6 января

– Итак, – сказал Бреннон, – мы ищем второго.

Детективы и полицейские завздыхали, кто громче, кто тише. Риган несмело спросил:

– Сэр, вы уверены, что Душителем были двое?

– Уверен. Вопрос только в том, кто у нас сейчас на свободе – отец Грейс или номер второй.

– Но ведь поджигатель может быть и кем-то третьим.

– Может, – охотно согласился Натан, – но я предпочитаю верить в лучшее и надеюсь, что по городу шляется один ненормальный убийца, а не двое.

Риган сник. Двайер хмыкнул и похлопал его по плечу.

– Вы еще раз обойдете всех соседей Грейса и узнаете, не проводился ли в церкви ремонт полов в последние восемь лет, если проводился – когда и кем. Далее, тех же соседей, а заодно всех родичей, – комиссар ткнул пальцем через плечо в портреты на стене, – допросить насчет их домашних библиотек. Лучше всего – осмотреть своими глазами. Все подозрительные книги и вещи – описать и рысью ко мне. Может статься, что у нас завелся не пироман, а народный мститель. Бирн, семейство Фаррел прочесать частым гребнем насчет связей с родственниками жертв, соседями Грейса и самим Грейсом. Задача ясна?

Полицейские отозвались нестройным хором.

– Риган, держи связь с семинарией, сестрой Грейса и друзьями. Заодно сходи на вокзал и станции дилижансов и выясни, кто приезжал в Блэкуит, начиная с двадцать пятого декабря.

– Но Рождество же, сэр! – в отчаянии простонал молодой человек.

– Угу, затеряться в толпе – раз плюнуть. Двайер, с тебя бывшая горничная, врач и аптекарь Грейса, а также – экс-владелец магазина ванн. Как найдешь, вытряси все насчет странного поведения, необычных знакомых, каких-нибудь препаратов, которые покупал патер. Еще, – Бреннон взял свою трость и вытащил из нее клинок, – обойди все оружейные магазины, узнай, приобретал ли кто шпагу в трости за последнее время.

– За восемь лет, сэр? – мягко пробасил Двайер.

– Необязательно. Но возможно.

Детектив тихо вздохнул.

– Мистер Лонгсдейл…

Пес крупом толкнул консультанта в ногу. Тот увлеченно читал какой-то пыльный фолиант на арабском; вздрогнул, поднял голову и обвел присутствующих недоуменно-рассеянным взором.

– Мистер Лонгсдейл, – продолжал Бреннон не без угрозы, – не сможет восстановить лицо жертвы в церкви по черепу, но попытается выяснить, жив ли наш священник. За ним же расшифровка записной книжки, верно?

– А, да, да, – пробормотал Лонгсдейл, – конечно, – и снова уткнулся в книгу.

Никто не засмеялся. Некоторые полицейские тайком перекрестились.

– Вопросы? – поинтересовался комиссар. – Тогда ноги в руки и вперед.

Они потянулись на выход, огибая тесную группку из консультанта, его пса и дворецкого. Рейден проводил полицейских насмешливым взглядом.

– Почему вы им ничего не сказали? Ни слова об ифрите, колдовстве, зельях…

– Потому что с них и этого довольно, – резко ответил Натан. – Никакой магии. Хватит того, что они крестятся, проходя мимо. – Он кивнул на консультанта. – Чем меньше они будут думать о всякой чертовщине, тем проще им будет работать.

– Но они же все равно знают. О магии, о поджигателе, о Фаррелах.

– Знать и задумываться о том, что знаешь, – разные вещи. Пусть сосредоточатся на нормальном, а остальное – мое дело. Эй вы!

Пес укоризненно посмотрел на Бреннона.

– Вы не сможете прятать слона вечно. – Рейден сощурил черные глаза, как кошка. – Рано или поздно вы должны будете им сказать, что они ловят чернокнижника с ифритом.

Комиссар сдержал раздражение: беседу с дворецким он запланировал под конец, когда парень расслабится, решив, что гроза миновала.

– Вернемся к орудию убийства. – Натан положил свою трость рядом с гипсовыми слепками со следов на костях. – Что вы качаете головой?

– Я уже не думаю, что это орудие именно убийства, – сказал Лонгсдейл. – Это скорее орудие жертвоприношения.

Бреннон вооружился последними запасами терпения и осведомился:

– Почему же вы мне ничего не сказали раньше? Из девической скромности?

– Я же не могу помнить все, – невозмутимо ответил консультант. Он закрыл фолиант, положил на стол и принялся бережно заворачивать в бархатную тряпицу. – К тому же ифриты редко встречаются – и у нас, и вообще.

– Ну и что? В смысле, – вдруг дошло до комиссара, – вы хотите сказать, что для каждой потусторонней сволочи есть свой отдельный ритуал?!

Звук, который издал пес, вкупе с громким хохотом дворецкого мог бы уничтожить на корню комиссарское самоуважение, если б Натана волновало их мнение.

– Конечно. – Лонгсдейл перевязал книгу шелковым шнуром. – К счастью, я наконец нашел трактат Махмуда аль-Басми, – он нежно погладил бархат, – где перечисляются…

– Короче, – мрачно потребовал Бреннон, охваченный скверным предчувствием.

– Для того чтобы открыть ифриту вход в наш мир, нужна еще одна жертва. Ее помещают в сердце девятиконечной звезды и вскрывают жилы, дабы она напитала портал своей кровью. Насколько я понял, именно это произошло с убитым в храме человеком.

Комиссар длинно и путано выругался.

– Может быть, – меланхолично продолжал Лонгсдейл, глядя на детские портреты, – отец Грейс догадался, какая участь ему уготована, хотя я не могу понять, как он ухитрился остановить сообщника. Ведь портал был полностью готов, оставалось лишь одно жертвоприношение.

– Либо, наоборот, номер второй дал деру, оставив вашего Грейса ни с чем, – подал голос дворецкий.

– Нет, – угрюмо буркнул Бреннон. – Я почти уверен, что Грейс – только исполнитель. Будь он организатором, он бы давным-давно довел дело до конца, с готовым-то порталом под ногами. И уж тем более он не стал бы писать самому себе шифрованные записки и прятать их в ванной.

– Ну, старческое слабоумие, потеря памяти… – ехидно начал Рейден.

– Никакого слабоумия, – отрезал Натан, несколько задетый: он был на год старше Грейса. – Вон список лекарств и рецепты врача. На память патер не жаловался.

– Но он мог бояться льва рыкающего, – вполголоса заметил Лонгсдейл.

– Оставьте вашу идиотскую идею. Кого может бояться человек, способный вызывать с той стороны такую тварь?

Пес насмешливо покосился на комиссара, и ему показалось, что от оглашения всего списка животное удержала только собственная бессловесность.

– Почему вы думаете, что оружие было там? – Консультант кивнул на трость.

Бреннон пожал плечами:

– Я не смог выдумать другого способа разрезать нашему усопшему поджилки, не подползая к нему сзади на коленях.

Лонгсдейл потер подбородок, взял клинок и прикинул длину на пальцах.

– В принципе, это возможно. Особенно если руки достаточно длинные, а жертва стоит спиной и не двигается. Для опытного фехтовальщика вполне.

– Итого, – Натан скрестил руки и присел на стол, – восемь лет назад у некоего господина возникло желание вызвать ифрита. Черт его знает, как он уломал на это Грейса; спросим, когда поймаем. За год они набрали нужное количество жертв, скрываясь с помощью колдовства, и организовали в храме портал для торжественной встречи. Каковая не состоялась по неизвестной причине. Видимо, Грейс осознал, что до самой встречи не доживет, поскольку назначен главным блюдом. Вопрос, конечно, как он своему сообщнику помешал… Однако за восемь лет тот так и не объявился. Грейс на всякий случай припрятал записную книжку, в которой зашифровал имя соучастника. И тут вдруг Грейса убивают, точнее, приносят в жертву, портал открывается, ифрит выходит на свет, к людям, а кто-то все время носится рядом. То запрет эту тварь в церкви, то натравит на зевак, когда мы вывозили останки, то притащит ее к вашему дому, то защищает… – Бреннон смолк. Перевел взгляд с пса, который сидел перед ним и с интересом внимал умозаключениям, на дворецкого. – Так что, парень, ничем не хочешь с нами поделиться?

– Я?! – Рейден вскочил на ноги. – Да с какой стати?!

– В самом деле, – несколько недоуменно спросил Лонгсдейл, – при чем тут мой дворецкий?

– Ну, последние пять лет он был при вас, а до того?

– Зачем мне вызывать ифрита? – с искренним негодованием вскричал Рейден; в глазах сверкнули огненные искры. – На кой черт мне это надо?!

– Мало ли причин, – пожал плечами комиссар.

– Действительно, Бреннон, – сказал консультант, – колдунам и ведьмам ни к чему вызывать нечисть, они и так…

– Ну как-то же ваш дворецкий стал колдуном, раз уж вы в этом признаетесь.

– Стал?! – Искры разгорелись в пламя. – Я им родился!

– Натан, вы, возможно, не понимаете…

– Я понимаю, что ваш парень что-то скрывает, – спокойно сказал Бреннон.

– Вы не понимаете, – с нажимом повторил Лонгсдейл, – колдуны и ведьмы по рождению не нуждаются в том, ради чего люди обычно призывают нечисть. Больше того, колдовской род враждует с нечистью.

– Почему? – выдавил Натан, изрядно обалдевший от таких откровений. Так что, этот парень вообще не человек?!

– Потому что охотничьи угодья общие, – сквозь зубы прошипел дворецкий.

Бреннон с трудом заставил себя не таращиться на него, как малолетний дебил – на леденец. Настоящий колдун! Это ж надо…

«До чего жизнь-то довела, – с горечью подумал комиссар. – Мне заявляют, что передо мной – колдун, да еще по рождению, а я так и верю…»

– Колдуны, – тоном терпеливого учителя, объясняющего идиоту прописные истины, пояснил Лонгсдейл, – питают свои магические силы болью и страданиями, я вам уже говорил. Таким образом, нечисть, также питающаяся людьми…

– Это ж где вы своего колдуна выгуливаете, чтобы он наелся?

Консультант смущенно кашлянул и отвел глаза. Пес явно наслаждался представлением, с неослабным интересом следя за всеми участниками.

– Я не разрешаю ему убивать людей.

– О, да ради Праматери! – взорвался Рейден. – Я все еще здесь, и я не животное, чтобы показывать меня, как в зоопарке!

– Иногда он гуляет в криминальных кварталах, – торопливо сказал Лонгсдейл.

– Значит, изнасилования и поножовщина? – холодно уточнил комиссар.

У дворецкого вырвался приглушенный рык. В комнате стало теплее. Стоя перед Рейденом, Натан ощущал исходящий от него жар.

– Давай, парень, – велел Бреннон, игнорируя попытки консультанта влезть между ними, – облегчи душу. О чем ты молчишь, а? Кто такая «она», которую, по-твоему, защищает неведомый нам чародей? При чем тут женихи моей… – Комиссар осекся.

