9 января, после полуночи

Церковь Святой Елены в ночи казалась черным провалом на ту сторону. Сержант, хоть и уточнил у Бреннона, действительно ли им всем можно идти, увел полицейских с явным облегчением. Комиссар не представлял, как парни стояли тут по шесть часов в каждой смене, особенно по ночам, и сделал в памяти зарубку насчет премии. Едва они скрылись из виду, как Валентина выскользнула из экипажа консультанта и пересекла паперть. Комиссар поджидал ее у ступенек, ведущих к церковному порталу. Она остановилась и нахмурилась, глядя под темные своды. Натан поднял фонарь повыше.

– Там кто-то есть? – спросил Бреннон.

– Да. Девять душ.

Натана охватил жгучий стыд. За все это время он лишь раз вспомнил о заточенных в портале детских душах, будто, единожды ужаснувшись, он целиком выполнил свой долг по отношению к ним. Даже сейчас, задавая вопрос, Бреннон имел в виду каких-нибудь тварей с той стороны, а вовсе не…

– Они живы? – робко спросил он.

– Души бессмертны, – ответила Валентина, однако комиссар узнал эту холодную враждебность, которую уже видел, когда они допрашивали Хильдур Линдквист.

– Они сильно мучаются?

– Им страшно. – Валентина втянула воздух, словно чуяла их запах. – Они заперты во мраке, наедине с порталом на ту сторону. Они обессилены и напуганы.

– Но… но они же не превратятся в утбурдов или еще во что, когда мы их выпустим?

– Не знаю. Никто не сможет дать вам гарантии, Натан. Никто не знает даже, не провалится ли вся церковь на ту сторону вместе с ифритом.

Бреннон только вздохнул. Валентина поднялась по ступенькам, и комиссар, помедлив, последовал за ней. Его не покидала мысль, что самую опасную часть работы он доверил Лонгсдейлу, псу и ведьме, а значит – должен быть с ними. Конечно, консультант невозмутимо заявил, что выследит ифрита, выманит из его берлоги и доставит к церкви, – но что, если нечисть окажется сильнее?

Вход в храм забили досками, и Натан прихватил из дома Лонгсдейла топор, чтобы вырубить проход, но с первого же взгляда понял, что это уже не понадобится. Стоило миссис ван Аллен прикоснуться, дерево почернело от копоти и рассыпалось крошкой. Внутри церкви царила непроглядная, чернильного цвета тьма, такая густая, точно воздуха в церкви не осталось. Комиссар уловил странный запах, напоминающий о дыме костра и сгоревшем мясе; в горле запершило.

– Вы уверены? – спросил он, потому что сам стремительно терял уверенность в своем праве пускать туда женщину.

Валентина обернулась на него, и ее взгляд смягчился.

– Не бойтесь, – сказала она.

Ее глаза снова потемнели до глубокой синевы. Она сбросила пальто на закопченные каменные перила и нырнула во мрак. Бреннон остался снаружи. Он вслушивался в ее легкие шаги и непроизвольно сжимал топор, готовый кинуться внутрь в любую секунду, после первого же крика.

«Она не человек, – напомнил себе Натан. – Так что успокойся и не дергайся».

Он прислонился к стене у входа и был неприятно удивлен тем, какая она теплая. Тепло не казалось согревающим, вместо него ощущался какой-то душный жар, словно внутри находился раскаленный горн. Но в кузнице отца, даже в самый разгар работы, казалось куда приятнее, чем здесь, у прокаленных дочерна стен. Натан провел рукой по кладке – на ладони остались копоть и черная кирпичная пыль. Не раскрошатся ли стены к чертовой матери, когда внутри начнет буянить ифрит?

В церкви раздался гулкий вздох, от которого по крыльцу и стенам пошла вибрация. Бреннон подскочил и рывком повернулся к порталу. По стенам скользнули струйки темной пыли. Вздох повторился, и в кромешной тьме в храме появился белый огонек. Он был таким тусклым и маленьким, словно его отделяло от Натана несколько миль. Огонек слабо подрагивал. Постепенно вокруг него проступило прозрачное свечение. Пульсируя, как сердце, оно понемногу увеличивалось, отхватывая от мрака лоскут за лоскутом.

Язычок огня разгорался все ярче и выше, пока наконец в его свете Бреннон не разглядел плиты пола. Комиссар узнал то самое углубление, которое ему показывал пес. Гранитные плиты прогнулись и просели, больше напоминая грязный весенний лед, весь в разводах копоти.

Узкий лепесток пламени напрягся и вспыхнул. На мгновение комиссару помстилось, что это не огонь, а высокая женская фигура, окутанная пышным облаком бледно-золотых волос. Но видение тут же исчезло за мерцанием усилившегося свечения.

Теперь Бреннон мог рассмотреть остатки алтарной ниши, пару узких колонн и ступени, ведущие к алтарю. На стены легла мягкая золотистая дымка, высвечивая густой слой копоти и пепла. В бледном свете комиссар заметил еще кое-что – тонкий столб курящегося дыма слева от вмятины в полу. Еще один был чуть дальше, едва заметный на грани света и тени.

Огонь затрепетал, как под порывом ветра, мерцающий шар вокруг него часто запульсировал. В этом ритме было что-то от биения сердца. Вдруг по густой черноте в церкви прошла вибрирующая дрожь. Она передалась стенам, крыльцу и воздуху вокруг комиссара. Кирпичная пыль и гарь посыпались со стен хлопьями, и Бреннон отпрянул, едва не свалившись со ступенек.

Огонь в церкви ослепительно вспыхнул. Натан инстинктивно прикрыл лицо локтем, но в глазах все равно заплясали цветные пятна. Послышались звенящий вздох и невнятный глухой шепот на десять голосов, звучащий будто из-под земли. Или на девять. По спине комиссара пробежали мурашки; он опустил руку и проморгался.

Церковь была пуста. Тусклый лунный свет проникал в нее сквозь оконные проемы, выхватывая то там, то тут куски стен и пола. Посреди алтарной ниши горел круглый огонек, висящий над головой Валентины. Она сидела на полу и обеими руками водила по искореженным гранитным плитам. Подняв глаза на Бреннона, Валентина нетерпеливым жестом велела ему подойти, и комиссар переступил порог. Осторожно вздохнул. Воздух был пропитан запахом гари и сгоревшей плоти, но дышать можно.

Натан обвел помещение фонарем. Девять тонких столбов полупрозрачного черного дыма поднимались над теми плитами, под которыми Джейсон Мур замуровал сосуды для портала. Столбы тянулись к потолку, изгибались и переплетались в сложной запутанной арке с небольшим круглым отверстием над центральной точкой.

– Ифрит у нас не слишком упитанный, – заметил Натан, подходя к вдове, и ткнул фонарем вверх.

– Он бесплотный, ему все равно. – Миссис ван Аллен отодвинулась от вмятины и нахмурилась. – Дело не в размере щели, а в правильно проведенном ритуале.

– Ну, надеюсь, Лонгсдейл сумеет запихать его обратно. – Бреннон осмотрелся. Не самое приятное местечко, что уж там…

– Дайте мне нож, – резко потребовала Валентина.

– Чего?

– Не стоит резать себе вены самостоятельно.

– Думаете, не справлюсь? Рука дрогнет?

– Как вам вообще пришло это в голову! – с упреком воскликнула вдова.

– Ну как-то так, – пожал плечами комиссар. – Я же человек, значит, подхожу.

– Вы понятия не имеете, с чем столкнетесь! Вы можете умереть, – быстро добавила она, явно надеясь его отговорить.

– Но не обязательно. Вы же будете рядом.

– Отдайте мне нож. Тогда я смогу контролировать кровотечение с самого начала.

Бреннон помедлил и наконец неохотно протянул ей выкидной нож.

– Ну почему вы? – спросила Валентина.

– Потому что ловить Джейсона Мура – дело долгое и муторное, а полиция не занимается жертвоприношениями. Да и как вы вообще себе это представляете? Ни один суд не вынесет ему такой приговор.

– И поэтому должны вы…

– А кто еще-то?

– Я не понимаю, – покачала головой Валентина. – Я не понимаю, почему вы, смертные, иногда поступаете так, словно… – Она прикусила губу.

