VII

Действуем быстро, не отвлекаясь даже на то, чтобы обсудить ситуацию, в которую попали, возможно, в результате хитроумного плана нашего общего заказчика. Ну или, по крайней мере, по его вине. Методично обыскиваем дом. Я отмечаю для себя то, насколько профессионально и быстро все делает Кэл, словно всю жизнь проработал домушником.

Забираем деньги из тайника, про который сказал эш Грис. Там же находим поддельные документы, чтобы без проблем передвигаться в Южных землях, и выскакиваем на улицу через черный ход, буквально на считаные секунды разминувшись со слугами жрецов, и попадаем сразу же на шумный, гомонящий южный рынок. Не думаю, что эш Грис выбрал такое расположение дома случайно: бежать отсюда удобно. Главное – вынырнуть через неприметную дверку, сокрытую снаружи отводящим глаза заклинанием.

На улице пыльно, жарко, откуда-то несет гнилыми фруктами, с другой стороны – приторными благовониями и специями. Непривычно, суетливо и горячо. Спина сразу становится влажной, а обожженные ладони начинает щипать. Я стараюсь не обращать внимания на неприятные ощущения.

Я заправляю растрепанную рыжую косу под завязанный на голове тюрбан и надеваю на лицо мерцающую магией маску авадж. Женщина на юге – красивый товар без права голоса. Да и вообще без прав. Лучшая участь – почитаемая птичка в золотой клетке, куда мужчина готов принести все сокровища мира, а о худшей лучше не думать. Единственные, кто в Южных землях обладает свободой и даже, возможно, властью, – это авадж. Ведьмы-наемницы, безжалостные, смертоносные, такие, с которыми лучше не связываться. На их стороне магия и клан, который всегда защищает своих. Я не настоящая авадж, но близка им по духу. Авадж – лучшая маскировка для чужестранки, наделенной магией.

Мы передвигаемся, нигде не задерживаясь, но и не бежим. Я стараюсь держаться за спиной Кэла, который выше и шире в плечах, а значит, и дорога, которую он торит среди людского потока, шире. Здесь главное – не выбиться из толпы, не привлечь внимание, ну и не лишиться чего-нибудь важного. Ловлю за руку воришку и зло шиплю, уставившись в перепуганные черные глаза. Маленький и юркий, он сноровисто вырывается из захвата и растворяется в толпе, как мелкий крысеныш, а мы продолжаем двигаться дальше.

Тут так много народа, что затеряться несложно. В национальной одежде, с закрытыми лицами мы почти свои. Конечно, если начнем говорить и торговаться, выдадим в себе чужаков, но нам это не нужно. Мы просто как можно дальше уходим от дома эш Гриса и возможных преследователей. Углубляемся в длинные ряды, где продают специи, дорогие и легкие вышитые ковры, медную посуду, бусы, шкатулки и выделанную кожу вардаров – огромных ездовых ящериц, которые на юге пользуются популярностью. Предполагаю, мне тоже предстоит опробовать такое транспортное средство. Вардары хорошо переносят жару, солнце и почти не пьют.

Потолкавшись между прилавками с яркими безделушками, выходим с другой стороны рынка и отправляемся к западным воротам города. Оставаться тут опасно. Вполне возможно, за нами идет охота, стоит уехать из города как можно быстрее. Изначально мы планировали заночевать в доме эш Гриса, выдвинуться на следующее утро отдохнувшими и имея какой-то план, но сейчас не сговариваясь бежим как можно быстрее. Нас ведет инстинкт самосохранения, и не нужно даже обсуждать дальнейшие действия друг с другом. И так понятно, как нужно действовать. Поговорить о дальнейших планах можно потом.

Мы нанимаем двух вардаров и за несколько часов до заката оказываемся за воротами шумного, гудящего города в пустыне, которая кажется бескрайним золотистым морем, способным запросто поглотить двух неподготовленных путников. На воротах города на нас смотрят со смесью снисхождения и сочувствия. Только нужда может выгнать в ночь из безопасных стен города, от аппетитных запахов харчевен, от умиротворяющих улиц, пустеющих к вечеру, и от домашнего очага. Тот, кто вынужден ехать в ночь, как правило, одинок, занят и гоним.

Наш путь лежит на восток, к виднеющимся где-то вдалеке невысоким горам Юкорс. Именно у их подножия располагается гробница и стоянка археологов.

