ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Когда Дэвид вернулся домой, Диана уже спала. Как оказалось, не самым крепким сном, ибо, ощутив рядом с собой мужа, девушка, в полусонном состоянии, прижалась к нему – и следом, в объятиях любимого, обрела недавно утраченный покой.

Дэвид целовал жену молча, не позволяя своими губами и ей сказать что-либо в ответ. Это было нежное, долгое и чувственное занятие любовью. Купаясь в нежности мужа, и отдавая в ответ ему всю свою любовь, Диана уже не помнила о тревогах, съедавших её весь прошлый день.

А потом, как-то внезапно наступило утро…

Диана распахнула глаза и поняла, что находится в постели одна. Неужели она упустила момент? Или же это был знак Свыше? Девушка медленно села в кровати и устремила задумчивый взгляд в сторону окна. Там, удивляя всех, светило солнце. Его золотые лучи преображали мир, который теперь более не походил на скорбное зрелище.

Задаваясь вопросом, как правильно поступить, Диана, с помощью новой горничной, Мэри, привела себя в порядок. И когда девушка уже хотела отправиться в кабинет мужа и поговорить с ним, глазам её предстал удаляющийся экипаж с гербом герцога.

Сердце Дианы сжалось от досады.

Она снова упустила момент.

– Ваша Светлость, – голос дворецкого вывел Диану из оцепенения. Она, обернувшись, увидела слугу, в руках которого был конверт.

– Что это? – уже имея горький опыт, связанный с письмами, глухим голосом вопросила Диана.

– Его Светлость просил передать вам.

– Благодарю, – девушка дрожащими руками вскрыла конверт. Не сразу Диана начала читать письмо. Лишь собравшись с мужеством, она заскользила взглядом по изысканному почерку.

«Любимая. Ты спала так сладко, что я не стал тревожить твой сон. Я приеду к шести часам вечера, и мы вместе с тобой откроем наш бал. Уверен, ты затмишь всех своей красотой и самой прекрасной улыбкой в мире. До встречи.»

Диана любовно прижала к своей груди письмо мужа. Она, испытывая нежность и какое-то раскаяние, по причине того, что так и не сказала Дэвиду о случившемся, дала себе слово сделать это, как только он вернется.

Несколько часов назад

Рассветная тишина раскололась от звука выстрела. Испуганные птицы, издавая осуждающие крики, стаей взлетели с одинокого дерева. Темной тучкой они устремились прямо в небо, туда, быть может, отправилась и душа мужчины, который мгновение назад рухнул на мокрую, жухлую траву. Хотя, грех, который несла душа убитого, вряд ли позволял ей достичь небес.

Дэвид, смерив равнодушным взглядом застывшее лицо мужчины, отдал приказ своим людям. Они слаженно принялись за дело. А сам герцог, неспешной походкой направился в сторону ожидающего его коня. Ни сожалений, ни сострадания. Холод обнял его сердце. Всему этому имелось объяснение.

Его обманывали.

Не раз.

Но самыми лживыми существами, как в очередной раз подтвердил опыт Дэвида, оказались именно женщины. Осталось совсем немного – и он решит последний вопрос с той, которая стала причиной случившегося. С этой лживой сукой.

Диана, стоя возле зеркала, поправляла свои волосы. Непослушные золотистые кудри, освободившись от шпилек, снова рассыпались по плечам девушки. Увы, новая горничная пока еще не приловчилась делать прически так же умело, как Рут. И потому решено было оставить кудри полураспущенными. Пусть так, чем непонятная конструкция на голове, готовая вот-вот развалиться.

На Диане было изысканное платье глубокого синего оттенка. Этот цвет подчеркивал глаза девушки и делал их еще более выразительными. В меру приталенное, с расклешенной юбкой, платье дополнялось белоснежными перчатками из невесомого кружева. Завершающим штрихом стало то самое жемчужное ожерелье, подаренное Дэвидом своей жене дважды. Из всех ювелирных изделий, которыми теперь обладала Диана – рубиновыми колье, изумрудными ожерельями и бриллиантовыми гарнитурами, лишь этот жемчуг вызывал в груди девушки столько теплых чувств.