– Словно? – подбодрил ее Натан.

– Словно никогда не умрете.

– Иногда так надо, – хмыкнул комиссар.

– Но если вы истечете кровью, вы ведь не откроете глаза на следующее утро живым и здоровым.

Она глядела на Бреннона гневно и взволновано, будто ее возмущало подобное отношение к собственной жизни.

– Вы же здесь, чтоб до крайности не дошло, – мягко сказал Натан.

– Но я не могу гарантировать…

– Так и я не могу гарантировать, что Лонгсдейл, Джен и Лапа уцелеют. И мне не нравится, что они там, а я здесь. – Комиссар скинул пальто и сюртук, расстелил их на полу и пригласил вдову присаживаться. Она опустилась рядом. – Но что поделать. Не могу же я разорваться. Да и побывать живцом аж два раза за ночь – тоже так себе развлеченьице.

– Неужели вы совсем не боитесь? – помолчав, спросила Валентина.

– Почему же? Боюсь, конечно.

– Но делаете это очень незаметно, – с улыбкой заметила миссис ван Аллен.

Натан задумчиво потер бородку.

– Не знаю, – наконец признал он, – может, дело в том, что я видел вещи похуже. Тагхи в Мазандране, например, и их храмы, всякие жертвоприношения во славу их черной богини, как ее там… Про гражданскую войну и говорить нечего. Это люди делают без помощи всякой нечисти. Кстати, – встрепенулся Бреннон, – разве ифрит не заметит, что вы здесь? Ну и вообще, что здесь стало почище?

– Заметит, – со вздохом отозвалась Валентина. – Но я не могу от него спрятаться. Честно говоря, это самая слабая часть вашей стратегии.

– Угу, – согласился комиссар, и сам видевший в своей задумке эту дыру размером с котлован под кафедральный собор. – Надеюсь, Лонгсдейл все же найдет способ затащить эту тварь внутрь.

– Вы ему доверяете?

– Не стоит браться за дело, если не доверяешь тому, с кем работаешь. А когда не можешь сделать сам, лучше найти того, кто сможет.

– Я не о том. Я имею в виду… он не… не совсем человек.

– Я знаю.

– Знаете? – недоверчиво переспросила вдова. – Но как вы тогда можете находиться с ним рядом?

– Когда я найду того, кто его таким сделал, – процедил Натан, – я непременно спрошу у этого типа, чего он добивался.

Валентина удивленно на него посмотрела. Снаружи донесся странный звенящий звук, точно задрожали разом витрины во всех магазинах в округе. Бреннон быстро поднялся и погасил фонарь. Валентина поймала светящийся шарик и сжала его в кулаке так, что свет слабо пробивался между пальцами. Однако в полную темноту церковь не погрузилась – дымные столбы источали тусклое серое свечение.

Комиссар отступил к стене, прячась в тени, и увлек за собой миссис ван Аллен. Звон стих, но зато сразу же послышался знакомый Натану рев, от которого душа уходила в пятки, – а пес не станет попусту сотрясать воздух. Валентина сильно вздрогнула и шагнула вперед, пытаясь закрыть комиссара собой.

– Приближается, – прошептала она.

Рев пса оборвался; после мгновения оглушающей тишины раздался такой звон и лязг, будто в посудной лавке взорвалась граната. Комиссар бросился к выходу.

Выскочив на крыльцо, Натан увидел, что витрина ближайшего магазина лопнула, а Лонгсдейл кубарем катится по снегу; вокруг веером разлетелись осколки. Ведьма кинулась к консультанту, пес, рыча и капая на снег огнем, заметался вокруг. Лонгсдейл поднялся, опираясь на руку Джен. Его глаза хищно светились в ночи, из многочисленных порезов на руках, лице и торсе сочилась кровь. Он опять был без пальто, сюртука и даже жилета.

– Сюда! – хрипло каркнул консультант. – Ко мне, тварь! Я здесь!

Натан замер на месте. Он не мог ошибиться – это снова был тот самый человек. Комиссар узнал его по интонации, дикому огню в глазах и свирепому жестокому взгляду.

– Давай! – крикнул этот мужчина. – Ну же!

Осколки стекла вдруг вспыхнули пунцовым, и из них беззвучно вырвались тонкие плети прозрачного пламени. Пес взревел. Лонгсдейл пошатнулся, заморгал, провел ладонью по лицу – и, вскрикнув, ринулся к церкви. Над крышами домов соткалось пурпурное полупрозрачное нечто и жадно захрипело. Ведьма на бегу выпустила в него огромный огненный шар и помчалась к храму следом за консультантом и псом. Нечто выгнулось дугой, распахнуло призрачную пасть и устремилось за ними.

Бреннон отскочил внутрь, освобождая дорогу, но Лонгсдейл замешкался на пороге, и пес практически впихнул его в церковь всем своим весом. Джен вбежала последней и тут же впечатала комиссара в стену. Ифрит ворвался внутрь, опаляя все вокруг адским жаром, с налету описал по церкви полдюжины кругов и затормозил только на середине седьмого под самым куполом. Завис около арки портала, трепеща, как флаг на ветру, и Натан наконец смог рассмотреть это существо.

Оно было неоднородным – пурпур делался то прозрачней, то гуще, и оттого казалось, будто внутри ифрита все время что-то движется. Но даже сейчас, будучи видимым, он выглядел не созданием из плоти, а как дыра в ткани этого мира, сквозь которую Натан видел ту сторону, чувствовал ее дыхание и слышал ее голос – те звуки, что издают твари, живущие там. Взгляд тонул в теле ифрита, и комиссару чудилось, что в пурпурной дымке сменяют друг друга морды, лапы, крылья – и почти человеческие лица, и руки, и тела искаженных диких очертаний…

– Прекратите! – зашипела ведьма и ткнула Бреннона кулаком под ребра.

Видение тут же пропало. Ифрит вздыбился, выгнулся горбом и оглушительно зашипел. Въедливый звук ввинчивался в уши, как штопор, и комиссар зажал их руками – казалось, что череп сейчас лопнет. В храме потемнело. Натан, инстинктивно прикрыв голову, поднял глаза – крыша и стены осыпались мелким пеплом, стираясь, словно карандашный рисунок. Обнажающееся небо пульсировало багровым и медленно опускалось. Бреннон по колено увяз в пепле и хрипло вскрикнул, удивляясь, что ни ведьма, ни Лонгсдейл ничего не предпринимают, хотя их всех вот-вот погребет под волнами пепла…

…и вдруг все исчезло. Звук, пепел, багровый свет – все. Комиссар принялся ошалело озираться – церковь была на месте, в прорехи в кровле светила луна, струился дым в столбиках и арках портала. Посреди него, под самым отверстием, стояла Валентина и молча смотрела на ифрита. Она не шевелилась, но нечисть сжалась в комок под куполом и слабо сипела, выбрасывая и втягивая короткие щупальца.

– Вале…

– Тихо! – сипло цыкнули на комиссара.

Оглянувшись, он увидел горящие в темноте оранжевые ведьмины глаза.

– Пора, – тихо сказал консультант.

– Чего? Что значит «пора»? – тупо переспросил Бреннон.

Он же здесь, а не в портале! В тишине щелкнул выкидной нож. До комиссара наконец-то дошло.

– Валентина! – взревел он. – Не смейте!

Натан ринулся к порталу, но помешала обрушившаяся сверху многопудовая собачья туша. Пес впечатал Натана в пол, заботливо урча ему в ухо и крепко удерживая лапами, как щенка. Бреннон рванулся изо всех сил.

– Не бойтесь, – сказала Валентина и провела ножом по руке, разрезая вену от локтя до запястья. – Со мной ничего не случится.

На молочно-белой коже раскрылась длинная узкая рана, из которой струей потекла кровь.

– Пусти! – зарычал комиссар, отчаянно выдираясь из могучих лап. – Пусти, гад!

– Со мной ничего не случится, – мягко повторила вдова, не сводя с Натана глаз. – Не надо бояться.