– Здесь пара дней пути. Если не будет неприятностей, то доберемся послезавтра к утру, – мрачно сообщает Кэл и смотрит в узкую прорезь платка на песчаные дюны.

– Не слышу энтузиазма, – хмыкаю я и раздраженно дергаю плечом. Все же я чувствую себя с Кэлом неуютно. Наивной, неподготовленной девочкой. Не привыкла. Эль больше устраивает меня в качестве компаньона. Я могу его контролировать. И без труда предугадываю дальнейшие шаги и действия. Кэл же для меня пока загадка.

– Мы тут как на ладони, – поясняет Человек Без Лица. – Все два дня. Можем укрыться лишь за дюнами, но подобное укрытие ненадежно. Никогда не знаешь, с какой стороны подберется враг.

– Думаешь, за нами охотятся? – уже серьезнее уточняю я и тоже смотрю на опускающееся за песчаные холмы солнце. Теперь совсем другими глазами. Впереди не просто путь из одной точки в другую, а охотничий полигон. Охотиться тут очень удобно, и это мне не нравится.

– Думаю. – Кэл сосредоточенно кивает. – Слишком мала вероятность, что кшиш – существо, которое на нас напало, – случайно оказалось в охраняемом доме эш Гриса. Нет, он не просто расправился с охраной. Он ждал. Он знал, что кто-то должен прийти через зеркало, и не исключаю, что подославшие его осведомлены и о цели нашего визита. Эш Грис где-то прокололся. Его планы оказались не такими тайными, как он считает.

То, что говорит Кэл, похоже на правду и очень мне не нравится. Опять задание эш Гриса сложнее, чем я думала. Второй раз угодила в грамотно расставленную ловушку. Только сейчас ставки выросли, и на кону не только моя жизнь, но и Блэкфлая.

Мы гоним вардаров, не щадя ни себя, ни их. Мощные и неповоротливые ящерицы умудряются развивать неплохую скорость. Они толстокожи и неприхотливы. Редко едят и довольствуются малым количеством воды, которая циркулирует в организме по второй системе, напоминающей кровеносную, именно эта особенность делает вардаров незаменимыми в пустыне. Я впервые сталкиваюсь с ними вживую и вынуждена признать: при весьма неприятной и пугающей внешности они удобны. У них широкая спина, покрытая толстыми чешуйками, сидеть на которых можно даже без седла, удобные выросты на черепе, за которые можно держаться в дороге, и покладистый характер. Не то что истеричные келпи Срединных земель или свободолюбивые снежные кошки Северных.

Яркое, успевшее надоесть за день солнце рухнуло за дюны, окрасив мир в кроваво‐алый, делая тени на песке длиннее и опаснее. Темнеет стремительно, как и всегда на юге. Вместе с приходом ночи падает температура. Опаляющая жара уступает место холоду, который чувствуется особенно остро. Пробегает по влажной спине, ветром касается плеч. Я начинаю жалеть, что у меня нет с собой теплой накидки, хотя еще пару часов назад изнывала от жары и невозможности раздеться. И дело здесь не в стыдливости, а в том, что солнце слишком яркое, сгоришь за пять минут. Приходится терпеть.

Когда темнота сгущается сильнее, Кэл командует:

– Надо искать место для привала.

– Можно ехать всю ночь, – неуверенно предлагаю я, понимая, что в целом способна продержаться без сна пару суток, а если припрет, и больше, но мой спутник качает головой.

– Нет. Лучше отдохнуть. Разобьем палатку за тем барханом. – Он машет рукой, показывая, за каким именно, и я киваю, соглашаясь. Место укрыто от ветра и чужих глаз.

Возможно, Кэл прав. За день мы не встретили никого. Даже если за нами погоня, нам удалось от нее уйти. Грех не воспользоваться временной передышкой.

Место, которое выбрал Человек Без Лица, находится в природной чаше, со всех сторон окруженной песчаными дюнами. Нас нельзя увидеть со стороны, невозможно приблизиться незамеченным, а охранный контур защитит от хищников и пустынной нечисти.

Костер не разводим. Ночью он может привлечь ненужное внимание. В сумках запасы воды, мягкого ароматного хлеба с чесноком, сыра и вяленого мяса. Все это я жую, завернувшись в невесомый, но очень теплый плед. Эш Грис хорошо позаботился об экипировке. В нашем распоряжении тонкая, складывающаяся в небольшой мешочек палатка, защищающая от ветра, дождя и холода, пледы и подстилка. Все не занимает места в рюкзаках и почти ничего не весит – мечта путешественника. Хоть какие-то плюсы от сотрудничества с эш Грисом.