Поглядывая на часы, разместившиеся на полке, молодая герцогиня обнаружила, что до открытия бала осталось всего четверть часа. Где же Дэвид? Куда он подевался? Дурные мысли, словно жалящие осы, пытались пробиться сквозь разум Дианы. Девушка, не зная, как быть, принялась расхаживать по спальне туда-сюда. Снизу доносились голоса прибывающих гостей, за окном мелькали все новые экипажи, а Дэвид…

Где же был её любимый?

Сердце Дианы все больше переполняла тревога. Её совершенно не беспокоила вероятность того, что придется одной открывать бал – в присутствии сотни именитых гостей. Девушку волновало лишь одно – не случилось ли чего дурного с Дэвидом.

«Господи, – взмолилась Диана, обратив все свои чаяния к Создателю, – убереги моего любимого. Защити его. Он и так достаточно страдал. Верни его – живым и невредимым».

Не прошло и минуты, как дверь в спальню отворилась – и глазам Дианы предстал её муж. Грудь девушки наполнило восхищением – Дэвид, облаченный в темно-синий бархатный костюм и белоснежную рубашку, представлял, поистине, завораживающе зрелище. Невероятно мужественный, притягивающий своей хищнической красотой, герцог был воплощением истинной мужской привлекательности.

– Дэвид, – Диана ринулась на встречу мужу, и, позабыв обо всем, повисла на его шеи.

Мужские руки, источающие столь желанное тепло, сомкнулись на девушке. Она, прижавшись щекой к бархатистой поверхности, закрыла веки и прислушалась к биению сердца любимого – оно билось громко, и чуть быстрее, чем обычно. Как прекрасен был этот звук для слуха Дианы!

– Я так переживала, – голос девушки был сдавленным от нахлынувших чувств, сама она задрожала, и герцог чуть сильнее сжал её в своих объятиях, – где ты был, любимый?

– Ты напрасно переживала, любимая, – Дэвид нежно провел теплой ладонью по прохладному лбу жены. Заглянул ей в глаза – увидел все оттенки её тревоги.

– Нет, не напрасно, – Диана, ощущая противную слабость в своем теле, пристально посмотрела мужу в глаза. – Я должна тебе кое-что рассказать…

– Что именно? – Дэвид, видя волнение жены, ощутил, как больно сжалось его сердце.

– Я хотела сказать еще вчера, когда это случилось, – Диана, пытаясь собраться с силами, сглотнула.

Разум твердил ей, что она скользит по лезвию ножа. Известно, что даже мудрые мужи обезумевают от вспышки ревности. У Дэвида уже имелся горький опыт. Рана уже была прежде нанесена ему. Дотронуться до раны – было бы безумием. Ведь человек, как и раненый зверь, в такие моменты становится непредсказуемым. И, быть может, стоило бы проявить хваленую женскую хитрость, которой у Дианы и в помине не было…

Зато у неё имелась чуткость и искренность.

– Моя мать прислала мне письмо, в котором предложила встретиться, и я, не дождавшись тебя, отправилась в парк. Я надеялась, что она полюбила меня! Как мать! Но я ошибалась. Она была не одна – с каким-то мужчиной, – речь Дианы получалась сумбурной, голос то повышался, то затихал, но девушка продолжала, – она заявила о том, что ей нужно много денег. Что я должна развестись с тобой, сославшись на том, что ты бьешь меня. Что общество поймет меня. Когда же я отказалась, она сообщила мне, что мужчина, что был с ней, Роберт, кажется, расскажет тебе об интимных подробностях, о родинке, что на моем бедре… Она твердила, что ты убьешь меня. Она говорила это так убедительно, что мне стало страшно.

Диана, оборвав речь, тяжело вздохнула и задала вопрос:

– К тебе приходил этот человек?

– Нет, – Дэвид улыбнулся и нежно погладил любимую по бледному лицу.

– Не приходила и графиня? – девушка часто-часто заморгала.

– Нет. Думаю, она сама понимала, какой это безумный поступок. Впрочем, как и тот мужчина. Роберт, так ты его назвала?

– Значит, она блефовала? – Диана нахмурилась. В душе её стало нарастать облегчение.