Она так же уверенно вскрыла вену на другой руке и выронила нож. Он зазвенел по плитам, и тут ифрит наконец осознал, в чем дело. Он испустил такой пробирающий до костей вопль, что Бреннон вжался в пол и замер. Нечисть ринулась к дыре в крыше. В дверном проеме вспыхнуло что-то вроде длинного факела. Одновременно огонь запылал во всех щелях, дырах и окнах. Ифрит с ревом ударился о пламя, упруго отлетел в угол, вытянулся в хлыст и полоснул длинным хвостом по стене. Бесплотность бесплотностью, а куски кирпича посыпались градом.

– Валентина! – опомнился Натан. – Валентина!

Он извернулся, пнул зверюгу в брюхо и дернулся к порталу. Пес укоризненно запыхтел и крепко сжал зубами плечо комиссара, прихватив около шеи. Бреннон выругался от бессилия. Ифрит хлестнул хвостом поближе: в полу пролегла глубокая трещина, в лицо комиссару брызнуло каменной крошкой, и гранит вспыхнул, словно картонка. Багровые языки пламени затанцевали по всему полу. Пес прибил ближайшие огни лапой, но нечисть, не переставая завывать, лупила хвостом по стенам и полу, и вскоре Натан уже не различал, где багровый огонь, а где – настоящий.

Перед комиссаром промелькнули ноги Лонгсдейла, и сквозь грохот и вой Бреннон разобрал, что тот декламирует какие-то стихи на чужом языке. Дымные столбики портала вдруг стали такими плотными, будто их выдули из мутного стекла.

– Валентина… – просипел Натан, понимая, что уже поздно вмешиваться: он продолжал вырываться только потому, не мог и не хотел оставить ее там одну. Она не должна была… никто не должен так делать! Никто не должен так умирать!

Комиссар замер, лишь когда ифрит бросился на Лонгсдейла. Вокруг консультанта вспыхнуло огненное кольцо, мгновенно превратившееся в столб, поднявшийся до потолка. Нечисть с яростью ударилась об него, обвилась и попыталась прогрызть путь внутрь. Но голос Лонгсдейла по-прежнему звучал из огня, низкими раскатами отражаясь от стен и заполняя храм.

Натан приподнялся на локтях. Четырехконечная звезда портала теперь стала совершенно отчетливой. В ее центре лежала Валентина. Кровь стекала в углубление под отверстием в арке и закручивалась воронкой. Дымные столбы у основания окрасились в алый.

– О боже, да пусти же, – прохрипел комиссар, и хватка на его плече стала крепче. Круглое отверстие слабо засветилось по краю и затуманилось: за ним вместо церковного свода появилось небо. В дымных столбах заструилась кровь, клубами поднимаясь к арке. Дым, курящийся внутри, окрасился в розовато-серый. По церкви поплыл нежный мелодичный звон, точно ветер перебирал девять струн, сплетающихся в арку.

Бреннон неожиданно осознал, что Лонгсдейл смолк, ифрит замер, обвившись вокруг огненного столба, даже пламя в щелях и окнах застыло. Слышен был только негромкий перезвон, а потом Натан почувствовал нечто. Звон стал громче, и по церкви пронесся ветер, вырвавшийся из портала. Бреннон зажмурился и прижался к полу – дыхание с той стороны было настолько чуждое, отравляющее воздух, что он с трудом подавил желание броситься наутек. Дышать стало трудно – ветер с той стороны выдувал из церкви воздух.

Бреннон заставил себя открыть глаза и, инстинктивно прикрывая их ладонью, уставился на ифрита. Нечисть потекла по столбу вниз. Собравшись в кляксу на полу, она на миг застыла, а затем длинным росчерком метнулась к выходу. Джен яростно вскрикнула и вспыхнула в дверном проеме так, что комиссару стало жарко. Из портала с ревом вырвался смерч – Натан видел такой всего один раз, когда плыл из Мазандрана домой, но тот был из воды и ветра, а этот – длинной узкой воронкой из чего-то серого, в нем мелькали какие-то лапы, морды и искривленные тела. Бреннон решил не всматриваться.

Перекрывая звон, в церкви загремел голос Лонгсдейла. Хвост смерча впился в углубление по центру звезды, раскручиваясь, выбросил длинное щупальце и схватил ифрита. Тварь заверещала; щупальце поволокло ее по полу, оставляя глубокую борозду и вьющуюся в воздухе гранитную пыль. Стены храма затрещали, как яичная скорлупа. Наконец щупальце втянулось в смерч вместе с ифритом, раздался громкий хлопок, и все исчезло.

На мгновение в церкви воцарилась полная тишина. Огненный столб, защищавший Лонгсдейла, опал и погас; пес встал с комиссара и отступил в сторону; Натан, чувствуя себя жабой после колеса телеги, кое-как поднялся на колени. Оглянулся – Джен, уже не похожая на живой факел, привалилась к стене и тяжело дышала. Рядом с ней по кладке пошла длинная тонкая трещина, в долю секунды расползлась паутиной, и тут внутрь ухнули остатки крыши.

– Бежим! – пронзительно закричала ведьма.

Стены церкви посыпались, словно сделанные из песка. Натан с криком «Валентина!» вскочил на ноги и бросился к порталу. Зубы пса вхолостую щелкнули за ногой комиссара.

– Стойте! – крикнул Лонгсдейл.

Бреннона, едва приблизившегося к порталу, будто лягнуло в грудь гигантское копыто, и он свалился на пса. В руке консультанта вспыхнул искрящийся льдистый шар, и Лонгсдейл швырнул его в основание одного из столбов. Гранитные осколки брызнули фонтаном; в яме комиссар мельком заметил светящийся сосуд, но консультант мигом выдернул его оттуда и грохнул об стену. Дымный столб замигал и развеялся. Натан ринулся в щель.

Пол внутри был сухим, без следа крови. Бреннон подхватил Валентину на руки и метнул быстрый взгляд на отверстие над головой – там теснились всякие твари, пытаясь процарапаться внутрь.

– Бегите! – рявкнул Лонгсдейл, уничтожая второй столб.

Комиссар помчался к выходу. Тело Валентины было очень легким и совершенно безжизненным.

Бреннон вырвался в свежую, прозрачную от мороза ночь, вдохнул полной грудью, сбежал по ступенькам и галопом пролетел по паперти. Он так хотел оказаться как можно дальше от церкви с ее проклятым порталом, что смог остановиться только в полусотне ярдов от храма. Собственно, у него стало кончаться дыхание, и он наконец ощутил пробирающий до костей мороз. Здесь Бреннон опустился в снег и бережно уложил Валентину к себе на колени; ее голова безвольно склонилась к нему на плечо. В длинных узких ранах не было видно крови, и Натан не чувствовал биения ее сердца, хотя прижимал к себе так крепко, словно она могла от этого согреться.

– Валентина! – с мольбой позвал он. – Валентина!

Хотя что проку звать? В ней не осталось ни капли крови – потому что он, слабоумный идиот, отдал ей нож, даже не задумавшись, что она может сделать.

«Валентина, – Натан поднес к ее губам ладонь в надежде уловить хотя бы слабый вздох, – ты же не одна из нас, разве ты можешь…» – Она не дышала. Комиссар коснулся ее лица, обнял крепче, будто она еще могла замерзнуть. Горло вдруг сдавило, словно в него кто-то вцепился. Натан прижался щекой к ее волосам.

Вот так он ее уберег…

Он не сразу понял, что согревается. Спину по-прежнему кусал мороз, но по лицу, груди, рукам и коленям растеклось мягкое приятное тепло. Вздрогнув, Бреннон неверяще уставился на Валентину и густо покраснел. В его объятиях лежала высокая стройная женщина, окутанная лишь нежным золотистым сиянием и своими волосами. Куда делась вся одежда и почему – Натан не понял, но постарался не таращиться никуда, кроме лица, благо белокурые локоны оказались длиной почти до пят. Она была удивительна – одновременно и юна, и нет, прекрасна – Натан знал это точно, но за мягкой дымкой не мог разглядеть черты ее лица. А поскольку удерживать взгляд выше ее шеи становилось все трудней, то Бреннон закрыл глаза и не открывал, пока его щеки не коснулись теплые пальцы. Он осторожно приоткрыл один глаз, дабы убедиться, что не увидит ничего откровенного.