Мы практически не разговариваем. Усталость дает о себе знать. Она наваливается на плечи и начинает клонить в сон. Сейчас я отчетливо чувствую: ни переход через зеркало, ни стычка с жуком-переростком, ни долгий путь не прошли бесследно. Отдых мне действительно нужен. Не сговариваясь с Кэлом, ныряем в темноту палатки, я хочу зажечь небольшой огонек, но Кэл не позволяет.

– Не стоит привлекать внимание, – замечает он со своего места.

– Вообще-то, я планировала поесть.

– Ты без света не попадешь куском хлеба в рот? – удивляется он, и я решаю не спорить. Может, он прав.

Хотя у меня создается впечатление, что Кэл просто не хочет, чтобы я видела его лицо. Сильно сомневаюсь, что он запланировал спать, обмотавшись шарфом, который за весь день ни разу не убрал от лица. Впрочем, как хочет. Какое мне дело, почему мой спутник скрывает свою физиономию. Возможно, он просто страшный, как стая гулей. Правда, мужики как-то проще относятся к своей внешности. Не знаю ни одного, кто стеснялся бы физиономии до такой степени. К тому же Кэл, как я понимаю, если и младше Блэкфлая, то ненамного. К этому возрасту можно привыкнуть к любому отражению в зеркале. А значит, причина в чем-то другом.

Я бы предпочла вообще не говорить с Кэлом, но стоит обсудить наши дальнейшие действия.

– У тебя есть возможность связаться с эш Грисом? – спрашиваю в темноту. Здесь нельзя даже разглядеть блеск глаз собеседника, не говоря уж о лице. Эта загадка Кэла сегодня таковой и останется.

– Нет, – по-военному коротко отвечает он.

Я на ощупь достаю еду и скрещиваю мясо с хлебом. Бесит. Не люблю есть в темноте. Потом вся постель будет в крошках.

– Плохо, – сообщаю я и вгрызаюсь зубами в бутерброд. – Мне многое хочется ему сказать.

– Думаю, он в курсе, поэтому и не оставил нам такой возможности. – В голосе Кэла слышится смех. Или это воображение играет со мной злую шутку?

– Считаешь, нападение – его рук дело?

– Он мерзавец, а не идиот.

– Тогда кто?

– Кто угодно.

Да что же он такой неразговорчивый! Злюсь, но сказать вслух не успеваю, так как Кэл неожиданно решает ответить более развернуто:

– Твои враги. Мои враги. Враги эш Гриса… кто угодно.

– То есть нападение может быть связано с эш Грисом, а не с его интересами в Южных землях?

– Мы не узнаем об этом. По крайней мере, сейчас. Поэтому не вижу смысла заморачиваться этим. Если была погоня, мы от нее ушли. Лучшее, что можем сделать в данный момент, – это лечь спать.

Предложение настолько разумно, что даже спорить с ним не хочется. Я заворачиваюсь в невесомое одеяло и закрываю глаза, моментально проваливаясь в сон. Просыпаюсь резко среди ночи от странного шуршащего звука за стенами палатки, будто кто-то задевает крыльями тонкую ткань. Но это невозможно! Мы же установили защиту! Я готова поклясться, что ее нереально взломать!

Я подскакиваю. Пугает не сам звук, а понимание, что мы где-то допустили ошибку, позволив проникнуть на нашу территорию незваным гостям.

Моей руки осторожно касается Кэл, безмолвно привлекая внимание. Глаза привыкли к темноте, да и за окном, похоже, потихоньку занимается рассвет, но я все равно могу различить лишь силуэт и блеснувшие во мраке белки глаз. Замечаю также, как мой спутник подносит палец к губам, призывая к молчанию. Будто я сама идиотка, не догадаюсь и начну орать или шуметь. Не первый раз в опасной ситуации! Знаю, как себя вести.

Мы ждем дальнейших действий того, кто притаился в ночи за стенами палатки. Не нападаем первыми, но остаемся собранными, готовыми и начеку. Я достаю кинжалы, по тонким лезвиям которых бежит ледяная магия. В руках Человека Без Лица тоже мелькают клинки, а на улице раздается очередной шорох, и до боли знакомый голос произносит громким шепотом:

– Дайана, не делай резких движений! Это всего лишь я. Знаю тебя, ты же смотреть не станешь, сразу убьешь! А потом до конца жизни будешь мучиться угрызениями совести.