Оскал исчез с лица Рейдена; дворецкий все еще напоминал дикого кота перед прыжком, но огонь в глазах поугас – подсвеченные изнутри оранжевым пламенем, они уже казались не черными, а темно-карими.

– Я встретил ее на улице, около нашего дома, – сказал Рейден; в его голосе было почти сочувствие, черт его побери! – Сразу после того, как ифрит ушел.

– И ты молчал, – вздохнул комиссар.

– Я убедился, что с ней все в порядке, и отвел в «Раковину», к компаньонке.

– Знал и молчал, – повторил Натан.

Их разделяла пара шагов, и Рейден отступил еще на один. Пес настороженно подобрался, Лонгсдейл придвинулся ближе. Комиссар оперся руками о столешницу, исподлобья изучая дворецкого.

– Еще что скажешь?

– Она была там не одна.

Бреннон оттолкнулся от стола, бросившись вперед и вбок. Рейден увернулся, спасая свою рожу, но комиссар целил не в нее. Он схватил дворецкого за руку и вывернул за спину, одновременно выкручивая запястье.

– Была не одна, с каким-то чародеем и ифритом, и ты все это время молчал? – глухо прошипел Натан и сдавил в захвате вторую руку.

Дворецкий замер, словно сжатая пружина; комиссар почувствовал, как тот перенес вес на одну ногу и слегка наклонился вперед.

– Рейден, не смейте, – холодно сказал консультант.

– Вот потому и молчал, – буркнул дворецкий. – Хотел сам разобраться. Хотя именно поэтому ифрит и полез к вам в дом: он запомнил и выследил эту дурочку. И если бы кое-кто не сунулся ее защищать…

Пес ткнулся мордой Бреннону в бедро.

– Натан, отпустите, пожалуйста, – попросил Лонгсдейл.

Комиссар разжал руки, опустился на стул и сцепил пальцы в замок. Дворецкий отодвинулся, но не заскулил, только потер запястья и удовлетворенно улыбнулся, словно после этого Бреннон вырос в его глазах.

– Никто не хочет сказать, – продолжал консультант, – что Маргарет – сообщница Душителя. Она может даже не помнить о встрече с ним, если он подчистил ее память.

– О господи, – пробормотал Натан, – он ведь мог ее убить. Ифрит. Чернокнижник. Она же находилась совсем рядом…

Рейден громко фыркнул:

– Я бы на вашем месте больше волновался насчет того, кто так защищает вашу малышку Марго, что не побоялся сцепиться с ифритом.

Бреннон уткнулся лбом в сцепленные руки. Эти двое мешали ему поймать мысль, мелькавшую на краю сознания.

– В конце концов, всегда можно найти другую девственницу для…

– Рейден! – рявкнул консультант.

– Ох, да скажите вы ему. В конце концов все равно придется, – отмахнулся дворецкий.

Пес положил лапу Натану на колено. Комиссар поднял голову и смерил обоих тяжелым взглядом.

– Какую еще девственницу?

Лонгсдейл помолчал, покусывая губу. Дворецкий нетерпеливо заерзал на месте, будто его распирало от какого-то знания.

– Ну?!

Псина успокаивающе похлопала Бреннона лапой по ноге.

– Ну, видите ли, – с явной неохотой ответил консультант, – дело в том, что для закрытия портала, равно как и для открытия, необходимо жертвоприношение.

– В смысле… Вы хотите сказать – выпустить кому-нибудь кровь в эту чертову звезду?!

– Да.

Лапа собаки замерла. Натан отрешенно заметил, как шерсть на загривке у пса поднялась дыбом.

– Но тогда… – пробормотал комиссар, наконец изловивший свою мысль. – Тогда какой же смысл… Запирать, выпускать, приманивать, отпугивать… О господи, – он резко поднялся, – Риган прав. Их двое.

– По-моему, он не в себе, – довольно-таки грубо заявил дворецкий своему господину.

– Но в своем роде предположение логичное и многое объясняет, – заметил Лонгсдейл.

Бреннон раздраженно цыкнул на них из-за стола. Айртон Бройд, как назло, умотал на какую-то гнусную благотворительную встречу в мэрии ради улучшения облика полиции в глазах власти. Натан строчил шефу доклад, торопясь поделиться мыслями, а пес бродил по кабинету, все время принюхиваясь то к одному, то к другому. Наконец Лапа зачем-то полизал подоконник, поскреб когтями пол под ним и выскользнул из кабинета. Бреннон машинально проследил за собакой – через открытую дверь он увидел, что пес обнюхал дверную ручку комнаты с уликами, покусал, задумчиво облизнулся, зубами потянул на себя и скрылся в комнате. Комиссар встряхнул головой и снова сосредоточился на докладе.

– Ваша племянница в безопасности. Я позаботился о защите дома.

– Ага, пока она оттуда не выйдет, – нагло вставил дворецкий. – Или не впустит кого-нибудь.

Бреннон вскинул на него взгляд. Рейден быстро отвел глаза.

– Ты, – неприязненно процедил комиссар. – Опять недоговариваешь? Ей-богу, зря вы меня остановили, Лонгсдейл. Вашей прислуге необходима трепка.

– Ой ли, – хмыкнул колдун, – остановили меня, а не вас, не то бы…

– В самом деле, – холодно сказал Лонгсдейл, – я и сам могу побеседовать с вами по душам.

Рейден стушевался.

– Ему не понравится. – Он кивнул на комиссара. – Это ж его племянница гуляет под руку с чернокнижником.

– Заткнитесь оба, – буркнул Натан.

От мыслей о Маргарет у него внутри все кипело, а он хотел сосредоточиться на докладе. Разговор консультанта с дворецким тоже прервался – Лонгсдейл, задумчиво нахмурившись, отошел к окну и принялся водить пальцем по подоконнику. Потом рассеянно этот палец облизал, понюхал кипу бумаг, которые Бреннон сгрузил на окно, чтобы освободить стол, и вышел следом за собакой. Рейден проводил его тихим, почти страдальческим вздохом. Натан с удивлением понял, что еще способен на сочувствие.

– Тяжко, да? – спросил он.

– Каждому свое, – пробормотал дворецкий, – кому племянница, кому хозяин…

Спустя десять минут Бреннон присыпал листы песком и, пока сохли чернила, принялся наматывать шарф. Не успел комиссар застегнуть пальто, как в кабинет вернулся Лонгсдейл (пес что-то рьяно вынюхивал на лестнице) и с порога заявил:

– В ваш кабинет и комнату с уликами кто-то проник этой ночью.

– Как это – проник? – не сразу уловил Натан.

– Вскрыл замки с помощью магии и влез. Все следы тщательно затерты, но…

– В мой кабинет?! – взревел Бреннон.

Лонгсдейл вздрогнул, дворецкий восхищенно присвистнул. По лестнице загрохотали шаги, и в дверях возник взмокший дежурный:

– Сэр?!

– Кто вчера дежурил ночью? – с грозным спокойствием осведомился Натан.

– Хейз, сэр. Сдал пост сегодня в семь…

– Он там что, дрых всю ночь?! – рявкнул комиссар. – Какой-то недоносок шарился тут, как у себя дома, лапал улики… Улики! Вашу мать! Хейза сюда, живо! – Он пулей вылетел из кабинета, ворвался в зал с вещдоками и застыл на пороге, обводя столы пламенеющим взором. Дежурного как ветром сдуло.

– Ну, он же не виноват, – примирительно сказал консультант. – Его, скорей всего, усыпили, а в комнате с утра все было нормально, ничего не пропало.

– Откуда вам знать?

– Я зачаровал обе комнаты от чужаков и от кражи, – немного извиняющимся тоном произнес Лонгсдейл. – Если чужак попытался что-то украсть…

– А мне вы сказать об этом не могли?!

Лонгсдейл потупился. Рейден тихо хмыкнул.

– Чего так вопить? – философски вопросил он. – Все равно этот тип оказался достаточно ушлым, чтобы как-то пролезть сюда, не потревожив чар, и потом так ловко все затер, что если б не пес…

– Можете сказать, кто это был? – сердито перебил комиссар. Лонгсдейл покачал головой. – Ну и толку с ваших чар?

– Видимо, он их как-то обманул. – Консультант потер подбородок. – Может, он здесь работает? Или подчинил одного из полицейских своей воле…

– Да чтоб вам опухнуть! – простонал Бреннон. – Час от часу не легче!

– Улики все здесь. Из вашего кабинета тоже пропала какая-то мелочь вроде карандаша. Что вы так волнуетесь?

– Я чего волнуюсь?! – Натан рванул шарф, вновь превращаясь в кипящий гейзер. – По департаменту, оказывается, может вольготно шляться Душитель или какой-то неопознанный чародей, а вы предлагаете мне не волноваться?!

– Да, – подумав, согласился Лонгсдейл. – Это нехорошо, я не учел… Ну, хотите, я проверю всех сотрудников департамента на следы гипноза и маскирующих зелий?

– Хочу, – мстительно ответил Бреннон, – даже если нам всем придется тут ночевать!

– Не самый плохой вариант, – протянул дворецкий. – Вдруг он вернется?

– Я съезжу в мэрию. Передам все лично, так быстрее. Чтоб к моему возвращению…

– Рейден, пойдете с комиссаром, – велел Лонгсдейл.

– Я?!

– На кой черт он мне нужен?

– Если Душитель ходит в департамент, как вы выразились, словно к себе домой, то ничто ему не помешает подойти к вам, – безмятежно отозвался консультант. – Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Бреннон частенько думал, что чувствуют шишки из мэрии, когда, выглядывая ненароком в окно, видят за ним стену собора и раскинувшееся под ней кладбище. На нем уже давно никого не хоронили, кроме городской знати, которая держала фамильные склепы в таком престижном месте. Вид крестов, оградок и кладбищенских служителей, меланхолично поправляющих первые или красящих вторые, едва ли мог вселить оптимизм и веру в лучшее. Натан достал часы и с досадой отметил, что торчит в холле мэрии уже сорок минут, которые можно было потратить с куда большей пользой. Дворецкий, скрестив руки на груди, созерцал кладбище. В желудке у комиссара забурчало.

– Сходи купи еды, – велел Бреннон, протягивая дворецкому мелочь.

– Нет.

– Почему это?

– Мне велено вас охранять.

– От Душителя? – скептически осведомился комиссар. – И что ты ему можешь сделать?

– Больше, чем вы способны представить, – скупо улыбнулся Рейден; черные глаза недобро блеснули.

– Тогда жди здесь, я сам схожу.

Дворецкий отвернулся от окна и заступил Бреннону дорогу.

– Нет. – Парень самоуверенно смотрел на него снизу вверх.

Комиссар почти умилился и взвесил в руке трость.

– Попробуйте, – с предвкушением шепнул Рейден.

Натан отступился. Не в мэрии же, в самом деле.