– Не надо за меня бояться, – сказала вдова ван Аллен.

Комиссар с облегчением обнаружил, что она вновь одета, и хотя ее юбку и блузу покрывали пятна крови, на руках не было ни следа шрамов.

– Как вы себя чувствуете? – неловко пробормотал он.

– Гораздо лучше, чем…

До них донесся раскатистый грохот; земля задрожала. Бреннон обернулся к церкви и вскочил на ноги: одна ее стена сложилась, как карточный домик, и осела наземь грудой обломков, увлекая за собой крышу и остальные стены.

– Там же Лонгсдейл! И пес!

– Вы ничем ему не поможете. – Валентина удержала его за руку. – И вряд ли он нуждается в вашей помощи.

– Что значит – вряд ли?!

Над содрогающимися руинами храма взмыли четыре или пять ярких звезд и исчезли в темном небе.

– Это души, – сказала Валентина с облегчением. – Он освободил их.

Бреннон решительно устремился к церкви. Миссис ван Аллен поспешила за ним.

– Почему вы так о нем беспокоитесь?

– А что, нельзя? Чем он хуже любого из нас?

– Он не из вас, – возразила Валентина. – И даже если когда-то и был…

– Вот именно, – мрачно ответил комиссар. – И я выясню, когда и почему он быть перестал. А для этого нужно хотя бы допросить пострадавшего.

Чем ближе они подбирались к церкви, тем сильнее ощущалась дрожь земли. Бреннон раздраженно заметил, что зеваки, несмотря на глубокую ночь, опять повылазили из всех щелей и толпились поодаль от паперти.

– Чего стоим? – гаркнул комиссар. – Не толпимся, расходимся, расходимся!

– А что такое-то? – спросили из толпы.

– Снос здания, – сквозь зубы процедил Бреннон: церковь расползалась, как тесто из квашни.

Толпа расступилась, пропуская карету, на козлах которой сидела Джен. Ведьма была серовато-бледной и опасно кренилась набок.

– Ох, дитя! – встревожилась вдова.

– Позаботьтесь о ней, – велел комиссар и быстро зашагал к храму.

Выход уже плотно завалило битым кирпичом и черепицей, от ступеней и крыльца осталось одно воспоминание. Однако помня слова Валентины насчет того, что церковь может провалиться на ту сторону, Бреннон не спешил звать к завалам мужчин.

– Лонгсдейл! – окликнул он. – Лапа! Где вы?

Руины угрожающе зашуршали, задвигались и внезапно выстрелили, как картечью, осколками кирпича и камня.

– Мать твою! – зарычал комиссар, едва увернувшись от увесистого куска гранита.

Из узкой норы сперва показалась рыжая запыленная морда, потом – грива, потом не без усилий пес выбрался на волю весь целиком и смачно чихнул, а напоследок – от души встряхнулся, осыпав комиссара пылью. Бреннон сунулся к дыре и ухватил руку Лонгсдейла, зашарившую вокруг выхода. Рука была в пыли и крови, но остальной консультант оказался более-менее цел, не считая сотни синяков, ссадин, кровоподтеков и порезов.

– Какого черта вы не надеваете доспехи? – проворчал комиссар, помогая охотнику на нечисть утвердиться на ногах.

– Что они все тут делают? – недоумевающе спросил Лонгсдейл, окинув взглядом толпу. – Разгоните их по домам, тут сейчас…

Остатки храма затряслись. Комиссар поволок консультанта прочь. Пес бежал впереди, иногда обеспокоенно оглядываясь.

– Пшли вон! – рявкнул Бреннон, добравшись до толпы. – По домам, живо!

– Можно не спешить, – тихо сказал Лонгсдейл.

Натан обернулся. Бывшая церковь, рассыпаясь на глазах в черно-серый прах, стремительно уходила под землю. За считаные минуты от нее осталась лишь горстка темной пыли посреди котлована под фундамент.

– Все, – заключил консультант и устало прислонился к карете.

«Ага, как же», – подумал Бреннон. Предстояло выдернуть из теплых кроватей полицейских, выставить оцепление, доложить шефу, оповестить церковников… И как все это сделать, не разорвавшись на три-четыре части?

– Двигайте в департамент, – наконец решил комиссар. – Поднимите дежурных, пусть добудут дюжину полицейских и пришлют сюда.

– А вы? – слабо спросила ведьма.

– А я останусь, – буркнул Бреннон, – охранять здешних идиотов.

Было темно и холодно. Часы на университетской башне недавно пробили полночь, но Маргарет казалось, что она стоит на углу Эвленн-род уже несколько ночей подряд. Девушка потопала ногами в теплых ботиночках, сунула руки поглубже в муфту и уткнулась лицом в ее меховой бок. Единственный фонарь скудно освещал кованые ворота обители знаний, но там, где улица распадалась на узкие переулки, царил глубокий мрак. Но все же мисс Шеридан заметила, как в сторожке университетского привратника отворилась дверь и в ночь выскользнул худощавый мужчина среднего роста. В руке он нес маленький саквояж, и Маргарет задумалась над тем, что он может попросту двинуть ей этим чемоданом, не размениваясь на магию. И что она тогда будет делать?

– Мистер Мур! – мелодично окликнула девушка, когда он быстро прошел мимо переулка, в котором она укрылась. Экс-бухгалтер споткнулся на ровном месте и шарахнулся от нее, как кот от добермана. – О, постойте, не убегайте от меня так быстро! – взмолилась Маргарет, выступив из тени. – Мы ведь можем договориться.

Мур приподнял саквояж, словно впрямь раздумывал, не ударить ли ее покрепче и дать деру.

– Пожалуйста. – Мисс Шеридан сделала еще шажок навстречу Душителю; плоский черный медальон под одеждой холодил ей кожу. Маргарет прерывисто дышала. Если он ее стукнет…

– Ты не с консультантом, – вдруг сказал Мур и тоже шагнул ей навстречу. – Он сейчас у церкви. Так что ты тут одна…

– Нет, – быстро ответила девушка. Мур замер; его глаза настороженно блестели в темноте. – Со мной тот, другой, которого вы встретили у департамента ночью.

– А! Он хотел меня застрелить, – с усмешкой припомнил Душитель.

– А вы хотели его поджарить, так что вы квиты. А поскольку вы живы благодаря мне…

– О, да неужели?

– Я не дала ему вас пристрелить, – с нажимом проговорила Маргарет. – Потому что мы все можем договориться. Вы довольно хороши в своем деле.

Мур помолчал, задумчиво разглядывая мисс Шеридан. Девушка скрестила пальцы в муфточке.

– Неужели он прислал за мной любовницу? – наконец изрек Душитель. – Это что же, заманчивое предложение авансом? – Он смерил Маргарет оценивающим взглядом, и девушка залилась краской.

– Нет, – процедила она, – я не ваш приз за лояльность.

– Жаль, – хмыкнул Душитель. – Впрочем, мы это обсудим. Если я захочу.

– Вы уже не можете чего-либо хотеть или не хотеть. Консультант знает, кто вы, он был в вашем доме, и ему достаточно одного вашего волоса, чтобы найти вас где угодно.

– Хм-м-м. – Мур поставил саквояж (Маргарет перевела дух) и скрестил руки на груди. – А ваш покровитель готов обеспечить мне защиту? Кем он себя воображает? Фейри-лордом из-под холма?

Мисс Шеридан улыбнулась и промолчала, надеясь, что произведет нужное впечатление.

– Ну а если нет? Если я откажусь? Если я, в конце концов, просто прикончу вас и скроюсь в ночи?

– Попробуйте, – усмехнулась Маргарет.

Должно быть, она нашла удачный тон, потому что Душитель отступил и пробормотал:

– Так вы мне уже угрожаете…

– Пока нет, – безмятежно сказала девушка. – Но лучше обойтись без глупостей.

Мур быстро огляделся, видимо, в поисках ее спутника, недобро прищурился и забормотал себе под нос, уставившись девушке в лицо. Медальон на груди нагрелся, и Душитель с криком отшатнулся, закрывая глаза руками.