– Это кто? – подозрительно спрашивает Человек Без Лица, а я страдальчески закатываю глаза, забыв, что он меня не видит.

– Эль! Я же велела оставаться в Сноурге!

– Ну прости. – В палатку просовывается голова моего напарника, точнее, черный силуэт, а потом забирается он сам. – Ты же знаешь, я выполняю приказы, только если они мне нравятся. Приказ оставить тебя одну мне не понравился.

– Вампир, – шипит Кэл с ненавистью, но Эля таким отношением не смутишь.

– А откуда это в голосе классовая ненависть? Я вроде бы ничего плохого не сделал. Здесь, – уточняет он дерзко.

Я морщусь в темноте. Вот ребяческая бравада сейчас совершенно ни к чему.

– Это Южные земли, днем ты сдохнешь, – уже спокойнее замечает Кэл с непонятным мне удовлетворением. – Эш Грис не просто так просил оставить тебя на Севере. Здесь слишком яркое солнце.

– Ну не сдох же! – раздраженно отзывается Эль, а я понимаю, что хочу убить обоих и лечь досыпать пару часов, оставшихся до восхода солнца.

– С утра поговорим, – огрызаюсь я. – Давайте спать. Но ты действительно зря явился. Даже не буду спрашивать, как у тебя это получилось.

– И не спрашивай, у меня свои методы, – отвечает Эль и ложится у меня за спиной. Для троих палатка слишком мала, и я оказываюсь зажата между двумя мужчинами. И если к Элю я привыкла и он меня не волнует, то близость Человека Без Лица доставляет дискомфорт. Рядом со мной широкая спина, от которой я чувствую исходящее тепло. Мне неуютно, правда, не настолько, чтобы я не смогла заснуть.

Утро выдается нервным. Я не люблю такое. Мне нужно время, чтобы отойти от сна, и в эти моменты предпочитаю тишину, а не тихие рычащие переругивания. То, что к нашему маленькому отряду присоединился Эль, вносит сумятицу. Кэл изрядно дергается и злится. Отчасти я его понимаю. Он и с моим присутствием мирился с трудом, а впустить в свою команду незнакомого вампира… это сложно.

– Не люблю такие подставы, – говорит Кэл тихо и холодно. Вроде без раздражения, а мурашки по спине пробегают.

– А я не люблю за нее переживать, – бурчит мой напарник, помогая Человеку Без Лица собрать палатку. На меня эти двое даже не смотрят, а я пока не спешу вмешиваться. Надеюсь все же допить кофе, который Эль приготовил на углях. С утра, когда небо посветлело, небольшой костерок не так заметен, как ночью.

– Как ты пробрался сквозь защитные чары?

– Я знаю ее магию, магия знает меня, поэтому получилось найти брешь в твоей. Это было несложно. Полог не воспринимал меня как чужака, – поясняет Эль и смотрит на Человека Без Лица с вызовом. Это реально начинает напрягать. Он что, на любого мужика рядом со мной будет смотреть волком? Надо что-то с этим делать. Правда, что ли, завести себе любовника? Хотя бы того же Кэла… Нет, такие мысли совершенно ни к чему.

– Какие у тебя сюрпризы еще, Дайана?

Кэл смотрит на меня горящим взглядом поверх закрывающего лицо шарфа. Словно всю эту ситуацию спланировала я. Нет, для любовника он слишком любит все контролировать. С ним придется воевать, слишком много проблем… Вот поэтому я и одна, слабые мужчины мне неинтересны. А от сильных слишком много проблем.

– Я сюда не рвалась. Я не контролирую Эля, поэтому не нужно сверлить во мне взглядом дыру. А сюрпризов у меня очень много, но если я расскажу про каждый, они перестанут быть таковыми. Пойдемте закончим очередное идиотское задание эш Гриса, и я наконец верну Блэкфлая. Это единственное, что меня сейчас интересует. Возможно, втроем дело пойдет быстрее.

– А возможно, будет стоить нам жизни. Об этом ты не думала? – упирается Кэл, и мне кажется, он делает это исключительно из бараньего мужского упрямства.

– Ты никогда не сможешь с уверенностью сказать, что именно будет стоить тебе жизни, – парирую я. – В любом случае Эль тут. Отказываться от его помощи – идиотизм.