– Ладно, пошли вместе, телохранитель, – буркнул он. Воспитание чужой прислуги – это, в конце концов, не его забота.

Как раз напротив располагалось заведение, цены в котором комиссар счел бесстыдным грабежом. Зато из любого окна были видны мэрия и беломраморная лестница, на деньги от возведения которой можно было бы построить новое крыло в департаменте. Бреннон занял удобную позицию за столиком между окном и камином, заказал пирог с мясом, чай и щедро поинтересовался желаниями Рейдена.

– Не голоден, спасибо, – ответил дворецкий.

Он осматривал ресторан с таким видом, словно подозревал в убийстве каждого первого посетителя. Комиссар тоже на всякий случай обежал взглядом зал. Народу собралось прилично – уже начиналось обеденное время: чиновники, клерки, священники из собора потихоньку занимали столик за столиком. Кто-то курил, кто-то читал газеты, там и сям раздавалось негромкое гудение голосов. Натану принесли пирог, и комиссар, не спуская глаз с мэрии, принялся за еду. Рейден сидел рядом, спиной к камину, лицом к залу, и сохранял бдительность.

Когда Бреннон наконец бросил салфетку на стол и сыто откинулся на спинку кресла, дверь снова распахнулась, и по ногам загулял холодный ветер. Разговоры отчего-то стихли; дворецкий вдруг встрепенулся и подался вперед. Комиссар на всякий случай обернулся и зашарил рукой в поисках трости.

Вошедших было пятеро – кто в плащах, кто в куртках; под одеждой Натан опытным взором заметил обрезы, кобуры для мелкого огнестрела, топоры, привешенные на нашитые с изнанки петли, а палки, цепи и ножи эта молчаливая компания и не скрывала. Он безошибочно понял, что такие люди в это заведение не могли зайти случайно.

– О. – Рейден поднялся. – Это за вами.

– Не вздумай никого жечь! – прошипел Натан.

– Это ваш приказ? – спросил дворецкий. – Ладно. – На лице у него вдруг проявилось выражение одновременно алчное, насмешливое и жестокое. – Хорошо же…

Пятеро задержались на минуту посреди зала, оглядывая посетителей за столиками, и так же молча и решительно двинулись к комиссару. Бреннон стряхнул трость с клинка, положил его на колени и вытащил из кобуры револьвер.

– Ищите, кто управляет, – пробормотал Рейден. Натан не понял, о чем это он. – Он где-то здесь.

Дворецкий отступил к камину, и комиссар вдруг вспомнил, что парень, не считая огненных фокусов, совершенно безоружен. А на фокусы сейчас не способен.

– Вали отсюда, – процедил Бреннон и поднялся навстречу неприятностям. – Давай, в департамент.

Пятеро разделились: двое остановились в полушаге от комиссара – глаза у них были какие-то остекленевшие, лишенные всякого выражения. Трое обступили Рейдена, загоняя в угол. Дворецкий вытащил из железного ведерка у камина кочергу.

– Я вызову полицию! – наконец раздался чей-то козлиный тенор.

– Рейден! – рявкнул комиссар.

Не сможет же парень отбиться от трех вооруженных… Дворецкий с усмешкой подкинул в руке кочергу и врезал первому бандиту по колену. Вопль и характерный хруст раздробленного сустава еще не стихли, а посетители респектабельного заведения уже с криками ринулись прочь из зала.

Бреннон не успел и моргнуть, как Рейден сгреб за шиворот разбойника с раздробленным коленом и швырнул в тех двоих, что подобрались к Натану. Все трое кубарем покатились по полу. Мелькнула кочерга, и второй бандит, завывая и зажимая обеими руками лицо, рухнул на стол комиссара. Из-под пальцев густо текла кровь вперемешку с осколками кости.

Третий успел выхватить пистолет, получил пинок в пах и удар кочергой по руке. Запястье хрустнуло; Рейден вывернул его так, что разбойник с воплем повалился на колени. Дворецкий вырвал у него пистолет, швырнул в камин, схватил противника за волосы и приложил головой об острый угол столешницы. На Бреннона брызнула кровь, и комиссар очнулся. Но сделать ничего не успел – дворецкий коршуном бросился на врагов.

Пока один скулил над раздробленным коленом, другой выдернул из-под полы обрез, а третий – топор. Глаза Рейдена жадно вспыхнули. Грохнул выстрел. Дворецкий мазнул пальцем по длинной ссадине поперек плеча; Бреннон шлепнулся на стул, как куль с картошкой. Он еще ни разу не видел, чтобы кто-то уворачивался от выстрела почти в упор.

Кочерга лязгнула о топор. Рейден отшвырнул нападавшего с такой силой, что тот врезался в соседний стол. На развороте дворецкий увернулся от обреза, схватил его за дуло и рванул на себя. Бандит выпустил оружие и покачнулся, замешкавшись на секунду, а Рейден огрел его прикладом поперек лица, пнул в колено и уложил на пол ударом кочерги по затылку.

Последний более или менее уцелевший разбойник выбрался из-под обломков стола и бросился на дворецкого, размахивая топором. Рейден со смехом увернулся от нескольких замахов, парировал удар кочергой, упал на колени, проскользнув под лезвием топора, и вбил кочергу плашмя под ребра противнику. Бандит судорожно задохнулся и мешком свалился на пол. Дворецкий же упруго вскочил на ноги, рукоятью кочерги раздробил ему пальцы и пинком выбил из рук топор. Напоследок Рейден полоснул врага ребром ладони по горлу и, оставив поле боя за собой, направился к комиссару. Натан так и сидел, одной рукой вцепившись в револьвер, другой – в шпагу.

– Ну? – поинтересовался с улыбкой дворецкий. – Упустили?

– Кого? – сипло выдавил комиссар.

Слуга консультанта фыркнул:

– Да кукловода! Он был где-то тут, не может человек управлять другими со слишком большого расстояния.

Бреннон молча осмотрел дворецкого с головы до ног. Он даже не запыхался, на скулах рдел румянец, глаза сыто блестели, как у кошки после охоты, а единственная ссадина от пули на плече уже затягивалась, словно ее нанесли в жидкое тесто. Рейден наклонился к комиссару, обдав жарким дыханием.

– Хотите, – жадно прошептал он, – хотите, я их всех убью?

Вместо ответа комиссар прижал к его груди дуло револьвера. Дворецкий со смешком отстранился.

– Давайте их допросим, – с энтузиазмом предложил он. – Вон тот, без колена, еще разговорчивый. Пожалуйста!

– Иди вон, – глухо велел комиссар.

– О, ну пожалуйста!

– Вон!

Рейден стер со стола кровь, облизал пальцы и ускользнул на улицу. Бреннон тяжело поднялся и отправился на поиски официантов, управляющего или хотя бы посудомойки.

Бройд стоял на пороге ресторана; взор шефа пламенел. Хозяин заведения и управляющий с жаром рассказывали об ужасах пережитого погрома. Рейден, скрестив руки на груди, с гордым, независимым видом возвышался над стонущим бандитом, будто пес, охраняющий добычу. Трое полицейских брали показания у тех посетителей, которых удалось поймать; детектив Галлахер донимал вопросами официантов. Бреннон все это время сидел у двери и постукивал кулаком по колену. Его деятельная натура никак не могла смириться с вынужденным бездельем.

– Все ясно, – наконец оборвал излияния владельца Бройд. – Есть подвал?

Хозяин ресторана истово закивал.

– Отлично. Мы его займем.

– Но там же припасы!.. – вскинулся управляющий и увял под взглядом шефа полиции.

– Бреннон, за мной. Ты, – Бройд ткнул тростью в дворецкого, – тащи этого молодца в подвал. Парни, помогите.

Дворецкий фыркнул, схватил бандита за шиворот и поволок к двери, презрев руки помощи, которые протягивали ему полицейские. Остальных жертв мордобоя уже вынесли как непригодных для допроса.

– Сэр, – начал Натан, чувствуя, что должен объясниться.

– Молчать, – оборвал его Бройд. – В подвал, живо.

Комиссар покорно поплелся следом за начальством. Начальство по дороге вытащило из-за пазухи его доклад и принялось перелистывать. Управляющий довел полицейских до просторного подвала, открыл небольшую комнатку с набитыми всяческой утварью стеллажами и ушел, старательно обогнув по дуге Рейдена с его жертвой. Бройд выдвинул табурет и хлопнул на свободный угол на полке доклад Бреннона.

– Итак…

– Сэр, это целиком моя вина… – твердо начал комиссар.

– Итак, – угрожающе повторил шеф, – ты мне, значит, бандероли с разоблачениями шлешь, и тебя тут же пытаются грохнуть способом простым и немудрящим. Непонятно, правда, отчего на виду у всех, но, видать, этот тип сильно торопится. Интересно только, который из двух.

– Душитель, – подумав, сказал Натан.

– А может, неизвестный маг.

– Ну давайте возьмем и спросим, – нетерпеливо вмешался дворецкий.

Бройд пронзил его тяжелым взглядом сквозь пенсне.

– Его приставил ко мне Лонгсдейл, – торопливо пояснил Бреннон. – Чтобы охранять.

– Это я вижу, – холодно сказал шеф полиции. – Я не уверен, что под охраной подразумевалось нанесение смертельных увечий.

– О, да ладно, – беззаботно откликнулся Рейден, – если б я хотел их убить, то убил бы.

«Где Лонгсдейл вообще выкопал эту тварь?» – подумал комиссар. Он тоже в молодости был не дурак подраться, но, черт подери!

– Что ж, приступим. – Бройд кивнул на тихо стонущего бандита: – Имя, возраст, адрес.

– С-с-су-у-ука… – еле слышно донеслось в ответ.

Дворецкий наклонился к арестованному и доверительно сказал:

– Можешь не отвечать, но за последствия я не ручаюсь.

– С какой целью вы напали на комиссара полиции? – спросил Бройд.

Рейден взял бандита за руку, и тот вдруг заорал так, что Натан взвился с места.

– Не знаю! Не видел его! Он только подошел, и все, все!

– Прекрати! – рявкнул комиссар.

Дворецкий выпустил руку допрашиваемого. Бреннон сглотнул подступивший к горлу пирог: ладонь человека обуглилась, черный ожог до самой кости повторял очертания пальцев Рейдена. Скуля, бандит свернулся калачиком.

– То есть, – продолжал Бройд, невозмутимо глядя на него сквозь пенсне, – вы утверждаете, что не видели того, кто вас нанял?

В ответ раздался сдавленный всхлип.

– У вас слабое зрение? Избирательная глухота? Старческие провалы в памяти?

– Не знаю… – прошептал арестант. – Он только подошел, и все. Как отрезало! Ниче не помню, только как эта… – Он отполз от Рейдена. – Нога, мать ее, как врезали – так и очухался…

– Может быть правдой, сэр, – сказал Натан. – Рейден упоминал какого-то кукловода, да я сам тоже такое испытывал. Гипноз, что ли, эта штука…

Дворецкий хмыкнул над тем, как деликатно комиссар опустил обстоятельства своего знакомства с гипнозом, и пнул лежащего перед ним человека:

– Имя, возраст, адрес.

