе под нос.

Мне больно видеть его в таком состоянии, больно видеть его шок и разочарование. Но решение давно принято, и теперь глупо отступать.

– И, кстати, раз ты здесь, подпиши, – я протягиваю ему бумагу.

– Что это? – он вчитывается, и его брови ползут вверх.

– Твое заявление на увольнение по собственному желанию.

– Что?… – он не может поверить в то, что все, что происходит – правда.

– Какой он? – спрашиваю, и Вадим поднимает на меня взгляд. – Тот мотоцикл, на который вы спорили? – произношу ледяным тоном, стараясь не обращать внимания на бурю в моей душе и  отчаяние в его глазах.