ГЛАВА 16

Я не сразу поняла, что запуталась в крыльях замка и лестницах и ушла не туда. А когда это заметила, то вместо того, чтобы обратиться за помощью к прислуге, начала искать свое крыло сама. Оказывается, в замке были огромные танцевальные залы, оружейные, картинные галереи, библиотеки, курильни (не видела, чтобы король курил, возможно, то были комнаты его отца). Я периодически смотрела в окна, прикидывая, где могу находиться.

Проклиная архитектора и всех, кто приложил руку к безумному плану постройки, поднимаясь и спускаясь по лестницам, когда оказалась в огромной зале со скульптурами, я уже была готова наступить на горло своей гордости и показаться прислуге глупой, обратившись к ней за помощью, когда услышала за своей спиной:

- Леди Эллен?

Мороз пробежал по коже от этого голоса. Я медленно повернулась.

Король шел мне навстречу мимо многочисленных статуй спортсменов и древних героев, богов и богинь, героев легенд и сказаний.

- Как вы сюда попали? И почему вы одна? – спросил он. Лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучало легкое раздражение.

- Я заблудилась, - честно призналась я.

- Вы странно выглядите. Плакали?

Я ошарашено уставилась на короля.

- То, что вы не можете меня прочесть, не означает, что я не читаю вас, - чуть прикрыл веки король. Ему будто и смотреть на меня противно. Я начала злиться. Вся моя досада, страхи и расстройство после разговора с Микеле Вислы нашли выход, и я агрессивно подобралась, готовая к столкновению.

- Я не собираюсь перед вами отчитываться!

- Так что же вас расстроило? – проигнорировал мое заявление король.

Я отвернулась и пошла дальше. Во мне все кипело и клокотало, но инстинкт самосохранения предложил побег вместо нападения.

- Я вас не отпускал.

Первая реакция была: повернуться и наорать, но я как-то вовремя вспомнила про пыточную камеру и предпочла побег. Потом я долго размышляла: зачем я это сделала? Логического объяснения не было. Скорее, это был шанс избежать болезненного объяснения, которое назревало между нами. Король за мной не побежал.

Я пронеслась по залам, открывая бесконечные двери, а потом вдруг опять ворвалась в залу со статуями, только с другой стороны. Генрих ждал меня там, рядом со статуей мужчины с копьем. На лице статуи было напряжение от усилия: охотник замахнулся копьем, челюсть сжата, брови нахмурены, взгляд устремлен вперед, каждая мышца напряжена. А рядом стоял живой человек, больше напоминающий статую. Одно хорошо – при полном отсутствии мимики морщины Генриху не страшны.

- Вы знали… - бросила я.

- Что вы вернетесь? Конечно. Это мой замок, - ответил он. Однако в глазах как будто появился блеск. Он, похоже, смеялся надо мной. Если смех вообще как-то мог проявляться у Генриха на лице. – Если позволите, я отведу вас в ваше крыло.

Я сдалась и кивнула. Если просто отведет, не пытаясь влезть мне в душу, то пусть.

Некоторое время мы действительно шли молча.

Потом Генрих сказал:

- Валери, та женщина, окончательно выздоровела. И передает вам благодарности.

- Которые я не могу принять. Я не имею отношения к ее выздоровлению.

- Я знаю.

Снова молчание.

- Но я также знаю, что вы были не обязаны к ней приходить. И проявили доброту.

- Это было всего лишь любопытство, - призналась я. – Я видела, как вы говорили с мальчиком, решила узнать почему. Вот и все.

- Я знал, что у вас нет дара. Прежде, чем согласиться на договор с вашим отцом, я постарался через шпионов выяснить все о вас, - все так же монотонно сказал король.

Я чуть не споткнулась на ровном месте.

- А я считала вы расстроились из-за этого! - возмущенно заметила я.

- Нет. Я расстроен из-за того, что вы так доверчивы. Больше никому не говорите, что бездарны. Иначе вас заклюют. Пусть лучше молва о чудесном исцелении Валери дойдет до замка. Чем слух о том, что у вас нет магии, выползет из него. Не доверяйте никому.

- Мне сложно будет остаться с теми, кому нельзя доверять.

- Витторино надежен. Но и он не святой. У вас с ним случилась размолвка. Я улажу.

Король говорил коротко и сухо, я еле поспевала за его энергичным шагом. Мы вышли в знакомое мне крыло по какому-то потайному переходу.

- Спасибо, что вывели меня оттуда.

- Я доведу вас до двери, - ответил король.