– Терри Хилл, живу на Вороньей сторонке, возраст – хрен знает, – покорно просипел бандит.

– Вот и славненько. – Бройд поднялся. – Я пришлю сюда Галлахера для снятия дальнейших показаний. Вы, – шеф ткнул пальцем в дворецкого, – не вздумайте своевольничать.

Рейден поднял рассеченную бровь и повернулся к комиссару. Такая выборочная покорность больше смахивала на издевательскую насмешку.

– Охраняй, – велел Бреннон. – Не трогай, если не вздумает буйствовать.

– Эй! – крикнул Хилл, с трудом подполз к полицейским. – Эй вы, не оставляйте меня тут! Не оставляйте меня с этой! Я не хочу, я не могу, я же…

Бройд захлопнул дверь комнатки и запер на ключ. Управляющий, ни жив ни мертв, вжался в стену, когда шеф полиции и Бреннон проходили мимо.

– Сэр, вам не кажется, что данный метод был крутоват для…

– Мне не кажется, что кто-то имеет право натравливать на моих людей наемных убийц, – сухо отрезал Бройд. – Если вы еще не отдаете себе отчета в том, что вас пытались убить…

– Ну не в первый же раз.

– Зато сейчас это пытается сделать чертов чародей. Вы уверены, что в следующий раз он не обрушит вам на голову крышу?

Бреннон задумался, пощипывая бородку. Угрозы в его адрес поступали с завидной регулярностью, и собственно в нападении пятерых бандитов комиссар не нашел ничего особенного. Если не считать того, кто их нанял. И нанимал ли…

– Он ведь и Грейса мог так же окучить, сэр. Если б мы даже взяли патера, с некой вероятностью он все равно не смог бы описать этого типа.

– Тоже верно. – Бройд почесал стеклышком пенсне бакенбарды. – Удобно, с какой стороны ни глянь. Что будете делать?

– Интересно, а почему нападение произошло только сейчас? – пробормотал комиссар. – Сколько времени прошло, а он только сподобился.

– Может, занят был. Неважно. Я не об этом, Бреннон. Что вы намерены делать, чтобы обеспечить свою безопасность?

– Ну, гм-м-м… – глубокомысленно отвечал Натан.

Его сейчас больше занимала мысль о том, как бы изловить неведомого гада. И второго желательно тоже. Вот если бы Лонгсдейл наконец разобрался с шифром в книжке! Можно, конечно (нужно, вздохнул комиссар), допросить Маргарет, но, во-первых, такой ушлый тип наверняка подправил ей память, раз уж Лонгсдейл сказал, что это возможно, а во-вторых, не подвергнет ли это опасности девушку? Кто его знает, что предпримет чародей, если обнаружит, что ее допрашивают…

– Ясно, – заключил Бройд. – Поговорю с консультантом. В конце концов, этот Рейден неплохо справляется. Если понадобится – мы ему даже заплатим за дополнительные услуги.

Бреннон возмущенно поперхнулся, однако его негодование так и не выплеснулось наружу, поскольку в дверях он узрел Лонгсдейла и крайне мрачного пса.

– Ну?

Пес и консультант оценивающе оглядели комиссара с головы до ног, словно прикидывали возможный ущерб.

– Хейз надышался парами снотворного снадобья. Испаряясь, оно вызывает очень крепкий сон, – сказал Лонгсдейл. – Но есть еще кое-что. – Консультант вытащил из кармана кусок чего-то вроде оплавившегося стекла.

– Это еще что? – спросил Натан; Бройд нацелил на кусок пенсне.

– Это камень, в который угодило заклятие летучего огня. Я изучил улицы вокруг департамента. Чуть ниже по Роксвилл-стрит чинят ограду. Видимо, тележку с камнем забыли на ночь, и вот что от нее осталось.

Бреннон протяжно присвистнул.

– Что думаете?

– Думаю, – суховато сказал консультант, – что половина Душителя встретила либо второго мага, либо того, кого так боялась. И между ними приключилось небольшое выяснение отношений.

– Откуда вы знаете? – спросил шеф полиции.

Пес фыркнул так, что Бройд чуть не уронил пенсне.

– Каждое заклятие несет на себе оттиск создателя, как отпечаток руки. Этого, – Лонгсдейл постучал пальцем по куску стекла, – я не знаю. Но точно могу сказать, что он не тот, кто оставил на храме замок и защищал дом Шериданов. Его противник отразил заклятие, значит, он тоже маг.

– А мог заклинатель просто промазать?

– Нет. Летучий огонь преследует свою цель, пока не настигнет.

– М-да, – сказал Бройд, – неутешительно. Обсудим вопрос насчет вашего дворецкого. Я готов кое на что закрыть глаза, если он и впредь будет охранять комиссара.

– Закрыть глаза? – недоуменно переспросил Лонгсдейл.

– Ваш слуга жестоко избил четверых свидетелей, они же подозреваемые.

– Но эти люди напали на комиссара…

– Да, но с какой стати? – пробормотал Бреннон, вертя кусок стекла. – С какой стати один кинулся на другого? Что они не поделили?

День выдался насыщенный, и остаток его комиссар посвятил делам, накопившимся помимо Душителя. Бреннон не любил, когда за ним навязчиво присматривают, и дворецкий, все время мелькающий на грани видимости, раздражал его с каждым часом все сильнее. Рейден с удивительной ловкостью выбирал такую позицию, чтобы Натан всегда видел его, но лишь краем глаза. Что думал сам колдун по поводу своего превращения в няньку – оставалось неизвестным, но его ехидная полуулыбка Бреннону не нравилась.

Лонгсдейл трудолюбиво обшарил весь департамент, изучил с помощью каких-то амулетов всех сотрудников от шефа полиции до помощника архивариуса и ближе к ночи явился к комиссару с докладом. Консультант перехватил Натана на пути из допросной, где тот выуживал из любителя постоять на стреме место, где очередная банда зарыла труп ограбленного торговца парфюмерией.

– Чего вы с ним так возились? – донимал комиссара Рейден, следуя за ним по пятам. – Три-четыре перелома – и он рассказал бы вам все, начиная с раннего детства.

– Ну? – устало спросил Бреннон у консультанта, игнорируя кровожадные вкусы его дворецкого.

– Все сотрудники чисты, даже Хейз. Его всего лишь усыпили. Никаких следов того, что кто-то использовал на них магию.

– Хорошо. – Натан протер глаза и взглянул на часы. Половина двенадцатого, однако… – По крайней мере, он не ходит сюда, как к себе в сортир. Что с уликами?

Лонгсдейл покачал головой:

– Он ничего не взял. Даже не тронул ни одной.

Комиссар вошел к себе, опустился в кресло и хмуро уставился на слегка уменьшившуюся кипу бумаг. Лапа уселся у окна, положил морду на подоконник и предался созерцанию.

– Тогда какой смысл ему сюда лезть?

– Для Душителя – никакого, – согласился консультант. – А вот для второго мага…

Бреннон прикрыл глаза.

– Час от часу не легче. А этому-то зачем?

– А зачем второй маг вообще делает то, что делает? Вы понимаете?

– Нет, – подумав, признался Натан. – Ни черта я не понимаю.

– И я, – вздохнул консультант. – А это плохо, я должен их понимать.

– Какой-то тип, – раздраженно произнес комиссар, – нарезает круги около расследования, как волк – около теленка. Что ему надо – непонятно, зачем он сцепился с ифритом – черт его знает, почему прогнал Душителя…

– Может, он его не прогонял. Случайная встреча.

– Все равно, какого черта этому типу сюда лезть? Он что, ходил на экскурсию? Почему он ничего не взял? Лонгсдейл, – вдруг замер Натан, – а сколько вас таких консультантов вообще?

– Не считая меня – сто двадцать шесть.

Бреннон чуть не подпрыгнул. Он-то думал, их максимум десяток!

– Вы узнали бы кого-нибудь из своих? Наш второй чародей может быть таким же, как вы?

– Нет, он не один из нас.

– А откуда вы вообще беретесь? – спросил Бреннон.

Дворецкий резко к нему повернулся. Пес встал, пристально глядя на комиссара. Лонгсдейл удивленно моргнул.

– Беремся?

– Ну кто-то же должен был научить вас хотя бы азам, дать книжку-другую, объяснить, что к чему. Вас же где-то… – Натан замолчал.

«Ведь кто-то когда-то сделал вас бессмертным», – подумал он.

– Я… я не знаю… – потерянно, как ребенок, ответил консультант. – Я всегда таким был… всегда умел… – Он умолк, переводя взгляд с Натана на собаку, словно не понимал смысла вопроса.

– Ну, всегда – это сколько?

Лонгсдейл нахмурился, опустив голову.

– Наверное, лет шестьдесят, – наконец ответил он.

– Сколько?!

– Или около того.

Консультант выглядел самое большее на тридцать пять – тридцать семь. Натан чуть не разозлился, решив, что над ним смеются, потом вспомнил утбурда и распоротую грудную клетку. Сердце ведь не билось, комиссар помнил это совершенно точно…

– А пес? Где вы взяли Лапу?

– Он был всегда, – с той же детской уверенностью отвечал Лонгсдейл.

– Но это же собака!

– Он был со мной всегда.

Комиссар прикусил язык. В самом деле, если учесть, что он видел и что ему рассказывал о собаке Рейден, – почему бы и этому существу не быть бессмертным?

– А почему вы спрашиваете? – с недоумением осведомился консультант.

– А вы разве об этом не думаете?

– Нет. А зачем?

Пес так пристально поглядел на Бреннона, что тот подавился остальными вопросами. В самом деле, если человек не понимает, что за шестьдесят лет пора бы и состариться…

«Или это все же не человек, – подумал комиссар. – Но тогда кто?»

В дверь робко постучали.

– Ну?

– Сэр, вас спрашивает мистер ван Аллен.

Натан схватил пальто и кинулся вниз, мигом забыв о консультантах и всяких глупостях. Вдова в последнюю встречу выглядела так, что теперь можно опасаться самого худшего…

– Что случилось?! – крикнул Бреннон еще с лестницы.

– Матушка хочет вас видеть, сэр, – сказал Виктор, заметно взволнованный.

– Ей хуже?

– Слава богу, нет. Мы с Марион уговорили ее не спускаться в кафе и пить настойки, которые прописал врач. Но лучше ей не становится.

Комиссар отрывисто бросил дежурному «Я в кафе» и устремился к двери. Виктор удивленно покосился на Рейдена.

– Жди здесь, – приказал Бреннон.

– Я провожу вас до порога, – вызвался дворецкий, и комиссар махнул рукой.

– Сэр, – тихо проговорил молодой человек, – я знаю, вы предлагали матушке помощь своей семьи… Спасибо.