– Давайте, – подбодрила его мисс Шеридан. – Попробуйте еще разок.

Бухгалтер протирал слезящиеся глаза и ругался.

– Больно? – участливо спросила Маргарет. – Хотите повторить?

– Где он? – прошипел Мур.

– Идите вперед. – Девушка кивком указала в глубину переулка. – К мостику над каналом.

Бухгалтер подобрал саквояж, обошел Маргарет стороной и двинулся к мостику. Она двинулась следом.

В свое время для борьбы с наводнениями в Блэкуите проложили систему каналов. Один из них тянулся вдоль университета, параллельно Эвленн-роуд. Место назначения находилось посреди массивного мостика XVII века, на который ушло столько камня, что более современный строитель возвел бы из него дом. Мур что-то почуял – когда впереди заплескала вода, он сбавил шаг и обернулся к Маргарет.

– Вперед, – сказала девушка. – Или вас подержать за ручку?

– После вас. – Мур посторонился.

Маргарет протянула ему руку, но он снова отступил.

– Давайте же, – с улыбкой промурлыкала девушка, радуясь, что юбка надежно прикрывает дрожащие колени. – Не трусьте. Я вас подержу, чтоб было не так страшно.

Душитель смотрел на нее пристально и с подозрением. Маргарет прикинула, насколько тяжел его саквояж и успеет ли она увернуться. Наконец бухгалтер взял ее за руку и больно стиснул. Девушка брезгливо вздрогнула.

– Вы уже староваты для его дочери, – шепнул Мур; теперь она видела его лицо вблизи – блестящие глаза и насмешливую улыбку. – Но еще довольно свежи и не слишком потасканны.

Дрожь в коленях исчезла. Маргарет долгую секунду пристально смотрела Душителю в глаза, пока улыбка отчего-то не сползла с его лица. Он попытался отдернуть руку, но теперь уже девушка намертво впилась в его ладонь.

– Прошу за мной. – Она решительно ступила на мостик и повлекла Душителя за собой.

– И что? – резко спросил Мур, когда они остановились точно посередине моста. – Где он, ваш щедрый покровитель?

Маргарет вытащила из муфточки другую руку и разжала кулачок. На снег посыпалась фиолетовая пыль, и под ногами вспыхнул сиреневый круг – венок изящно переплетенных символов.

– Сучка! – крикнул Душитель и рванулся.

– Смирно! – резко приказала Маргарет. – Если хотите уцелеть!

Волна сиреневого сияния скользнула ввысь, отрезала саквояж под самую ручку, и на мгновение их укутала бархатная тьма.

– А если не хотите – можете вырваться и убежать, – любезно разрешила мисс Шеридан, пока мимо них проносились фиалковые звезды. Сердце так колотилось, что дышать было трудно. Энджел рассказал ей, как работает место назначения, но послушать – это одно, а оказаться внутри…

– Черт! – Мур вырвался, отскочил в сторону и ударился о сгустившийся воздух.

Они оказались посреди хлипкого деревянного моста с покосившимися перилами, далеко за городом, который темной кляксой расползся по синему, голубовато светящемуся небу. Маргарет с облегчением вздохнула, увидев прислонившегося к перилам высокого мужчину в длинном плаще. Под шляпой белел знакомый крючконосый профиль. Девушка поспешила навстречу Энджелу. Он окинул ее быстрым изучающим взглядом и еле заметно улыбнулся. Тревога в темных глазах растаяла, сменившись холодным ожесточенным выражением; Энджел положил руку на плечо Маргарет, и они обернулись к Душителю. Мисс Шеридан краем глаза заметила свисающую с перил газету.

Мистер Мур довольно быстро разобрался, что к чему. Он не смог покинуть круг и провел пальцем по воздуху, отчего тот заколебался сиреневыми волнами. Душитель усмехнулся:

– Спешите себя обезопасить?

– Не льстите себе, – сухо сказал Энджел. – Мне всего лишь недосуг за вами гнаться, буде вы захотите удрать.

– Вы высокого мнения о себе, мистер лорд-из-под-холма.

– Да. Мне ни к чему костыли в виде нечисти.

Душитель удивленно замолчал. Он рассматривал Энджела с таким видом, будто никак не мог понять, в чем дело и о чем речь.

– Костыли? – наконец повторил Мур. – Вы о чем?

– Вы открыли портал на ту сторону и выманили из него ифрита. Зачем?

Мур поднял брови:

– Вас что, волнуют причины?

– Нет, – равнодушно произнес Энджел. – Но они интересуют мою даму.

Бухгалтер, нахмурившись, уставился на девушку. Он явно насторожился и инстинктивно отступил от края круга.

– Вы убили четырнадцать детей, – сказала Маргарет. – Я понимаю, что с ними проще управиться, чем со взрослыми, но я хочу знать – зачем. Причину.

Мур потер бородку, перевел глаза с мисс Шеридан на Энджела и наконец пожал плечами:

– А почему нет? Будь у вас шанс получить больше, чем есть, – разве вы бы им не воспользовались? Представьте, что можете делать в десять раз больше, потому что сил у вас в десять раз больше. Какая магия тогда стала бы вам доступна! Да что там! – Его глаза загорелись. – У вас нет ограничений! Вы можете все, все, что захотите, и вам не надо копаться в книгах, тратить годы на поиски заклятий, вынюхивать, где какое ограничение подставит вам ножку…

– Видите, Маргарет? Это всего лишь жадность, я же вам говорил.

– Но вы остановились, – задумчиво заметила девушка. – Буквально в полушаге от цели. Почему?

Душитель с досадой отвел глаза.

– Да есть тут одна тварь, – буркнул он. – Свила себе гнездо прямо в городе. Я пытался ее выследить, не думайте, что нет, но она не оставляет следов. Растворяется средь бела дня. А в храм явилась чуть ли не с громами и молниями, в божественном, мать его, ореоле. Грейс наложил в штаны, не сходя с места.

– Вы знаете, что это? – с удивлением спросила Маргарет у Энджела; тот, нахмурясь, покачал головой. – Это нечисть?

– Не знаю, – медленно произнес Редферн. – Но узнаю.

– Ну хватит! – нетерпеливо вскричал Мур. – Ночь и мороз, в конце концов. Что вы хотите мне предложить?

– Я? – с холодком сказал Энджел. – Ничего.

Душитель заморгал от неожиданности.

– Но… как это? Зачем же тогда… – Его взгляд метнулся от Маргарет к Редферну и гневно вспыхнул. – Какого черта?! Зачем вы меня сюда затащили?!

– Такие, как вы, почему-то всегда уверены, что за их выходки с магией, ритуалами и той стороной им ничего не будет. Но вы ошибаетесь. Будет.

Энджел снял с перил моста газету и свернул воронкой.

– Вы что… вы чего… – Мур отшатнулся от края круга, налетел спиной на невидимую стену, дернулся, обернулся. – Чертов ублюдок!

– Принцип подобия, Маргарет, – один из основополагающих в магии, – продолжал Энджел.

Душитель прошипел заклинание и швырнул в стену сверкающий сгусток огня. Стена над кругом пыхнула сиреневым, втянула в себя сгусток и отправила его вниз, к собственно венку символов. Маргарет проследила за вспышкой, громко ахнула и схватила Энджела за локоть:

– Но там же!.. Там!

– Она заметила, – с улыбкой сказал Редферн. – А вы не так хороши, как казались.

Мур уставился себе под ноги, и его глаза расширились: по кругу, доскам моста и по стене ползли буквы, заголовки и даже бледные копии картинок.

– О господи, как вы… – Он ударился о прозрачную стену, снова забормотал, резко взмахнул рукой, но от его жеста она только пошла легкой рябью. – Послушайте! Что бы вы там ни задумали… я все решал за нас обоих, это я нашел ритуал, я догадался, где его провести! Эта тварь прикончила Грейса, но я-то, я жив, и я гораздо ценнее этого…

– Отца Грейса убил я, – бесстрастно сказал Энджел.

С лица Мура схлынули все краски. Теперь в ночи оно белело, как маска.

– Но зачем? – выдохнул Душитель; Маргарет впервые заметила, что он испугался. – Какой вам с этого прок?