– Выходит, что так, – Дэвид улыбнулся жене, – видишь ли, все знают, кто твой муж, и нужно быть самоубийцей, чтобы связаться со мной.

– Слава Богу! – Диана улыбнулась – впервые за эти часы. – Как я рада, что первой рассказала тебе об этом.

– Даже если бы это было не так, это ничего не изменило в наших отношениях, – взгляд Дэвида наполнился решительностью.

– Правда?

– Правда, – герцог нежно поправил золотистые кудри жены, погладил её округлое плечо, – но скажи мне, любимая, ты говорила, что тебе стало страшно. Ты сомневалась во мне?

Диана тяжело вздохнула.

– Какая-то часть меня твердила, что ревность могла ослепить тебя, – она грустно улыбнулась, – прости.

– Ты была просто напугана. Сложно сохранять ясность разума, когда родная мать готова принести тебя в жертву, а слухи о том, что твой муж когда-то убил первую жену и её любовника, все еще живы.

– Я не хочу верить этим слухам, – Диана умоляюще посмотрела на Дэвида, – но ты прав, я была очень напугана.

– И ты все равно – не сделала ни единой попытки сбежать, и при первой возможности рассказала мне все, – с восхищением заметил герцог, – это говорит о том, что ты – полна благородства и верна мне.

– Ах, Дэвид! – слезы тонкими ручейками побежали по щекам Дианы. Герцог, обхватив широкими ладонями её лицо, принялся целовать мокрые, соленые дорожки на нежной коже.

– Я люблю тебя, Диана, и я верю тебе, – проникновенным голосом сообщил Дэвид, – даже если бы король сообщил мне подобное, я бы не поверил ему. Потому что ты – моя женщина, та, которая не способна на предательство.

– За что мне такое счастье? – удивленно, с нотками благодарности к Создателю, прошептала Диана.

– Подобным вопросом должен задаваться я, а не ты, – Дэвид коснулся теплыми губами виска жены, – и чтобы тебя окончательно успокоить – я скажу – я не убивал Анжелику. Это сделал её любовник, который после покончил с собой.

– Но почему ты никому не говорил об этом? – пораженно выдохнула Диана.

– Потому, моя Диана, как только человек начинает оправдываться, он признает себя виновным.

Не давая жене что-либо сказать в ответ, герцог припал к её губам нежным, полным благоговения и любви, поцелуем. Сердце Дэвида учащенно забарабанило в грудь, разливая по сильному телу мужчины проникновенные чувства.

Он не стал тревожить любимую и сообщать ей о том, что её мать и Роберт оказались самоубийцами. Последнего герцог пристрелил еще на рассвете, с графиней он разобрался в обед. Нет, он не лишил её никчемной жизни. Однако Дэвид приложил все свое влияние и доказательства, неоспоримо повествующие о том, что Лилиан отравила своего мужа. Герцог дал ей выбор – отправиться под суд, или же провести остатки своих дней в монастыре. Графиня выбрала последнее. Оставалось только надеяться, что там, на севере страны, Лилиан наконец-то постигнет искреннее раскаяние за все злодеяния, сотворенные её языком и руками. У неё все еще имелся шанс искупить свои грехи.

Об этом не нужно было знать Диане, по крайней мере не сейчас. Потому что Дэвид был уверен – она носила под сердцем их ребенка.

– Идем, любимая, – поднося к губам руку жены и нежно целуя её, произнес герцог, – поприветствуем наших гостей.

Внимание всех присутствующих обратилось в сторону появившейся в дверях четы Ричмонд. Ах, как они жаждали увидеть герцогиню, чтобы найти подтверждения того, что Дэвид Ричмонд – тиран, не заслуживающий счастья!

Какого же было удивление большинства собравшихся (к слову, среди них имелись и те, кто питал к герцогу уважение), когда в зал, ступая под руку с мужем, с высоко поднятой головой и сверкающей счастьем улыбкой, вошла леди Диана Ричмонд. Её синие глаза, излучающие радость, выразительно заявляли о том, как многие ошибались в своих предположениях относительно герцога.