Я бы хотела взбрыкнуть или пошутить, что не потеряюсь, но сдалась, решив, что проще дать королю довести дело до конца. Понемногу ко мне возвращалась способность нормально мыслить, ужас, навеянный словами Микеле, отступал. Раз король знает, что я бездарна, то я с самого начала в его власти. Необходимо довериться, иначе от страха перед будущим я могу сойти с ума.

- Микеле Вислы говорил со мной сегодня, - сказала я, когда мы уже приближались к моей двери.

Генрих остановился, посмотрел на меня странно, потом тихо сказал:

- Пойдемте в мое крыло.

И пошел вперед меня по коридору к двери напротив. Я потопталась нерешительно, размышляя, стоит ли, но в итоге повиновалась и последовала за ним. Король пропустил меня к себе, провел в кабинет и плотно закрыл дверь. Я огляделась с любопытством вокруг: кабинет был уютным, заставленным книгами, в углу потрескивал камин, шторы были чуть прикрыты, создавая приятный полумрак. Мебель шоколадного оттенка так и приглашала погрузиться в неторопливое чтение или спокойную беседу.

- Рассказывайте.

Я кратко изложила речь Микеле Вислы, избежав упоминаний о самом короле и его отце.

- Зачем вы ему дались? – было единственное, что спросил король, когда я закончила.

Я обиженно промолчала.

- Если все, что он сказал, правда, подумайте, зачем он сказал, что будет ждать вас.

- Чтобы использовать королеву…

- Нет.

Генрих смотрел на меня как-то иначе. Пустота в его глазах стала меняться на выражение мысли. Может, он так невыразителен только пока не доверяет?

- Вы думаете о чем-то другом, - заметил он. - Подумайте, зачем вы нужны Микеле Вислы.

- Я не знаю, - устало ответила я. – Это какие-то ваши внутренние разборки, которых я не понимаю.

- Возможно, вы ему просто… приглянулись?

В детстве я стала свидетелем двух сцен ревности, которые отец устроил моей матери, хотя сам изменял ей направо и налево. Он тоже начинал с вопросов, потом предположений, а потом начинал утверждать, убеждая самого себя. Мать начинала дрожать еще на стадии вопросов. Это было невозможно остановить, можно было только попытаться сбежать, но это означало бы признание вины.

Похоже, это же начинает происходить сейчас. Дежа вю было слишком сильным, и вопрос короля запустил необратимый процесс вхождения в позицию жертвы. Что бы я сейчас ни ответила, что бы ни сделала – все будет ошибочным. Он доведет себя до нужного состояния гнева, а потом изобьет меня. А если попытаюсь сопротивляться (а я попытаюсь), то меня ждет пыточная камера.

- Леди Эллен! – я с трудом сфокусировала взгляд на короле. – Да что с вами такое?

В голосе проскользнули нотки раздражения.

- Я не знаю, - еле шевеля языком, ответила я. – Я думала, он хочет использовать королеву, как фишку в игре.

- Вы бледны. Вам нехорошо?

Он дотронулся до моей руки, а я как ошпаренная отскочила в сторону.

- Не надо! Не трогайте! Отпустите…

- Я вас не отпущу в таком состоянии. Вы не в себе. Вас что-то напугало? Да отвечайте же!

Тут он схватил меня и слегка встряхнул. Я вышла из оцепенения.

- Отпустите! – голос сорвался на крик.

Генрих тут же разжал пальцы, и я вырвалась из его рук, бросилась к двери. Я в отчаянии дергала за ручку, пытаясь открыть дверь. Проклятый король ее заблокировал магией.

- Вы меня здесь не запрете! Не удержите! – кричала я в гневе на него за силу и в досаде на себя за то, что слишком слаба перед магией. Ужас обжигал мне спину, как будто за мной мчался огнедышащий дракон.

- Я и не пытаюсь, - невозмутимо ответил Генрих. – Дверь открывается в другую сторону.

Я чертыхнулась, толкнула дверь от себя, и она легко открылась. Вся красная от схлынувшего возмущения и прихлынувшего стыда, я бросилась по коридору, желая оказаться в противоположном от Генриха месте королевства.

Я псих. Любое взаимодействие с мужчиной из этого мира неизменно будоражит детскую травму. И я в каждом из них вижу жестокое лицо отца, вижу его желание сломать меня. Надо брать себя в руки. Мне удалось преодолеть страх перед мужчинами в другом мире, пора поработать и над страхами в этом. Иначе я рискую показаться неуравновешенной перепуганной козой, а не спокойной королевой. Но одно прикосновение короля, и весь мой контроль унесло к чертям собачьим, особенно после того, что рассказал Микеле Вислы.