– Прок? Вы жадные идиоты. Этого достаточно. – Энджел поднял газету повыше и шепнул: – Flamma.

Газета загорелась, и тут же в круге вспыхнуло пламя. Мур с криком отпрянул в середину круга, но огонь потек за ним следом, скручиваясь в спираль. Энджел поворачивал газету так и этак, чтобы она не горела слишком быстро.

– Видите? – спросил он у Маргарет. – Когда приговоренных сжигали на кострах, то жертвы порой задыхались в дыму и погибали от удушья раньше, чем от огня. Но это пламя не дымит, и потому…

– Прекратите! – взвыл Мур, пытаясь сбить огонь с рукавов и штанин. – Вы, сумасшедший маньяк! Прекратите это! Что вам от меня надо?!

– Потому, – невозмутимо продолжал Энджел, – он будет гореть, пока не умрет.

У Душителя вырвался пронзительный крик боли. Маргарет смотрела на него широко раскрытыми глазами. Огонь охватил его руки и ноги и вполз на живот, грудь и спину. Девушка вздрогнула от дикого вопля. Энджел бросил газету на мост. Она стремительно съеживалась в пламени.

– Огонь будет пылать, пока я не прикажу ему угаснуть. – Он наклонился к девушке и подцепил ее подбородок пальцами. – Приказать?

Сквозь треск огня снова раздался воющий вопль.

– Нет, – шепнула Маргарет; ее гнев разгорался вместе с огнем.

…она запомнила их всех – четырнадцать детских лиц, хотя видела их всего раз, на стене в департаменте. И сейчас их портреты и карточки с именами белели перед ней так же ясно, как пылающее в ночи пламя.

«Всего раз! – в ярости подумала она. – Всего один раз каждый из этих четырнадцати мальчишек согласился пойти с незнакомым джентльменом – куда? За конфетой? За игрушкой? На карусели?» А еще она знала – даже если бы Душителя сожгли на костре из этих портретов, карточек и выписок с адресами семей, он бы едва ли выдавил хоть каплю раскаяния.

– Нет! – прошипела Маргарет. – Пусть горит!

Он все еще орал. В прозрачную стену ударилось горящее тело, и по ней заскребла обгоревшая, черная, скрюченная рука. Девушка вздрогнула и впервые почуяла запах. К горлу подкатила тошнота, мисс Шеридан прижала к губам кулачок.

– Возьмите. – Энджел протянул ей щедро надушенный платок. – Запах довольно неприятный, иные инквизиторы помоложе и то не выдерживали.

Маргарет уткнулась в платок. Из огня доносился непрерывный сиплый визг. Девушка невольно прижалась к Энджелу.

– Зрелище тоже неприглядное. – Он взглянул на Маргарет: – Вы хотите уйти?

– Нет, – процедила мисс Шеридан в платок.

Вонь уже стала нестерпимой. Маргарет крепче сжала руку Энджела и сглотнула наполнившую рот кислую жижу. Редферн бережно притянул девушку к себе и обнял, точнее, обвил обеими руками.

– Вам необязательно смотреть до конца, – мягко шепнул он.

В огне мелькнуло жуткое, уже неузнаваемое, почти нечеловеческое лицо. Маргарет уткнулась Энджелу в плечо.

– Смотреть нет, – выдавила она. – Но я хочу дождаться конца. Я хочу знать, что он умер так… так… так, как должен.

– Я могу ускорить…

– Не надо! – свирепо вскинулась Маргарет и встретилась взглядом с Энджелом.

Она видела его нечетко, потому что от вони слезились глаза, и не поняла, действительно он улыбнулся, или ей померещилось.

– Хорошо, – тихо сказал Энджел.

…Маргарет казалось, что Душитель горел долгие часы. Визг сменился воем, вой – скулежом, скулеж – едва слышными стонами. Лишь после нескольких минут тишины Энджел жестом велел огню угаснуть. Мисс Шеридан робко подняла голову с надежного плеча и покосилась в сторону моста.

Круг прогорел дочерна. Внутри лежало нечто скорчившееся, отдаленно похожее на человеческое тело. Девушка не смогла сдержать дрожь, и Энджел вдруг прикрыл ее глаза ладонью. Маргарет слабо дернулась, потому что это было последнее, чего она от него ожидала.

– На сегодня с вас хватит впечатлений, – сказал Энджел. – Пора отвезти вас домой.

– А это? – Маргарет, не глядя, указала на останки.

– Пусть будет. Комиссару должно хватить для опознания. Впрочем, могу оставить ему записку.

– Здесь? – вяло удивилась девушка, опираясь на руку Редферна, чтобы спуститься с мостика.

– Нет, – с усмешкой отозвался Энджел, – в департаменте, когда заберу свои вещи.

Стоя ясным утром над дырой в земле, оставшейся от церкви Святой Елены, Бреннон едва мог поверить, что все происходившее ночью было на самом деле.

– М-да, – задумчиво изрек Двайер, – а Риган в Томлехлене пропустил все веселье. Малыш расстроится.

– Угу, веселье, – пробурчал комиссар. – Обхохочешься.

Полицейские плотным кольцом оцепили паперть. За живой оградой толпились зеваки (откуда их столько берется в разгар рабочего дня?); епископ Уитби тщетно пытался прорваться внутрь, яро переругиваясь с шефом полиции через локти и плечи полицейских. Бройд скорее вяло огрызался, одновременно вникая в доклад комиссара, который тот набросал на коленке во время ночного бдения у остатков церкви. Бреннон надеялся, что после этого шеф не сдаст его в ближайшую дурку.

– Ну че? – спросил он у спины консультанта; Лапа нюхал что-то у края ямы, пока Лонгсдейл перекапывал лопаточкой кучу праха или пепла.

– Ну, по крайней мере, здесь относительно безопасно, – заключил он, оборачиваясь к комиссару.

Бреннон ему искренне позавидовал – Лонгсдейл был единственным, кому удалось поспать хотя бы семь часов. Натан, помня о необходимости сна, отпустил консультанта в койку сразу, как только из департамента прибыли первые полицейские.

– Прах следует тщательно собрать, вывезти из города и захоронить в безлюдном месте. Думаю, глубины в десять ярдов будет достаточно.

– А тут? Ну, вот это все. – Бреннон обвел рукой паперть.

– Яму можно засыпать. Но строить тут что-либо в ближайшие тридцать лет я не рекомендую.

Бреннон покосился на епископа, издающего звенящие вопли, и вздохнул. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем церковники затеют великую стройку, дабы «очистить от скверны это место»?

– Как Рейден?

– Кто? – рассеянно переспросил Лонгсдейл, ссыпая в пакет горсть праха.

– Рейден. Ваш дворецкий. Он хреново выглядел вчера, вам не показалось?

– Да? – с удивлением протянул консультант. – Сегодня он долго спал.

– Неудивительно, – процедил Бреннон.

Валентина обещала позаботиться о девушке, но кто их знает, этих ведьм, что им можно, а что нельзя? Надо будет зайти, проверить…

– Сэр!

Комиссар обернулся на панический оклик. Сквозь оцепление пробрался Финнел и бросился к ним, буквально излучая отчаяние.

– Сэр! Вам нужно в департамент, срочно! Улики…

– Опять?! – зарычал Бреннон.

Финнел опал с лица и попятился:

– Сэр, это та коробка! Ну та, которую вы привезли из дома Грейса, когда в него ночью кто-то влез! Сэр, мы не виноваты! Мы в оба глаза…

– Что вы себе тыкаете в оба глаза, если ни черта не видите ни одним?! Двайер, за старшего! – крикнул Бреннон. – Я в департамент!

…коробка ждала его на столе. Полицейские испуганно шарахались от комиссара, пока он мчался к себе, не обращая внимания на блеяние дежурного «Глаз не спускали, сэр!». Мнение об их глазах Бреннон огласил, едва ворвался в департамент. И вот она, бесценная коробка с единственной ниточкой к чертовому безымянному пироману… Натан сорвал крышку. Коробка оказалась пуста. На дне сиротливо белел листок бумаги. Бреннон схватил его и развернул.