– Идиотизм – являться сюда, – рубит Кэл. Тут я даже поспорить не могу, просто пожала плечами. Идиотизм, но не мой же? Зачем орать? – У него нет вардара.

– У меня есть вторая ипостась, – замечает мой напарник с усмешкой.

– Ты в ней сдохнешь еще быстрее, если полетишь под палящим солнцем.

– А кто тебе сказал, что я буду в ней летать? – хмыкает Эль.

Обернувшись мышью и цепляясь маленькими лапками под тканью, он пробирается ко мне в широкий рукав к подмышке и подползает ближе к груди. Засранец.

– Лишь бы вам было удобно, – огрызается Кэл и седлает своего вардара.

Я даже не отвечаю, просто следую его примеру. Впереди ждет долгий день, зато к его концу мы должны добраться до лагеря археологов.

Этот день выматывает всех. Особенно Эля. Он молча сидит, спрятавшись под мою одежду, но я чувствую: жара его доканывает. Понимаю, что придется делиться своей кровью, но совершенно не хочу делать это при Кэле. Не знаю, почему он меня смущает, напрягает и заставляет чувствовать себя вечно виноватой и растерянно-глупой. Я отвыкла от этого ощущения. Да и было ли оно когда? Даже Блэкфлай не рождал таких эмоций. Быть может, потому, что я всегда считала Мрака сильнее себя. Он мой учитель, и мне никогда не приходило в голову тягаться с ним, а Кэл стал неожиданностью. Надо сказать, очень раздражающей. Он показал мне, что даже сейчас я не самая лучшая и мне далеко до настоящего профессионала. Вот это оказывается неожиданностью, к которой я не готова. Может быть, отправляя меня на задание с Кэлом, эш Грис просто хотел поставить на место? Только зачем ему это? Учит меня таким образом? Но я вроде как не прошу его стать моим наставником. Для этого есть Блэкфлай.

Солнце с каждым часом поднимается все выше и обжигает все сильнее. Первую половину дня мы видим вокруг только барханы. Они, кажется, не закончатся никогда. Массивные лапы вардаров увязают в песке, и поэтому животные едва тащатся. Даже им жарко. У меня липкая спина. Возможно, укрывающийся от солнца Эль намок от моего пота. Голова кружится, и постоянно хочется пить, а вода – слишком ценный ресурс, чтобы позволить себе расходовать ее вдоволь. Поэтому терплю до победного, пока перед глазами не начинает темнеть. А еще я ориентируюсь на Кэла. Он едет впереди, ровно держится в седле и почти не прикладывается к бутылке. Он вообще живой? Или какое-то созданное в лабораториях эш Гриса существо? Потому что ни один человек не может быть настолько выносливым.

На привал не останавливаемся. Видим впереди горы и решаем сделать последний рывок – нужно добраться до них. Там не так жарко, возможно, есть какой-нибудь горный ручей. В этих же горах находится наша цель. Отдыхать же под палящими лучами солнца нет никакого смысла. Уж лучше собрать в кулак всю волю и добраться до намеченной цели.

На это у нас уходит весь день. Из пустыни мы выбираемся, когда жара спадает и начинают сгущаться сумерки.

Мы останавливаемся в стороне от лагеря археологов. В горах проще найти укромное место. Отсюда раскоп просматривается как на ладони. Прямо впереди, на дне похожей на чашу долины, возвышаются руины старинной гробницы. Вокруг снят дерн, а палатки археологов стоят чуть в стороне. Экспедиция закончилась, и здесь осталось не так много народу: руководство и охрана. Все ждут, когда прибудут официальные представители властей, чтобы задокументировать находки. Мы вовремя.

– Нам нельзя ждать, – говорю я. – Надо идти сейчас.

– Нет, – тихо отвечает Кэл. – Сейчас мы хотя бы немного отдохнем. Пойдем во второй половине ночи. Я согласен с тобой, до утра оставлять не стоит, иначе потеряем еще один день. Но там нас может ждать все что угодно, поэтому сначала отдых.

Как ни противно, но Кэл прав. Смиряясь, я нехотя киваю.

Огонь снова не разводим, а палатку устанавливаем между камнями и накидываем защитный полог, который скрывает ее от любопытных глаз. Но это не помогает. Первым настораживается Эль и взмывает в воздух, чтобы затаиться в кроне кривой сосны с редкими длинными колючками. Мы с Кэлом не можем так быстро спрятаться, но я накидываю на себя заклинание невидимости. На двоих не могу. Сил не хватит.