Теперь я отмокала в горячей ванной, пытаясь успокоиться и подумать, как поработать над своими детскими травмами в условиях страшной сказки, в которой снова оказалась. Гораздо проще с ними бороться там, где нет магии и люди адекватны.

Но, может, это тоже испытание. Пройду его, закрою травму, вернусь обратно еще более здоровой.

- Ваше величество, - Нисия осторожно вошла в ванную комнату, неся стопку полотенец. – Нужно ли вам что-нибудь еще? Ужин скоро поднимут.

- Нисия, расскажи мне про старого короля. Про отца Генриха. И про его мать.

Девочка присела около ванной на колени и задумалась.

- Первый брак короля был неудачным, хотя они прожили долго, почти семь лет, но детей не было. Лекари подтвердили бесплодие королевы, брак аннулировали, вопреки уговорам жрецов, и король женился во второй раз.

- А с первой женой что стало?

- Не знаю, - честно пожала плечами Нисия. – Вторая жена родила долгожданного наследника, но через три года заболела и скончалась. Король женился очень быстро еще раз, но та жена упала с лестницы и сломала шею через два месяца после свадьбы. Вскоре он женился еще раз, но королева скончалась через два года, родив девочку.

- У Генриха есть сестра? – удивилась я.

- Нет, девочка умерла совсем малышкой. Потом он посватался к вашей сестре. Но после женился в пятый раз. И… я не помню, что случилось с пятой женой, но она тоже быстро умерла. Шестая скончалась четыре года назад, король пережил ее всего на несколько месяцев.

- Ты еще была совсем ребенком…

Нисия кивнула, потом прислушалась, чуть наклонив голову.

- Кажется, кто-то пришел, ваше величество.

Я отпустила ее, а сама встала из ванной и завернулась в пушистое, мягкое полотенце. После ванной Нисия делала мне массаж, и я, разморенная горячей водой и маслами, которые служанка всегда капала в воду, уже предвкушала, как расслаблюсь под ее руками.

Мурлыча, я надела халат, который напоминал во Франкии полноценное платье, только простого кроя, без твердых поясов и воротников. Распустила влажные волосы по плечам и вышла из ванной комнаты.

И по дороге в будуар услышала голос короля. От рокота его голоса мне стало холодно.

- Я доложу, ваше величество, что это срочно, - робко отвечала ему служанка.

И Нисия столкнулась со мной нос к носу, когда я вышла в гостиную.

- Вы сегодня меня преследуете, ваше величество? – спросила я, увидев короля, стоящего ко мне спиной. Генрих повернулся. На мгновение (а может мне показалось?) я увидела удивленное выражение на его лице, но он тут же отвернулся.

- Вы не одеты. Я подожду, пока вы не приведете себя в порядок.

- Ваше величество, я устала и не собираюсь переодеваться.

Я чуть не рассмеялась. Надо же, какой скромник. Вот уж чего от Генриха я не ожидала, так это стыдливости. Или это воспитанность?

Генрих предпочел не поворачиваться.

- Витторино нашел вам секретаря. Я прошу вас примириться с Витторино, он готов, но так горд, что может не сделать первый шаг.

- А моя гордость вас не так волнует, - ядовито заметила я.

- Совсем не волнует. Вы сюда не гордиться приехали. А помочь мне победить, - отрезал король.

- Вообще-то, это не добровольное путешествие, а у нас с вами сделка, - напомнила я.

- Если хотите обрести свободу, вам необходимо подружиться с Витторино, - король чуть повернулся. В профиль он вдруг чем-то напомнил своего отца, и я отступила назад. – И еще вам следовало бы устроить собрание для дам, чтобы перезнакомиться с ними. Жены часто руководят мужьями, вам нужны сторонницы.

- На этом все? – холодно спросила я. Его менторский тон начинал меня раздражать. Хорошее настроение улетучивалось. Те же самые слова можно сказать иначе, без резкого и равнодушного тона, без надменности в лице. И они прозвучат иначе. Хотелось снова заорать, что я не намерена ему подчиняться. Я еле сдерживалась.

- И еще вам надо угомонить леди Сандру, вы же не надеетесь завоевать расположение совета, подложив под него свою фрейлину?

- Да как вы смеете! Сандра лишь кокетничала с ними.

- Как и со мной пыталась, видимо. Вам следует…

- Это вам следует перестать диктовать мне что делать, а чего не делать!!!