«Вы найдете вашего Душителя на мосту над рекой Туинн, в восьми милях от северной окраины города. И впредь не берите чужое без спроса».

Натан в бессилье выругался и швырнул записку обратно. Может, консультант сумеет что-нибудь из нее вытащить с помощью своих колдовских штучек. Он распахнул дверь и рявкнул в лестничный пролет:

– Эй вы! Кто-нибудь из местных слепошарых – рысью за Лонгсдейлом, к церкви! И достаньте Кеннеди из его норы – едем к Туинн за Душителем!

Снизу донесся стремительный топот, а комиссар уловил легкий запашок гари. Оглянувшись, он увидел дымок из коробки, сцапал ее и едва не швырнул в стену – от записки остался легкий светлый пепел.

– Это место назначения. – Лонгсдейл провел пальцем вдоль черной выжженной линии. – Заклятие, позволяющее соединить две максимально похожие точки в пространстве. Но я не слышал, чтобы место назначения использовалось таким способом.

– Чертов свихнувшийся пироман, – процедил Бреннон.

Черное скрюченное тело лежало в центре идеального круга. Пепел и утренний снежок слегка припорошили труп и венок изящных символов, выжженных на дереве. Кеннеди исследовал тело, пес вынюхивал что-то у конца моста, ведьма, слегка пошатываясь, бродила среди кустов.

– Это он? – спросил Бреннон.

– Это труп мужчины, который в крайне общих чертах соответствует данному вами описанию Джейсона Мура, – ворчливо сказал Кеннеди. – Но вполне вероятно, что это просто не причастный к делу бедолага.

– От чего он умер?

Патологоанатом фыркнул изо всех сил:

– По-вашему, я могу это определить, когда труп в таком состоянии?

– Его сожгли до или после смерти?

– Узнаем после вскрытия, – сказал Лонгсдейл. – Я возьму образцы его тканей и сравню с волосами Мура.

– Вы сможете, несмотря на то, что он такой… обугленный?

Консультант кивнул. Кеннеди смерил его пронзительным взглядом, словно подозревал в краже из церковных кружек для пожертвований.

– Эй! – окликнула комиссара Джен. – Вот следы копыт и колес. Здесь стоял чей-то экипаж, запряженный одной лошадью. Следы ведут в город.

– Ну хотя бы по воздуху он не летает, – буркнул Бреннон. – Аки дух святой. Еще что есть?

Джен молча посмотрела на него, будто раздумывая, стоит ли говорить. Потом присела на корточки и жестом поманила комиссара поближе. Он наклонился и увидел в снегу рядом с мужскими следами отпечатки изящных узких ботиночек, которые подошли бы не всякой женской ножке.

– Она была с ним, – тихо сказала Джен. Комиссар сжал зубы. – Мне жаль, сэр.

– Может, не она.

– Тогда кто? Кому еще он стал бы показывать…

– Господи, – прошипел Бреннон. – Не говори, что он показал это Пег.

– Мог и не показать. По крайней мере, нигде поблизости нет следов рвоты, а ее хотя бы стошнило. Но она тут была.

– Какого черта он потащил девчонку сюда ради такого зрелища?

Джен пожала плечами:

– Откуда нам знать? Может, он сумасшедший. Я бы не удивился.

– Господи, – повторил Бреннон. – Господи боже мой!

Полицейские обернулись. Пес оставил в покое мост и подошел к комиссару, внимательно посмотрел в лицо.

– Черт, – прошипел Натан. Ведьма устало глядела на него. – Ты в порядке?

– Бывало и хуже. – Она поднялась, опираясь на холку Лапы, и сунула руки в карманы пальто. – Я хочу кое-что… – Девушка порылась в кармане и протянула Бреннону смятую бумажку.

– Что это? – Комиссар расправил листок, но смысла записей не уловил.

– У меня осталось немного крови этого чародея. На его одежде. Слишком мало, чтобы его выследить или заколдовать, но кое на что хватило, – хмуро сказала Джен. – У нас в лаборатории есть запасы нашей крови – моей и его. – Она резко кивнула в сторону консультанта. – Нужно для зелий и заклятий. Я решил проверить, просто на всякий случай, ну, мало ли. – Ведьма прикусила губу. – Это родичи.

– Кто?

– Они – кровные родственники. Он, этот пироман, и… и вон. – Джен ткнула пальцем в Лонгсдейла, ссутулилась и отвернулась.

Бреннон разгладил бумажку, аккуратно сложил и достал бумажник. Убрал ее внутрь. Неторопливые обыденные действия всегда помогали сосредоточиться и успокоиться. Особенно когда от новостей хотелось завыть, как волк на луну.

– Братья? – наконец спросил он. Ведьма покачала головой. – Кузены? Дядя и племянник?

– Дальше, – возразила Джен. – Это не близкородственная связь. Я не могу понять какая. Общие наследственные маркеры одинаковы, но они не настолько близкие родственники. Я не могу ему сказать. – Ведьма отвернулась. – Я не знаю как. Как ему можно сказать это, если он… он такой…

– Я сам скажу. – Бреннон сунул бумажник за пазуху и мельком заметил, что пес скалится и тяжело дышит. Шерсть на загривке приподнялась, словно он учуял что-то поганое.

– Вы дали ему слово, что узнаете.

– Я и узнаю, – сквозь зубы бросил Натан.

Ведьма помолчала, пристально на него глядя.

– Я даю слово, что буду защищать Маргарет, – наконец произнесла она.

– Почему? – спросил Бреннон, когда удивление несколько отпустило.

– Слово за слово. Разве вы, люди, так не делаете?

– Хорошо, – сказал комиссар. – А теперь вали-ка домой, пока прямо на улики не рухнул. Отоспись или чего вы там делаете. А я тут сам осмотрюсь.

Джен хмыкнула и зашагала к экипажу. Бреннон присел на корточки около следов. Одна цепочка – из отпечатков мужских ботинок – повторялась дважды: от экипажа к мосту и обратно. Но следы девушки вели только в одном направлении – от моста к экипажу. А это значит, что либо Маргарет соткалась из воздуха, как фея, – либо ее доставило место назначения в компании с Джейсоном Муром. Потому что этот недоносок, этот сучий пироман использовал ее как приманку для Душителя!

Бреннон поднялся. Пес смотрел ему в глаза, и отчего-то Натан знал, что он тоже понял. Губа зверя приподнялась, обнажив клыки. Комиссар кивнул ему и направился к мосту. Лапа потрусил рядом.

День клонился к вечеру, а Маргарет все еще чувствовала себя усталой и разбитой. Ночью она почти не спала, хотя Энджел оставил ей флакончик с успокоительным. Однако оглушать себя зельем девушка сочла унизительной слабостью и почти до рассвета лежала и смотрела в окно. Ей не было страшно, хотя, закрывая глаза, она вновь видела полусожженное лицо Джейсона Мура, и это стало самым отвратительным зрелищем в ее жизни. Но сон не шел к ней вовсе не из-за него.

Глядя в медленно сереющее небо, Маргарет думала о том, сколько еще таких тварей ходит по свету. Никто не знает; никто не поверит. Никто не поверит в то, что ифриты, заклятия, ритуалы, нечисть и волшебство реальны.

Маргарет заснула с чувством горькой досады и проснулась с ним же. Ее день прошел в тумане бессмысленных действий: обеспокоенная видом юной леди горничная немедленно взбудоражила маму, мама вызвала доктора, который надоел Маргарет хуже мисс Тэй, потом к ней заглянул папа, потом все братья по очереди, и наконец под вечер ее оставили в покое. Как будто все эти куриные хлопоты имеют какое-то значение! Единственное, что волновало ее на самом деле, – нашел ли дядя наконец труп Душителя, но она не могла задать вопрос, не могла вырваться из дома, и чем дольше они все вертелись вокруг нее, тем больше это оттягивало визит Энджела. Если он вообще к ней придет. Если он уже не отправился за следующим Джейсоном Муром, забыв о ней как о несущественной мелочи.

И тогда она больше никогда его не увидит.