– Она отказалась, – невесело ответил Бреннон. – Но если она передумала…

– Пока нет. Я хотел спросить, сэр… – Даже в темноте Натан заметил, что юноша густо залился румянцем. – Ваша племянница, мисс Шеридан, уехала в безопасное место?

– Нет, – с усмешкой отозвался комиссар, – она еще в городе.

Виктор прерывисто вздохнул и несколько раз судорожно сглотнул, словно пропихивал в горло что-то шипастое. Рейден звучно хмыкнул, но, к счастью, отстал у порога кафе, оставив свое ценное мнение при себе. Интересно, сочла бы Марта подходящей партией для Пег сына преуспевающей хозяйки пекарни и кафе?

Внутри было темно и тихо, пахло молотым кофе, корицей и сдобой. Виктор провел комиссара на второй этаж, в гостиную с камином, уютной светлой мебелью и большим семейным портретом. Бреннон с грустью подумал, что он явно не во вкусе вдовы, если судить по покойному мужу – невысокому и худощавому джентльмену с темными волосами и глазами.

– Доброй ночи! – Валентина ван Аллен с улыбкой поднялась навстречу гостю и протянула тонкую бледную руку. Другой она опиралась на высокий подлокотник кресла. – Простите, что побеспокоила вас так поздно.

– Доброй ночи. Как вы себя чувствуете?

– О, неплохо, благодарю вас. – Вдова взяла небольшой фарфоровый чайничек: Натан даже не заметил, когда на столике между креслами появился поднос с чашками, печеньем и сахарницей. Миссис ван Аллен налила ему густого ароматного напитка красного цвета, разбавила холодной водой и спросила: – Я слышала, что вы чуть не пострадали сегодня днем?

– Кто, я? – не сразу понял комиссар, в который раз удивляясь тому, что дети миссис ван Ален говорят на риадском с шипящим меерзандским акцентом, а она – совершенно чисто.

– На вас напали…

– А, ерунда. Случается.

Валентина обеспокоенно покачала головой. Бреннон чувствовал, что тает под ее взглядом, как кусок сахара в этом красном отваре.

– А ифрит? Он ведь еще в городе.

– Ну…

– Он не будет спать долго, – сказала миссис ван Аллен.

– Откуда вы знаете?

– Ему нужно есть.

– Да, логично.

– Даже если он сыт, – тихо продолжала вдова, – он захочет найти того, кто причинил ему боль в первый раз.

Бреннон настороженно посмотрел на нее.

– Почему вы так решили? Вам знакомы повадки ифритов? Только не говорите, что у вашего мужа были родичи еще и в халифате.

– Там, где появляется нечисть, становится больше нежити, – пробормотала Валентина. – Влияние той стороны…

Натан поставил чашку на стол.

– Это вам тоже рассказывал ваш муж – адвокат по уголовным делам?

Она не ответила.

– Валентина, это не самый лучший способ что-то скрывать – постоянно намекать мне, что вы что-то скрываете.

– Я бы рада не намекать вам, – покачала головой вдова, – но я не могу допустить, чтобы пострадал кто-нибудь еще.

– Как будто это от вас зависит.

Она прикусила губу и медленно, подбирая слова, произнесла:

– Теперь вы уже знаете, что есть люди, которым известно гораздо… больше.

Бреннон после всех этих консультантов, дворецких, псов и расплодившихся в городе чародеев уже готов был поверить во что угодно.

– Вы ясновидящая? – наугад спросил он.

– …почти.

– Вы думаете… знаете, что он выползет из логова этой ночью?

– Не он сам, но его мертвые.

– Чего?!

Она прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Лицо и руки у нее казались восковыми.

– Он поднимет мертвых и пойдет за тем, кто причинил ему боль. К дому Маргарет.

Бреннон поднялся и навис над ней.

– Когда?

Валентина с трудом подняла веки.

– Но что вы сможете им сделать?

– Встречу – выясню, – процедил комиссар. – Когда?

– Сегодня ночью. Точнее… не знаю… – угасающим голосом прошептала вдова. – Простите… слишком холодно…

Она лежала в кресле, словно тряпичная кукла. Комиссар бережно приподнял голову женщины и поднес к ее губам чашку с отваром. Валентина приоткрыла глаза, и из-под век на комиссара блеснула глубокая синева. Женщина взяла его руку и вдруг прижалась губами к его ладони. Натан охнул от неожиданности и вырвался. Отвар плеснул на платье вдовы.

– Идите, – негромко и властно сказала она. Ее глаза темнели, будто озера, на бледном лице, и волосы мерцали, как нимб, вокруг головы. – Время пришло. Вам пора.

Комиссар не очень ясно помнил, как оказался на улице. Более или менее он очнулся, только когда с одной стороны его хлестнуло холодным ночным ветром, а с другой – внезапно возник Рейден и принялся тщательно обнюхивать Бреннона, чуть ли не уткнувшись в него носом.

– Какого хрена?! – рявкнул Натан, отшатываясь.

На лице дворецкого отразилось недоверие пополам с крайним удивлением.

– Комиссар, – шепотом воззвали из мрака.

Бреннон круто повернулся, выдернул из кобуры револьвер. На него светили две пары глаз – ярко-голубые повыше и золотисто-оранжевые – пониже.

– Я велел приготовить вам комнату для гостей, – сообщил консультант.

– Какую еще…

– Вам небезопасно возвращаться домой. Сейчас вообще небезопасно передвигаться по городу.

– Что, мертвые восстали? – буркнул комиссар, убирая оружие.

– Пока еще нет, – изумленно отвечал Лонгсдейл, – но собираются. А вы-то откуда знаете?

Пес задрал морду к окнам над вывеской и выразительно посопел. Консультант поглядел туда же, и Рейден тоже решил внести свою лепту:

– От него пахнет зачарованными травами. К кому он туда ходил и кто их ему дал?

– Бреннон, вы давно знаете миссис ван Аллен? – поинтересовался Лонгсдейл.

– Давно, – процедил комиссар, уже решивший разобраться с тайнами вдовы сам и после ифрита.

– Удивительная женщина, – задумчиво сказал консультант. – Каждый вечер в этом заведении настоящий аншлаг с тех пор, как в городе объявился ифрит.

Пес задрал морду к безлунному небу и принюхался. Тучи еще с вечера обложили небосвод так основательно, что теперь он казался слоем ваты, раскатанной над городом.

– Мне кажется, у нас есть масса других дел, кроме личности миссис ван Аллен, – сухо заметил Натан.

– Верно. Рейден, проводите комиссара в дом и…

– Черта с два я буду сидеть в вашем доме! Если ифрит со своими мертвецами опять притащится к моей сестре, то я встречу его там вместе с вами.

– С чего вы взяли, что именно к вашей сестре?

– Она ему сказала, – снова вклинился Рейден. – Зуб даю, эта булочница – тот еще пирожок с секретом!

– Натан, вы ведь не знаете ни одного заклинания. – Лонгсдейл поспешно влез между комиссаром и дворецким.

– Так дайте мне оружие! Неизвестный чародей тоже, между прочим, человек, а сумел так наподдать этой твари, что она два дня боялась вылезти из своей норы. Чем я хуже?

– Хотя бы тем, что он наверняка долго учился…

– Смотрите! – неожиданно воскликнул Рейден и коснулся руки Бреннона там, где к ней притронулись губы вдовы. На коже остался белый след, и консультант так пристально на него уставился, что Натану стало не по себе. Дворецкий впился в окна кафе таким взглядом, словно они пробудили в нем какую-то безумную надежду.

– Вуф! – вдруг заявил пес, припал к земле, оскалил клыки. – Вуф!

– Что ж, пусть, – неожиданно решил консультант. – Рейден, доставьте нам оружие. Идемте. Мы успеем их обогнать.

Розмар-стрит была тиха и безмолвна – в половине первого этот респектабельный квартал уже спал, и ни единое окно не светилось в ночи. Круглые фонари убегали вдаль, озаряя углы домов и темные крыши, но переулки между оградами тонули в тени. Над изящными коваными воротами и оградой вокруг дома Шериданов мигала россыпь серебристых огоньков. Лонгсдейл оглядел творение своих рук и удовлетворенно кивнул. Пес тщательно обнюхал ограду, и комиссар некстати подумал, что ни разу не видел эту собаку метящей столбы или кусты. В парной кобуре, которую Натану вручил дворецкий, лежали два револьвера неизвестной комиссару марки. По длинному дулу у каждого спиралью вилась какая-то надпись. Трость Бреннон сменил на длинный и узкий косой клинок с эфесом, плотно защищающим руку.

– Вывести их? – Натан кивнул на дом.

Лонгсдейл покачал головой:

– Бесполезно. Если мы не отобьемся, то им все равно не сбежать. Никому из этого квартала не сбежать.

«Оптимистично». – Бреннон оглянулся на соседние дома. Было поздно мчаться на кладбище, чтобы дать бой мертвецам: как сказал Лонгсдейл, ифрит уже вывел свою скромную армию на улицы, но пока у него есть определенная цель, он сам не даст покойникам расползтись по всему городу. А вот потом, когда цель окажется достигнута…

– Они способны на осмысленные действия? – спросил Натан.

– Пока ифрит их контролирует, они будут выполнять только его приказы. В остальном – все зависит от того, в какую нежить он их превратил. Вурдалаки, скажем, достаточно разумны, а вот упыри совершенно безмозглы.

– Что вы намерены делать? Если разорвать связь между ними и ифритом, то, как я понял, они разбредутся по всему Блэкуиту.

Лонгсдейл неопределенно помычал.

– И мне не нравится наша позиция, – продолжал комиссар, – посреди улицы, никакого прикрытия. Мы можем использовать элемент неожиданности или они нас чуют?

– Вас они чуют, – едко сказал дворецкий, – вы их еда. Не лезьте не в свое дело. За шестьдесят лет мистер Лонгсдейл…

– Я знаю, сколько их, – произнес консультант, – но и они знают, что я здесь. Есть кое-какие маскирующие чары… ненадолго помогут.

Бреннон поскреб баки.

– Я не хочу, чтобы Розмар-стрит снова залили кровью, у нас, слава богу, не гражданская война. Поэтому, думаю, надо разделиться.

Рейден уже открыл рот, чтобы выступить с критикой, но консультант жестом велел ему заткнуться. Дворецкий обиженно поджал губы. Пес внимательно смотрел на комиссара.

– Что вы предлагаете? – спросил Лонгсдейл.

В конце Розмар-стрит появилось бледное свечение, напоминающее туман. Он стелился над улицей, постепенно сгущаясь в пунцовое облако, в котором фонари гасли один за другим. Натан, стоящий у ворот дома, различил в световом мареве темные силуэты. Он не знал, как будут выглядеть восставшие мертвецы, и лишь вяло удивился тому, что его совсем не волнует сам факт их существования. Для мертвечины они двигались довольно шустро, да еще и слаженным строем, так что комиссар на миг снова ощутил себя солдатом империи. Стряхнув неприятное воспоминание, Бреннон на глаз прикинул число тварей. Их было не меньше трех десятков. Объятые прозрачным пунцовым огнем, они в полной тишине, без единого звука, бодрой рысью двигались по улице к дому Шериданов; до комиссара наконец долетела трупная вонь. Он обнажил клинок, отбросил ножны и достал из кобуры револьвер.