Мой вопль, казалось, несколько раз пронесся по комнате, король вдруг резко повернулся ко мне. Я сжала кулаки на случай, если он вздумает меня ударить. Все тело напряглось, готовое к стычке или спору.

- Хорошо, - кивнул Генрих.

Я опешила.

- То есть как это «хорошо»?

- Не хотите, не делайте. Я не собираюсь вас заставлять. Это был совет, леди Эллен, а не приказ. Сожалею, если не так выразился.

Наверно, на моем лице отразилось полное недоумение.

- Простите, что разочаровал. – Он прошелся по комнате, положил ладони на спинку кресла и продолжил, не глядя на меня: - Эллен, я не ваш отец. Если вы до сих пор не поняли, я принял ваши правила игры: мы муж и жена пока идет эта война, после победы я отпускаю вас в другой мир. Я не собираюсь вас ломать и перестраивать под себя.

- Только потому что я ваша жена ненадолго? – с подозрением спросила я. Весь разговор принимал неприятный для меня поворот. Я выглядела капризной, а не восстающей против власти мужа женщиной. Ярость начала сбавлять обороты. Похоже, Генриху были знакомы детали моего противостояния с отцом. Я, наверно, со стороны ему кажусь психованной девицей. Постепенно становилось стыдно.

- Нет. Я не стану творить с вами то, что творил ваш отец, просто потому что не собираюсь перевоспитывать. Оставайтесь собой. Но и мне позвольте быть таким, какой я есть.

- Я, похоже, ошиблась, ваше величество. Простите меня. Отец подавлял меня и говорил, что мой муж будет делать то же самое. Я поставила знак равенства между вами, не узнав вас. Мне неловко, - я опустила голову и совершенно неожиданно для самой себя заплакала, потому что вся горечь детских унижений вдруг всколыхнулась в душе одной удушливой волной.

- Я прекрасно вас понимаю, Эллен. – Голос Генриха вдруг стал… человеческим. Бархатистым, полным чувств. - Мой отец был жесток со своими женами. И я наблюдал за тем, как они ненавидели его и предпочитали смерть жизни с ним. Я не хочу, чтобы моя жена, настоящая или нет, жила в аду и ненавидела меня.

- Значит, стань я женой вашего отца, он не пожалел бы меня. В мои пятнадцать лет…

Генрих отвернулся, опустил голову и долго так стоял, прежде чем ответить. Я видела, что разговор дается ему нелегко. Даже голос выдавал его волнение. Мы коснулись темы болезненной для нас обоих. Еще никогда прежде, даже глядя в глаза друг другу, мы не были так по-страшному откровенны, как теперь, когда стояли далеко, не видя лиц друг друга.

- Я рад, что вы тогда сбежали, - в голосе короля звенела боль. - Вы действительно спасли себя от гибели. С вашим своевольным характером, вы бы не вынесли и недели с моим отцом.

- Подождите-ка… но жены короля Карла умирали из-за болезни и родов…

- Официальная версия, - сухо откликнулся Генрих. – Моя мать вскрыла себе вены, а четвертая жена повесилась, когда отец пришел к ней вскоре после родов и, несмотря на ее просьбы и слезы, исполнил… свой долг.

Мороз пробежал у меня по коже.

- А вы…

- А я… наследный принц, - горько прозвучал ответ. - И в те моменты, когда мой отец оставался без жены, он принимался за воспитание сына. В основном, через наказание.

Так мы с ним оба пострадавшие стороны… я-то думала, он мерзавец и сухарь, а оказалось, что Генрих научился прятать свои истинные чувства за маской равнодушия из-за деспотического отца.

- Мне очень жаль… Я не знала… - я сделала к нему шаг. Не знаю, что я хотела: подойти ли поближе или даже положить руку ему на плечо, но он повернулся и смерил меня одним из своих равнодушных и холодных взглядов, от которых меня особенно передергивало.

- Идите к себе, леди Эллен. Доброй ночи.

Это прозвучало отвратительно. Он словно отсылал меня как служанку, пожалев, что слишком много рассказал о себе. Я подобралась, поняв, что он ненавидит меня за свой момент слабости, развернулась и вышла из гостиной в будуар. Гнев и обида жгли меня изнутри. И я еще извинялась перед ним! Он все равно обращается со мной, как с вещью. Даже если и разглагольствует о моей свободе. Ничтожный гордый мерзкий муж! Как бы я хотела уже оказаться в другом мире, в объятьях любящего мужчины! А вместо этого терплю все это безумие!