Вечером Маргарет наконец осталась одна. Она тайком утащила из гостиной газеты и листала их при свете лампы, чутко прислушиваясь к темноте в ожидании стука в дверь гардеробной. К счастью, пресса не подвела – все газеты отвели чуть ли не треть первой полосы под кричащие заголовки, более или менее остроумные, но обязательно – сенсационные. Все это внушало скорее презрение к человечеству, чем веру в торжество справедливости; свеженькая новость вытеснила пожар в церкви Святой Елены на последние страницы, и Маргарет с трудом его там нашла. Церковь рухнула ночью, как сообщали очевидцы (и откуда они там взялись во втором часу?!), но значило ли это, что ифрит изгнан? Или наоборот? В попытках разобраться девушка разложила газеты на кровати и перечитывала заметки, иногда устало протирая слипающиеся глаза.

– Маргарет…

Мисс Шеридан взвилась с места, как вспугнутый кролик, и разметала газеты кринолином. Энджел, подняв бровь, скептически проследил за полетом свободной прессы.

– О боже мой, вы что, не могли постучаться?! – вырвалось у Маргарет. Он хмыкнул. – А если бы я переодевалась?

– Вы мне не рады? – осведомился Энджел и присел на туалетный столик, поигрывая каким-то свертком. – Мне уйти?

– Еще чего!

Он внимательно посмотрел на девушку. Маргарет не успела обрадоваться тому, что в слабом свете лампы Энджел не разглядит ее серую физиономию, как он спросил:

– Вы не спали?

– Спала. Это неважно.

– Вы не спали, – строго отрезал он. – И не пили зелье.

– Я не нуждаюсь в снотворном, – огрызнулась Маргарет. – Я не истеричка. Я прочитала про церковь. Вы знаете, что с ифритом? Он… он ушел?

– Да.

Девушка глубоко вздохнула и опустилась в кресло, внезапно ощутив, что не просто устала, а устала от кончиков волос до самых костей. Энджел вручил ей сверток и накапал из флакона с зельем дюжину капель в стакан с водой.

– Что это? – спросила Маргарет, разглядывая увесистый сверток.

– Это вам, – небрежно сказал Энджел, покачивая стакан. – Тот лавочник так и не прислал вам покупки.

– Какие еще покупки… – Девушка распустила ленточку. Из свертка к ней на колени выскользнула коробочка с шелковыми чулками, пара кружевных подвязок и шнур для корсета. Мисс Шеридан залилась краской от корней волос до ключиц. – Вы! Вы купили мне чулки и… и… да как вы!.. А это еще что?

В самом деле, не могли же чулки и подвязки столько весить, разве что Энджел запихнул в коробку все содержимое прилавка. С ужасом (и облегчением) вспомнив, что, слава богу, не сунула в корзинку панталоны, Маргарет распотрошила сверток внутри свертка и удивленно воскликнула:

– Это книга?!

– Книга. – Редферн протянул ей стакан. – Вы же умеете читать?

Мисс Шеридан открыла книгу, прочла титул и вздрогнула.

– Кто ее написал? – спросила она.

– Я.

– Но зачем? – Она перевела взгляд на Энджела. Он почему-то уставился в пол, вцепившись обеими руками в край стола. – Зачем, Энджел?

– Чтобы учить.

– Кого учить? Кто станет учить «Азы построения заклятий и чар»?

Он молчал, упрямо глядя в пол, словно Маргарет его допрашивала.

– А вы что же, думаете, Джейсон Мур такой один? – наконец бросил Редферн сквозь зубы.

– Нет, я не думаю. Я думаю… я почти всю ночь лежала и думала… – Девушка запнулась, и Энджел вдруг подался вперед, схватил ее за руку и страстно выдохнул:

– Вы думали! Скажите, о чем вы думали, Маргарет? Скажите мне о чем! Скажите!

– О том, сколько их еще, – чуть слышно ответила мисс Шеридан.

Редферн смотрел ей в лицо так жадно, так требовательно, и в его голосе она слышала почти мольбу. «Скажите мне!» – отражалось в его глазах, больших, темных, горячих, словно светящихся.

– Они ведь ходят по улицам среди нас, – тихо продолжала Маргарет. – И мы не знаем. И никто не докажет, никто не найдет их, потому что никто не верит.

– О, если бы вы знали, сколько их! – прошептал Энджел. – Сколько бродит по миру этих тварей! И как будто мало тех, что уже есть, каждый безмозглый ублюдок, дорвавшийся, как он думает, до всемогущества… каждый полоумный недоносок… каждая мразь прогрызает себе нору на ту сторону, чтобы притащить сюда еще больше! Потому что хочет власть, силу, молодость, черт знает что еще, хочет убивать, хочет получить все – и безнаказанно! Но безнаказанности не будет, – прошипел Энджел. – Нет, больше никогда!

Он тяжело дышал, крылья носа раздувались, как у хищного зверя. Вцепившись в подлокотники кресла, Редферн навис над Маргарет и выдохнул:

– Потому что я найду способ спалить их дотла! Каждого из них! Каждую из тварей, что они выпускают! Каждую… каждую… – Он задохнулся и смолк, опустив глаза, отведя наконец от Маргарет фанатично горящий взгляд.

– Но вы ведь один. – Девушка ласкающе коснулась его руки; она почувствовала, что мужчина слабо дрожит. – Вы и еще консультант.

– Я больше не буду один, – процедил Энджел. – Неужели вы думаете, что консультант существует в единственном числе?

– Так их много? – ахнула Маргарет.

– Немало. Но недостаточно. Нужны не охотники-одиночки, а система. Люди, подготовленные, вооруженные, обученные действовать отрядами, слаженно, как небольшая армия. Вот что нужно.

Редферн наконец перевел дух; на его скулах рдели алые пятна, но огонь в глазах уже поугас. По крайней мере, Маргарет больше не казалось, что она один на один с тигром. А еще она почуяла нежный травянистый запах и тут же обнаружила причину в виде опрокинутого на ковер стакана с зельем.

– Знаете, по-моему, вам оно тоже не помешает. – Девушка кивнула на стакан.

Энджел неспокойно усмехнулся; мисс Шеридан все еще ощущала, что его бьет слабая нервная дрожь. Он опустился на ковер у ног Маргарет и руками обхватил колени, оперся на них подбородком, хмуро глядя в окно.

– Вы все равно не сможете создать эту самую армию в одиночку.

– Я и не собираюсь. – Редферн искоса взглянул на нее. – Я для такого не гожусь. Чары, заклятия, зелья, книги, исследования – о да, но люди… нет! Раздражают. Поэтому, – с почти детской непосредственной живостью заключил он, – мне и нужен ваш дядя.

– Что?!

– Ваш дядя. Он вполне подойдет. Точнее, он пока единственный, кто подходит почти полностью.

– А я, значит, – сухо сказала Маргарет, – нужна только для того, чтобы подобраться к нему поближе.

– С чего вы взяли? – с искренним удивлением спросил Энджел. Он запрокинул голову, глядя на мисс Шеридан, как кот, снизу вверх, но с чувством собственного превосходства. – Разве я вам такое говорил?

– А что, вы бы в этом признались?

Энджел издал короткий смешок.

– Я не раздаю книги с заклятиями первым встречным. Чулки, впрочем, тоже.

Маргарет снова порозовела и провела рукой по шершавой обложке без названия и имени автора.

– Вы оставите ее мне? – робко спросила она. – Правда?

– Оставлю. – Редферн прикрыл глаза, изучая девушку из-под ресниц. – Но я буду строго спрашивать, учтите.

Маргарет на миг застыла от удивления, а когда до нее дошел смысл этих слов, она выпалила:

– Так я вас еще увижу?

Темные глаза Энджела заискрились от удовольствия.

– Без этого не обойдется. – Он подобрал стакан, поднялся и протянул его мисс Шеридан: – И не забудьте отвар.

Маргарет потянулась за стаканом. Редферн поймал ее руку и горячо прижался к ней губами. Он не сводил с нее жгучего взгляда, пока девушка не попыталась высвободить ладонь. Энджел выпустил ее и, не прощаясь, скрылся в гардеробной. Маргарет осталась одна, убеждая себя, что заботливости в этом взгляде было все же больше, чем всего остального – странных чувств, пока еще ей неведомых.