Стая мертвецов замерла в полусотне ярдов от дома. Вожак вытянул шею и принюхался. Почему-то считать их людьми Натан не мог, хотя раньше это были именно люди. Консультант вскользь упомянул, что «упырей и вурдалаков, к счастью, берут пули и сталь и надо надеяться, что у ифрита недостаточно сил, чтобы создать более опасную нежить». Из чего Бреннон сделал вывод, что «более опасная нежить», видимо, вообще не имеет плоти, в которую эту самую сталь можно воткнуть.

– Ну, начнем, – пробормотал комиссар и протяжно свистнул.

Свист разнесся далеко над улицей. Вожак мертвецов встрепенулся и в несколько длинных прыжков преодолел больше половины разделяющего их расстояния. Натан выстрелил; пунцовое пламя сгустилось вокруг ходячего трупа. Пуля угодила ему точно в голову, но вместо того, чтобы разнести череп, только отбросила падаль назад.

Стая вытянулась узким полумесяцем, нацеленным на ворота. Комиссар прислонился к ним спиной и ощутил покалывание магического тока. Вожак упруго вскочил на ноги и бросился к дому. Остальные ринулись следом, так же бесшумно и молча. Бреннон выстрелил дважды. В дело вступил Рейден: пули на лету объяло яркое алое пламя, они с шипением пронеслись сквозь марево вокруг мертвецов и выбили из строя двоих – вожак запылал и рухнул; второй мертвец загорелся слева от него и заметался, разбив строй.

Однако оставленные пулями дыры в тумане тут же затянулись, а мертвецы, хоть и огибали горящих собратьев, тут же восстановили строй. Но стоило первым из них добраться до ограды, как она опоясалась мерцающей серебристой полосой, от прикосновения к которой трупы с шипением рассыпались в горстки праха. Мертвецы отпрянули; атака захлебнулась, задние ряды смешались с передними.

– Нет уж, тут я главное блюдо, – процедил комиссар и пальнул в толпу для привлечения внимания.

Полоса прерывалась только у ворот, не оставляя упырям иного пути. Они перестроились в клин напротив комиссара. От вони его уже подташнивало, а уж про вид и говорить нечего. Мертвые тянули вперед шеи, но не бросались – похоже, разума ифрита хватало на то, чтоб заподозрить подвох.

Глаза тварей горели красным, а потому в темноте Натан отлично видел, куда они смотрят, и когда вся стая вдруг замерла, задрав головы и устремив взгляды поверх ворот на окна дома, сердце Бреннона екнуло.

«Маргарет!»

Ифрит знал, что она там, и пришел за ней, потому что Маргарет по дикой, невообразимой случайности оказалась рядом с этим вторым чародеем; он, защищая ее дом, пнул ифрита под зад, и теперь нечисть жаждала мести. Свора падали низко, раскатисто зарычала и, как таран, рванула к воротам.

Над головой комиссара вспыхнула корона из серебристых огней. Натан, не вполне доверяя магии, хотел было достать клинком вырвавшегося вперед упыря, но тот, к его изумлению, с визгом отпрянул. Остальные, подвывая, сдвинулись с правого фланга на левый, подальше от узкой сабли.

Серебристое свечение соприкоснулось с пунцовым. Послышалось тихое шипение, и воздух окрасился в розоватый. Мертвецы кружили на грани между серебристым и розовым, в трех ярдах от ворот. Миг-другой все застыло в равновесии, а потом розовая полоса стремительно расширилась и залилась пунцовым цветом. Мертвяки с рычанием ринулись вперед. Натан вскинул револьвер; вокруг внезапно полыхнула стена оранжевого пламени. Оно взметнулось к темному небу, сожрало несколько мертвецов и заплясало, словно живое. Со стены спрыгнул Рейден и замер между Бренноном и стаей.

– Ифрит больше так не расслабится, – не оборачиваясь, бросил дворецкий.

Три гадины прорвались сквозь огонь. Пунцовый туман окутывал их так, что языки пламени стекали с него, как вода. Рейден яростно вскрикнул, и огненная стена стала такой плотной, словно была отлита из алой стали. Она отсекла остальных мертвяков; Натан выстрелами уложил двоих, а третьего полоснул саблей. От клинка осталась длинная выжженная рана, мертвая плоть поползла с костей, которые почернели и осыпались. Однако комиссара вновь удивило то, что падаль завопила еще до удара. Оскальзываясь в ошметках мозгов и плоти ее сородичей, Бреннон сбил тварь с ног и дорубил клинком.

– Чума и ад! – прошипел Рейден, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. – Они должны гореть, как спички!

– Берегись! – рявкнул Натан.

Мертвецы попытались пробить огненную стену, навалившись кучей. Дворецкий с яростным криком вскинул руку, пламя взметнулось выше, обвило их целиком и спустя секунду оставило обугленные кости. Однако от такого усилия стена стала прозрачной, а парень отступил ближе к Бреннону. Пунцовое свечение сгустилось.

– Чем их так пугает эта штука? – спросил комиссар.

Клинок поблескивал зеленым.

– Их пугает не эта штука, – сквозь зубы бросил Рейден, – а метка на вашей руке.

За огненной стеной стая вдруг разразилась плачущим воем. Огромный пылающий пес молча врезался в нее, как ядро, и принялся рвать мертвецов на тряпки, вспыхивая в самой гуще стаи то там, то здесь. Ходячие трупы сбились в плотное полукольцо, окутанное густым пунцовым маревом, и поползли к воротам. Пес безмолвно и яростно метался вокруг стаи, раздирая тварей по одной, но не мог разогнать их своим ревом: нельзя было допустить, чтобы мертвецы разбежались по всему кварталу. Натан, Лапа и Рейден должны держать их с ифритом здесь, пока Лонгсдейл не закончит.

«А что мы будем делать с ними потом?» – отстраненно подумал Натан. Мертвяки снова протянули сквозь огонь объятые пунцовым свечением руки. Комиссар снес саблей две-три самые настойчивые, вытащил второй револьвер, и тут Рейден вдруг рявкнул:

– Да ну к черту! Не до того сейчас! – и вспыхнул, как факел.

Искристая волна скатилась по его телу вниз, превратилась в пылающий прибой, ударилась в стену и окатила ее снизу вверх. Полыхнуло так, что мертвецы с воплями отшатнулись, унося на себе языки пламени, а Бреннон так и застыл с отвисшей челюстью.

– Ну?! – резко спросила девушка низким хриплым голосом. – У меня сейчас нет лишних сил на всякую чушь!

Натан издал невразумительный звук, недостойный мужчины, и шарахнулся к воротам. Черные глаза девушки презрительно сузились.

– Матерь Божья… – просипел Бреннон, впервые в жизни ощутив, что близок к сердечному приступу. Мир вокруг потемнел, в голове зашумело, ноги подкосились, словно ватные. Даже живые мертвецы – да что там! даже настоящий ифрит! – не могли сразить его на месте так быстро и успешно, как это сделал… сделала… сделало… – Не подходи! – взвыл комиссар, когда она (оно?!) шагнула к нему.

– Ну ладно вам, вы ведь уже знали, что мы существуем… – Оно вдруг оборвало фразу, смерило Натана долгим взглядом и с непередаваемой смесью насмешливости, ехидства и презрения протянуло: – А-а-а, поня-а-а-атно.

– Стой там! – хрипло прошипел комиссар, перекрестив воздух саблей.

– Да успокойтесь вы. – Она отвела клинок в сторону и сказала, медленно и раздельно, как дебилу: – Я не превращаюсь из мужчины в женщину и обратно. Я не собираюсь вас превращать в женщину. Уймитесь уже.

– Ты кто? – выдавил Натан, когда эти слова более или менее проникли в его сознание и вернулся дар связной речи.

– Ведьма.

– А… А это? – Комиссар описал револьвером дугу вокруг ее лица и… остального. Груди вроде нет, но и кадык не виден…

– Иллюзия. Приходится носить из-за таких ограниченных идиотов, как вы.

– Ты женщина? – оборвал ее Бреннон, торопясь разрешить самое страшное противоречие.

Ведьма раздраженно цокнула языком:

– О Праматерь! И это все, что вас волнует? Ну пощупайте, если вас так разбирает!

Из-за огненной стены раздался свирепый и нетерпеливый рык пса. Он явно не оценил такую долгую паузу в их действиях. Ведьма метнулась к стене. Натан кое-как отцепился от ворот и с опаской приблизился к ней же.

– Как тебя зовут?

– Джен, – буркнула она, и у комиссара сразу возникло чувство, что ему врут.

– Не имя, а собачья кличка, – проворчал он.

Джен тронула стену пальцем, и в ней появилась прозрачная полоса.

Мертвецов осталось не больше десятка, но зато и пунцовое свечение окутывало их так плотно, что сквозь него виднелись лишь горящие красным глаза. Но все равно воняло крепко. Пес не подпускал ходячую падаль к дому и не давал ей отступить, расползтись по всей улице.

– Когда Лонгсдейл закончит? – спросил Бреннон.

– Не знаю.

– Но ты почувствуешь?

– Если я почувствую, – едко отозвалась Джен, – то ифрит тем более ощутит.

Комиссар поскреб бородку. Пока они втроем (он, пес и… ох, ладно…) отвлекали ифрита, консультант должен был выяснить, откуда нечисть управляет мертвецами. Правда, Бреннон опасался, что ифриту сейчас надоест ломиться в ворота силами дохлой своры и он лично заявится прямо в комнату Маргарет.

Упыри рассредоточились вокруг стены и в едином порыве бросились в огонь. Комиссар невольно отпрянул; ведьма зарычала так, что он вздрогнул, и вскинула руки. Вокруг нее полыхнул алый ореол. Ее глаза стали янтарно-золотистыми, в волосах и на руках затанцевали язычки пламени. Стена распалась на коконы, охватившие каждого упыря. Бреннон, непроизвольно стискивая саблю и револьвер, смотрел, как яростно борются живой огонь и мертвящий пунцовый свет, и ничего не мог сделать. Упыри, объятые пламенем, медленно качнулись вперед, а Джен, задрожав, опустилась на колено. Ее кожа была молочно-белой, почти прозрачной, и сквозь нее пробивался золотой свет, будто девушка сама превращалась в огонь.

«Боль и страдания», – вспомнилось комиссару; помедлив, он бросил револьвер и положил руку ей на плечо.

Его обожгло так, точно он сжал в горсти раскаленные угли. Ведьма вздохнула, замерла на миг, затем резко поднялась, шагнула вперед, к упырям, раскинув руки как для объятий. Пламя вокруг мертвецов взвилось к небу, и пунцовое свечение растаяло в настоящем огне. Когда он опал, на тротуаре остались только кучки пепла.