Что касаемо самого герцога… Люди были не в силах оторвать взоры от его лица. Потому как на мужественном лице Дэвида, впервые за все это время, царила настоящая, искренняя улыбка. Это была не холодная усмешка и не высокомерная ухмылка, столь присущая герцогу прежде. Нет! Это была улыбка поистине счастливого человека.

– Это точно герцог? – тихо вопросила баронесса. – Никогда не видела его таким.

– Это, без сомнения он, – приставив к глазу монокль, восхищенно выдохнула её подруга, виконтесса, – так же хорош, как и прежде, но только теперь он выглядит не так, словно готов убить кого-то.

– Ты хочешь сказать, что этот прожжённый циник наконец-таки полюбил?

– Лишь любовь может объяснить такие разительные перемены, – с чувством ответила женщина. – Благослови, Боже, Диану. Она сотворила чудо.

– Чудо сотворил Господь, – поправила баронесса, – но и эти двое приняли участие в этом.

Подобные речи кочевали от одной группы гостей к другой. И к тому моменту, когда Дэвид обратился с речью к собравшимся, настроение у всех было близко к возбужденно-ошеломленному.

– Дамы и господа, я и моя прекрасная жена, – в этот миг герцог вновь припал губами к руке Дианы, – рады приветствовать вас у себя в гостях. Для этого праздника есть несколько причин. Первая – я и моя жена покидаем Лондон.

По залу пробежался изумлённый гул. Герцог окинул всех взглядом, и в помещении воцарилась тишина.

– Вторая – мы открываем фонд в помощь обездоленным и притесненным. Фонд будет действовать на постоянной основе, и каждый из вас может принять участие в этом благом деле.

– Это же прекрасная идея! – первая, подавая пример, выдохнула баронесса. – Наконец-то можно будет вложить деньги в более стоящие вещи, нежели очередная новая шляпка!

Через мгновение в зале был слышан одобрительный гул. Удивительно, но каждый из 100 гостей поддержал идею герцога и герцогини.

Уже позже, когда все гости разошлись, и Диана с Дэвидом остались наедине в своей спальне, девушка, усталыми пальцами освобождая кудри от последних шпилек, вдруг, покачнулась. Вокруг все завертелось-закружилось, и герцогиня испуганно позвала мужа:

– Дэвид!

К счастью, герцог был совсем близко. Присев на кровать рядом с женой, Дэвид с улыбкой в зеленых глазах, посмотрел на неё.

– Мне что-то нехорошо, – Диана испуганно округлила глаза, – кажется, я переела пирожных. У меня кружится голова и меня тошнит.

– А я думаю дело не в пирожных, любимая.

– А в чем? – девушка с надеждой во взгляде посмотрела на Дэвида.

– Ты удивительна, – он рассмеялся. – В тебе сочетается, казалось бы, не сочетаемое – женская соблазнительность и детская наивность.

– Это был комплимент? – чувствуя, как дурнота покидает её, улыбнулась Диана.

– Комплимент, – Дэвид заключив жену в бережные объятия. – Видишь ли, любимая, дело в том, что ты носишь в себе чудо.

Герцог дождался, когда жена внимательно посмотрит на него и продолжил:

– Ты ждешь нашего ребенка.

– Как?! – удивление отразилось на нежном лице Дианы. – Как ты узнал раньше меня?

– Просто я очень внимателен к своей любимой женщине, – глаза Дэвида засияли теплым светом, – ты стала дольше спать, у тебя усилился аппетит, грудь твоя стала больше, и тебя стали раздражать некоторые блюда. Например, ты отказываешься от прежде любимого тобой чая с молоком и печеньями, зато с аппетитом пьешь чай с бергамотом вприкуску с солеными крекерами.

– О, Боже! – Диана счастливо рассмеялась. – А ведь это так!

Казалось, невозможно было быть еще счастливей, но это было именно так – новость о ребенке, что уже рос внутри неё, наполнила Диану неисчерпаемым счастьем. Она, издав радостный вздох, прижалась любимому.

– Как думаешь, кто у нас родится? – лаская взглядом жену, спросил Дэвид.

– Мне не важно. Я твердо знаю одно – наш ребенок унаследует твой благородный нрав и силу духа, – не сводя с мужа любящего взгляда, ответила Диана.