Почему этого не делает Кэл, не понимаю. Он же сильный маг. Неужели именно это заклинание ему не дается? Впрочем, когда на поляне раздаются шаги, мой напарник все же исчезает, становясь неотличимым от серых валунов. Видимо, просто выжидал время, зная, что заклинание невидимости не продержится долго. Я же поступила, как всегда, опрометчиво, потратив больше сил, чем нужно.

Противников пятеро. Крепко сбитые, уверенно передвигающиеся. А еще они точно знают, что мы тут. Один безошибочно направляется в мою сторону. Невидимость не панацея, она лишь способна ввести в заблуждение того, кто не знает, что искать. Или того, кто не ищет.

Я замираю, не дыша. Только неуловимо встряхиваю запястьями, чтобы в руки вылетели два кинжала. На их лезвиях искрится ледяная магия, пока невидимая для противников.

Не нужно гадать, кто это. Экспедиция важная, находки ценные, поэтому неудивительно, что территорию рядом с лагерем патрулирует охрана.

Перед нами – профессионалы. Кажется, идти в гробницу все же придется сейчас. Это если мы сумеем сработать тихо. Я уже чувствую, как дрожит моя невидимость. Еще минута, максимум две – и она разлетится. Нужно использовать это время с максимальной пользой.

Делаю осторожный мягкий шаг в сторону, обходя противника и пытаясь оказаться у него за спиной. Ближайший ко мне мужчина прислушивается и начинает медленно поворачиваться, словно угадывая мои движения. Но все равно допускает ошибку, так как открывает возможность для атаки Кэла. Я успеваю заметить только дрогнувший воздух, прежде чем первый противник оседает у моих ног.

Делаю оборот и взмахиваю кинжалами, пытаясь достать второго. В этот момент спадает заклинание, и с ветки вниз кидается Эль, на лету приобретая человеческое обличье. Его клыки оказываются быстрее моих кинжалов. Я отскакиваю и успеваю отразить еще одну атаку. Двое выныривают из-за кустов, пытаясь напасть на Эля со спины. Одного убирает все еще невидимый Кэл, а второго задеваю я.

Свист раздается на всю округу, и Кэл ругается, потому что это значит, что мы раскрыты. Даже если прорвемся, о нашем присутствии знают. Сейчас сюда сбежится вся охрана. Мы не сможем убить всех. Более того, я не готова убивать ради эш Гриса, хотя уже занимаюсь этим.

Да, они напали первыми, но сейчас им на помощь придут еще, и я буду вынуждена или умереть сама, или уничтожить их. Умирать не хочется. Прятаться за спиной с наслаждением глотающего кровь Эля и Кэла, который медленно приобретает очертания, я не могу. Не позволит совесть. Поэтому я тоже бросаюсь в бой.

– Уходим к скалам. Надо затаиться среди камней.

Я киваю, но команду моего напарника слышат и нападающие. Если мы стремимся уйти с открытой местности, то они собираются сделать все, чтобы нам помешать. И численное преимущество на их стороне.

Уйти от преследователей проще всего Элю. Он уклоняется от ударов, превращаясь в сизый дым, вцепляется острыми клыками в горло противникам. Здесь, среди крови, вампир чувствует себя хорошо. Даже жара не сказывается на быстроте его реакции, Эля захватывает азарт охоты. Голодный вампир утоляет жажду.

Кэл берет напором и скоростью. Его движения на грани человеческих возможностей: быстрые, мощные, подпитанные магией. Причем многие приемы мне не знакомы. Меня нападающие принимают за легкую мишень и стараются убрать в первую очередь, тесня к скале. Я уворачиваюсь. На секунду включаю ускорение. Оно выматывает физически, но позволяет убраться из-под удара в последний момент, когда кажется, что тонкое лезвие чужого клинка оставит меня без головы.

Перекатываюсь по земле и кидаюсь к скалам, торчащим вниз по склону. Не успеваю совсем чуть-чуть. Меня догоняют и швыряют на камни. Я к этому готовилась и копила резерв. Получается снова включить невидимость прямо перед занесенным кинжалом.

Противник на миг теряется, и это позволяет мне улизнуть. Лезвие лишь чиркает по руке. Я сжимаю зубы, чтобы не выдать себя криком, и рыбкой улетаю за камни. Заметив, что я ушла, Эль тут же оборачивается мышью и взмывает в воздух, теряясь между каменными валунами.