Джен погасла. От нее еще исходил жар, когда она взяла комиссара за рукав и склонилась над его обожженной ладонью, зашептала, задевая горячим дыханием ожог. Но через секунду боль притупилась, потом ушла; кожа, прожженная до мяса, стала затягиваться, и вскоре от ожога ничего не осталось.

– Я могла вас сожрать, – чуть слышно сказала ведьма. Ее янтарные глаза снова чернели, кожа наливалась бронзово-смуглым тоном. – Зачем?

– Так было надо, – пожал плечами Бреннон. – Для дела.

Над улицей послышался злобный рев пса. Поодаль в небесах раскатился пунцовый туман.

– Это ифрит! – крикнула ведьма. – Он нашел Джона!

Из тумана соткалась огромная пасть, распахнула клыкастый зев и ринулась вдоль улицы. Пес взревел и помчался следом. Натан и Джен бросились за ним. Дома и ограды осветило пунцовым.

Лонгсдейл стоял на коленях у стены, в тупике за домом Фаррелов. Вскинув руки, консультант то ли защищался от нависшей над ним пасти, то ли наоборот – пытался ее заколдовать. Натан не успел разобраться – пасть упала на консультанта, мигом поглотив в пунцовом тумане. Пес распластался в прыжке, на лету превратился в пылающую комету и врезался в туман всем телом. Не зная, чем толком помочь, Бреннон рубанул саблей хвост пунцового облака. Ответным ударом комиссару чуть не вывернуло запястье, а клинок лопнул по всей длине. След от поцелуя Валентины вспыхнул, и пунцовое облако соприкоснулось с ним. Испустив пронзительный визг, оно взмыло в небо, скомкалось в неровную кляксу и исчезло в ночи.

Пес проводил его коротким рыком и склонился над хозяином, пока обалдевший от накала событий комиссар машинально пытался приподнять Лонгсдейла. Животное прошлось по лицу консультанта широким, словно полотенце, языком. Ведьма упала на колени с другой стороны и прижала обе ладони к его груди над сердцем. Лонгсдейл оставался холодным и неподвижным, как труп.

– Ну чего? – сипло спросил Натан.

– Домой, – ответила Джен. – Ему нужно домой.

Глаза консультанта вдруг открылись. Он вперился в лицо комиссара совершенно осмысленным взглядом, до хруста стиснул его руку и прошипел:

– Скажи мне, кто я.

Пальцы Лонгсдейла разжались, глаза погасли, и он провалился в обморок.

Энджел отошел от окна, опустился в кресло и, прикрыв глаза, стал массировать висок. Маргарет протянула ему чашку с чаем.

– Спасибо, – несколько невнятно сказал он.

– Могли бы ему и не показываться.

Он покачал головой, поморщился и пригубил чай.

– Если бы я ему не показался, то хитроумный план вашего дядюшки лопнул бы, как мыльный пузырь. Ифрит ищет меня, а не вас, и пришел сюда за мной.

– Вы не боитесь?

– Чего? – с усмешкой спросил Редферн.

– Что он вас выследит и съест.

– Не стоит заниматься подобными вещами, если вы этого боитесь.

Девушка задернула штору, присела на подлокотник и коснулась пальцами виска Энджела. Он едва заметно вздрогнул и отодвинулся.

– Можно? – спросила мисс Шеридан. – Я не сделаю вам хуже.

Он задумчиво посмотрел на Маргарет поверх чашки.

– Разве это прилично для юной леди?

– Если вас застанут в моей спальне, то вряд ли такая мелочь кого-нибудь взволнует, – хмыкнула она.

Энджел откинулся на спинку кресла, и Маргарет принялась осторожно растирать ему виски, как ее учила бабушка. Он блаженно прижмурился, сполз в кресле пониже и пробормотал:

– Какой интересный человек ваш дядя. Он их не боится.

– Ну, Бренноны вообще не из трусливых.

– И план был хорош… Он, правда, ошибся в том, кто именно интересует ифрита, но это лишь от незнания, а незнание можно исправить, м-да.

– Хотите его проконсультировать?

– Нет, – отвечал Энджел. – Одного консультанта вполне достаточно. Лучше я его научу… – Он замолк и снова приник к чаю, как страждущий в пустыне.

– Еще налить? – спросила Маргарет, но гость протестующе замычал и прижал затылком ее руку.

Девушка смирилась с ролью подушки, поскольку момент был слишком удобным для допроса.

– Зачем вы вообще все это делаете?

Энджел вопросительно поднял бровь над кромкой чашки. Маргарет подавила всплеск раздражения.

– Вам же тяжело. Вы сами сказали, что не колдун и не такой, как мистер Лонгсдейл, кто бы он ни был. Так зачем вам вообще рисковать собой? Не похоже, что вам это доставляет удовольствие.

– Верно, не доставляет. – Энджел поставил чашку на столик и взглянул на девушку из-под полуопущенных век. – А вам доставляет удовольствие мысль, что нечисть и нежить вольготно разгуливают среди людей? Мало того, некоторые люди еще и готовы навертеть в нашем мире дырок, чтобы притащить с той стороны побольше разных тварей?

– Нет. Но что вы им можете сделать один?

– Кроме меня есть еще и охотники-консультанты.

– Но вы не из их числа.

– Нет.

– Значит, когда-то вы сняли с трупа такого охотника ваш кинжал, ваш револьвер и, я думаю, не меньше сотни книг со всяческой магической премудростью, – ехидно заметила Маргарет. Энджел прикрыл глаза и насмешливо улыбнулся. – Ну так сняли или нет?

– Нет. – Из-под ресниц на девушку лукаво сверкнули темные глаза. – Кинжал и револьвер принадлежат лично мне, а в моей библиотеке куда больше сотни книг.

Мисс Шеридан задумалась. Он следил за ней, словно умел читать мысли, и теперь ждал, когда же девушку осенит верная догадка.

– Но зачем вы прячетесь от Лонгсдейла, если делаете то же самое? К тому же он сказал, что… – Она прикусила губу, пытаясь сообразить, что же значила эта странная фраза, оброненная консультантом в ответ на вопрос дяди. – Он сказал, будто знает вас, но не может вспомнить.

– Что? – пронзительно спросил Энджел, резко выпрямившись в кресле.

Глаза у него вдруг вспыхнули, губы сжались в жесткую линию, крылья носа затрепетали. Маргарет вздрогнула от удивления.

– Ну да, он так сказал, когда дядя спросил, может ли он определить по отпечатку…

– Чертов пес! – прошипел Редферн, поднялся, отрывисто бросил: – Ваша защита от ифрита на месте. Я достаточно над ней потрудился, чтобы даже эта тварь не смогла сразу ее взломать.

– Спасибо, – с холодком сказала Маргарет. – Надеюсь, дело не в том, что вы с мистером Лонгсдейлом – кровные враги и сейчас вам приспичило вызвать его на дуэль?

– Придержите язык, девушка.

– Хороший совет. Особенно если учесть, что дворецкий Лонгсдейла не будет вечно молчать о том, как встретился с вами в моем зимнем саду.

Энджел, уже распахнувший дверь гардеробной, остановился на пороге и вперился в мисс Шеридан взглядом со странной смесью угрозы, удивления и раздражения.

– Вы что, мне угрожаете? – наконец спросил он недоверчиво.

– Нет, – резко ответила Маргарет, – но рано или поздно дворецкий расскажет о вас Лонгсдейлу, если уже не рассказал, а тот вполне может поделиться этим с моим дядей, и тогда он явится ко мне и учинит допрос.

Редферн отступил от двери, но не в гардеробную, а назад к девушке.

– Неужели вы только сейчас об этом подумали? – Мисс Шеридан встала и, немного дрожа, уставилась ему в лицо; сейчас она впервые его боялась. – Что же, сотрете мне память и сбежите? Вы-то сумеете, я не сомневаюсь.

Энджел молчал, и Маргарет в страхе ждала, что же он сделает. Хотя сама не знала, что пугает ее больше: что он и впрямь причинит ей вред или что она его больше не увидит. Но ответ сразил ее на месте.

– Простите, – тихо сказал Энджел, взял ее руку и коснулся губами. Маргарет судорожно вздохнула и покраснела: он делал это совсем не так, как прочие джентльмены. Это было гораздо больше поцелуем, чем долгом вежливости или извинением. – Я должен был подумать об этом, Маргарет. – Мужчина сокрушенно покачал головой. – Как я понимаю, взгляды родни на тайные визиты незнакомцев к девушкам не изменились?

– Нет, – немного ошарашенно ответила мисс Шеридан. – Но я что-нибудь придумаю. В конце концов, притворюсь, что ничего не помню.

– У вас не получится. Консультант сразу же поймет, стирали вам память или нет, и он может заставить вас говорить правду.

– Ох! Но почему вы не хотите им показаться, все объяснить…

– Потому что, – мягко, но непреклонно ответил Редферн, – я всегда остаюсь в тени и они не должны меня помнить.

– Почему?

– Потому что охотники… консультанты должны действовать самостоятельно, привыкнуть к тому, что они – одиночки, что неоткуда ждать помощи. Разве что друг от друга.

– Но при чем здесь то, что они не должны вас помнить? – нахмурилась Маргарет: она не видела в этом логики. – Почему вы не хотите им помогать?

– Я помогаю, – тихо сказал Энджел, глядя на нее так пристально, будто принимал какое-то важное решение: сжал руку девушки, низко склонился к ней, и ее снова бросило в краску. Он был так близко, что она различила, как потемнели его глаза из-за расширившихся зрачков. – Я создаю для них всё.

– В каком смысле – всё? – ошеломленно спросила Маргарет.

– Всё, – просто ответил Редферн: – оружие, амулеты, героны, заклятия. Всё.

Комиссар сидел в холодной темной гостиной, думал и ждал. В доме не было ни единого огонька и не раздавалось ни звука.

С самого начала, с самой первой встречи все не просто говорило – орало в голос о том, что он не человек, но Бреннон храбро закрывал глаза и затыкал уши, искал объяснения странностям в обычных причинах – мало ли чему научишься ради охоты на нежить. Он не задавал вопросов, потому что не хотел знать – и даже когда наконец захотел, то спросил не о том.

Неважно, кто научил консультанта всему, что он знает; важно, кто его таким сделал.

«Шестьдесят лет, – подумал Бреннон, – и он не может умереть».

Любой человек помнил бы такое… хотя комиссар тут же задумался, а не отшибло ли Лонгсдейлу память после превращения. Вполне вероятно. Но все равно Натан с трудом мог себе представить, что кто-то добровольно захочет стать такой тварью. А тот, кто мечтает сделать из себя монстра, уж точно не станет биться насмерть с нечистью за людей, которые даже не знают о его существовании. Или станет? Может, это такое самопожертвование? Или наказание за какой-то грех? Биться и умирать – сколько раз за шестьдесят лет? А сколько еще раз, ведь впереди – бесконечная жизнь.

«Но зачем? Что его заставляет? Зачем идти на смерть снова и снова, даже зная, что не сможешь умереть? Неужели на свете найдется человек, способный на это по доброй воле? …но кто его таким сделал?»

Бреннона пробрал озноб. За что и кто приговорил Лонгсдейла к подобной участи? Какой тяжести преступление нужно совершить, чтобы…

…хотя, может, дело вовсе не в преступлении. Но комиссар отказывался понимать, что на свете существует некто способный превратить живого человека в чудовище ради… неужели ради борьбы с другими чудовищами? Но что же надо сделать с человеком, чтобы получить такое создание?!

Натан поднял голову – он уже был не один. Пес постоял у порога, неуверенно переступил с лапы на лапу и подошел. Сел перед комиссаром, не сводя с него мерцающих глаз, и опустил морду на подлокотник кресла. Бреннон несмело коснулся густой рыжей гривы. Ему почему-то никогда не приходило в голову, что эту собаку можно потрепать за уши, погладить или почесать ей загривок. Хотя хвост пса качнулся туда-сюда в ответ на прикосновение, Натан убрал руку.

– Ну как там, приятель?

Пес совершенно по-человечески пожал плечами. Бреннон склонился ниже, глядя в оранжевые глаза. Он не знал, каким образом животное заставляет его понимать выражение своей морды; казалось бы, за такой густой шерстью и тяжелыми брылями его вовсе не должно быть видно. Он еще никогда не видел это существо так близко и сейчас, вглядываясь в его глаза, отчетливо ощутил, что там внутри есть кто-то еще. Кто-то, чей взгляд делает собачьи глаза такими разумными; кто-то, пристально смотрящий на комиссара в ответ.

– Я узнаю, – тихо пообещал собаке Натан, – я узнаю, кто он.

Глаза пса понимающе сверкнули.

– Я узнаю, кто сделал его таким, – продолжал комиссар, – и я найду этого человека… найду, даже если это вовсе не человек.

Джен открыла дверь и резким кивком разрешила войти. Пес ввинтился в щель первым, обнюхал лицо и руки Лонгсдейла и завалился на коврик у кровати. Натан замялся на пороге, не зная, как бы обойти дев… двор… ведьму. Она насмешливо наблюдала за его муками, не двигаясь с места, так что комиссар совершенно против воли рассмотрел ее во всех подробностях. Фигура ее ничем не отличалась от юношеской: сухощавая, подтянутая, жилистая, без признаков бюста и прочих подобающих девушке округлостей. Джен была очень смуглой, с вьющимися черными волосами, резко очерченными скулами, бровями, челюстью и с тонким острым носом. Вообще она и без своей маски больше походила на юношу, особенно из-за темного пушка над верхней губой и на висках.

– Джен, – сухо сказал консультант.

Ведьма наконец посторонилась, и Бреннон проник внутрь. «Зато теперь я точно знаю, как она выглядит», – кисло подумал он.

– Ну как? – спросил Бреннон.

– Я его выследил.

– Гм. Это хорошо, но я имел в виду вас.

– Меня? – озадачился Лонгсдейл. Потом на его лице отразилось понимание. – А! Не волнуйтесь, он ничего не заметил.

– Тогда чего ж он кинулся?

– Он обнаружил мое присутствие, а не то, чем я занимался.

– Вы нашли его логово?

– Это слишком рискованно. Ифрит тут же сменит берлогу. Поэтому я… – Он замялся, пытаясь подыскать слова для объяснения совершенно чуждой человеку вещи. – Я его… заколдовал, – неуверенно произнес он. – Теперь я могу следить за его перемещениями. Вот почему у меня ушло столько времени.

– И сил, – ворчливо добавила ведьма. – Нашли чем заняться – следящие чары на ифрита вешать! А если он догадается?

– Не догадается. – Лонгсдейл устало откинулся на подушки. – Я внедрил их, когда он пытался меня поглотить.

– Так вот что это было, – задумчиво сказал Бреннон. – А чего ж он вас не сожрал, как Фаррелов?

– А вы жалеете? – не удержалась Джен.

– Я интересуюсь. Волнует его самочувствие, понимаешь ли.

– Почему? Потому что люди так делают? – Это прозвучало почти издевательски, но за ее сарказмом Натан уловил тревогу.

– Да. Люди так делают.

– Ага, – себе под нос буркнула Джен, – а еще они ифритов вызывают и детей своего же племени дюжинами для этого душат.

– До этого мы тоже доберемся. Ну так что, Лонгсдейл, как вы себя чувствуете?

– Я? – с бесконечным удивлением спросил консультант.

– Ну да, вы. Вас же чуть не сжевал ифрит.

Лонгсдейл задумался так глубоко, что Бреннону уже почудилось, что тот спит с открытыми глазами.

– Я в норме, – наконец постановил консультант. – Хотя нужно не меньше десяти часов сна для полного восстановления.

– Вы их получите. Завтра с утра я намерен потолковать с моей племянницей, поэтому до полудня вы мне не понадобитесь. – Натан потер баки. – Кстати, а что ифрит все-таки сделал с Фаррелами? Кеннеди в морге чуть не удушился от результатов вскрытия.

– Ифрит поглотил их жизненные силы. Раньше говорили «выпить душу», но технически…

– Это еще что?

– Жизненные силы – это то, что удерживает душу в живом теле. Душа отлетает, когда они иссякают.

– Какое забористое описание смерти, – покачал головой Бреннон. – А вы?

– Что я?

– Ну, почему он вас не съел?

– Потому что нечисть не может меня убить, – ответил Лонгсдейл, не задумываясь.

– Физически. Тело у вас живучее, я сам видел. Но душу-то что ему мешает выпить? Лишить вас этих самых жизненных сил, а?

Консультант растерянно замолк. Он перебирал бахрому на покрывале, смотрел то на пса, то на комиссара, то на ведьму, покусывал губу – и молчал.

– Зачем вы вообще это делаете? – наконец спросил Бреннон.

– Что – это?

– Все это. Зачем вы охотитесь за ними? Даже если вас нельзя убить – неужели вам приятно, когда кто-то пытается это сделать? Пусть на вас все заживает как на собаке, чего вы лезете в неприятности?

– Потому что так надо.

– Кому надо?

– Надо, – произнес Лонгсдейл. – Мне нужно охотиться.

– Но зачем?

– Я должен.

– Кому? Кто вам это сказал?

– Я должен, потому что так надо, – упрямо, как ребенок, повторил консультант. – Я всегда охотился.

Ведьма напряженно подобралась, но едва она открыла рот, чтобы вмешаться, как пес оскалил на нее клыки.

– Всегда – это шестьдесят лет? – Бреннон дождался растерянного кивка и уточнил: – А до этого?

– Что до этого?

– До охоты – что вы делали? Вы этому учились? Вас завербовали? Как вы стали этим заниматься?

– Я не помню, – после долгой паузы ответил Лонгсдейл.

– Ну, детство, юность, девушки, приятели – а?

– Нет, – покачал головой консультант. – Я не помню. Я всегда охотился. Всегда.

– Потому что так надо. – Бреннон поднялся. – Ладненько. Усек. А у ифрита ничего не зачешется от ваших внедренных чар?

– Не должно. Его структура…

– Не надо! – заторопился Натан. – Отдыхайте. С вас еще шифр в записной книжке.

– Я займусь завтра же. Рейден, проводите комиссара в его комнату.

Бреннон огорченно вспомнил, что сегодня ночует не у себя. Тащиться домой не имело смысла – через несколько часов уже нужно было возвращаться в департамент.

– Вы что? – зашипела ведьма, едва они вышли из спальни. – Вы это зачем? Вам делать больше нечего?

– Он сам попросил.

– Сам?

– А то ты не замечала. – Комиссар внимательно посмотрел на девушку. – Неужто за пять лет ни разу не видела того, второго?

Джен настороженно молчала, избегая его взгляда.

– Не ваше дело, – наконец с вызовом буркнула она.

– Ладно, не мое, – легко согласился Натан. – Пусть так и мучается, пока его прямо во время охоты не скрутит. А то ж убить-то его нельзя, а вот сжечь дотла, ежели поторопиться…

– Без вас шестьдесят лет прожил, – процедила ведьма, – и дальше проживет.

– То есть с тобой этот другой не разговаривает.

– Какого черта вы лезете…

– Я не лезу, – сказал комиссар. – Пока не попросят. Ты же слышала.

Ведьма глядела на него исподлобья, постукивая кулаком по ладони.

– Я это делаю не ради того, чтобы навредить, – продолжал Натан. – Я перед ним в долгу за семью Марты, и любая его просьба…

– Я знаю, – неожиданно перебила Джен. – Я знаю, что иногда он меняется. Но другой никогда ничего мне не говорит.

– А ты не спрашиваешь.

– Я не лезу, даже когда меня просят, – сухо ответила она. – Если не мое дело.

Натан решил не дожимать, видя, что зерно сомнения посеяно. Теперь надо ждать, пока заколосится. Комиссар шел за ведьмой, мрачно размышляя над тем, как же кому-то удалось начисто стереть Лонгсдейлу память.

«Он ведь даже не задумывается. Ему и в голову не приходит задуматься! Но как же тогда тому, другому, удается прорываться, пусть иногда?»

Кроме того, Бреннону не давали покоя Фаррелы, точнее, то, что ифрит безуспешно пытался провернуть тот же фокус с Лонгсдейлом. Ведь консультант так и не смог дать объяснение… как барьер в голове – «Меня нельзя убить», и все. Дальше мысль не проходит.

– Прошу, сэр. – Ведьма распахнула перед комиссаром дверь спальни и проследила за ним взглядом конвоира. – Желаете ужин? Чай? Горячую ванну?

– Можно стереть человеку память?

Рассеченная бровь Джен поднялась.

– А что, вам уже надо? Воспоминания можно подчистить.

– Не воспоминания. Вообще все. Можно ее стереть подчистую? Всю… Всю личность, – наконец определил Натан предмет вопроса.

Ведьма нахмурилась.

– Вообще, наверное, можно, – неохотно ответила она. – Но я не очень представляю как. Хотя насчет шуточек с мозгом и сознанием я не мастер. Я больше насчет драки и допроса с помощью переломанных пальцев.

Натан вдруг вспомнил, как с ней обошелся, и про драку в ресторане. Хотя он же не знал!..

– Сама-то как? – смущенно кашлянул он.

– Не откажусь повторить.

Смущенное покашливание перешло в слабый сип и стихло. Натан украдкой еще раз осмотрел ведьму с головы до ног, подавил желание перекреститься и пробормотал:

– Это… того… извини за утреннее. Не знал.

– О, в самом деле, не надо все портить! – весело воскликнула Джен и, фыркнув от смеха, захлопнула за собой дверь.

Бреннон опустился на кровать и сжал голову руками.