ГЛАВА 34

- Вы не имеете права отсылать ничего без моего контроля, - сухо сказал Максимилиан, когда мы вошли в его зимний дворец.

Один фасад здания выходил на канал, другой на небольшую улицу. Мы вошли со стороны улицы. Комнаты были обставлены скромно и со вкусом, это было огромным облегчением после вычурности убранства дворца.

Но, подавленная внезапной переменой своего статуса из гостьи в пленницы, я молчала. Было сложно осознать свое новое положение. Моя свита тоже хранила молчание, следуя за мной и Максимилианом.

- Все входящие послания вы будете отдавать мне по прочтении. И писать ответ под мою диктовку. Если мне станет известно, что кто-то из вашей свиты сбежал, пытался передать сообщение или совершил еще какую-либо глупость, вы останетесь здесь только в компании вашей фрейлины, а остальные попадут в темницу. Не искушайте Сатсера Пятого, ему нравится издеваться над заключенными.

- А вам? – спросила, наконец, я, обретя дар речи. И без страха посмотрела в глаза цвета теплого шоколада.

Максимилиан задернул шторы в огромном окне, выходящем на канал, грубо схватил меня за руку и оттащил к окну прочь от остальных.

- А мне нравится играть в кошки-мышки, - тихо прошептал он мне, почти касаясь губами моей шеи. – Подождите, пока я избавлюсь от лишних людей. – И затем чуточку громче: - Мне нравится, что вы дрожите, значит, мы друг друга поняли.

- Вполне, - вырвалась от него я. Я не понимала его. Боялась и надеялась одновременно. Этот коктейль эмоций выматывал и сводил с ума. Едва я оказалась в отведенных покоях, вся выдержка рухнула, и я разрыдалась, упав на большую кровать под тяжелым балдахином. Чтобы никто из свиты принца-бастарда не услышал моих всхлипов, я уткнулась лицом в подушку. Радовать Сатсера Пятого своим поражением я не собиралась.

В последующие два дня Максимилиан избавлялся под разными предлогами от лишней прислуги и шпионов, навязанных отцом, постепенно оставляя только моих и его людей.

Маэстро Фермина он отпустил со своими слугами на рынок, и изобретатель пропадал там целыми днями. Алисия и секретарь были при мне, но Алессио просто молча следовал за мной, напоминая больше телохранителя, чем секретаря. Алисия же общалась со всеми, даже Максимилианом, спокойно и с достоинством. Мне было сложно смириться с ролью пленницы, поэтому время от времени я впадала в уныние, но потом заставляла себя вспомнить о цели и снова возрождалась в надежде разрешить конфликт.

Иногда надо просто позволять событиям случаться, если не можешь никак внести в них свои коррективы. И ждать. Катя называла это красивой фразой «довериться потоку». Однажды мы доверились потоку буквально: украли лодку и решили сплавиться по нашей речке, как это делали на байдарках по горным речкам в одной передаче, что мы увидели в сторожке у Анисыча. Мы логично предполагали, что наша речка не такая бурная, значит, вполне сгодятся обычные лодки. Шесть часов жители нашего поселка деревенского типа искали двух пропавших воспитанниц детского дома. Валерия Дмитриевна чуть не поседела, воображая нас в лапах маньяка. Когда через шесть часов отряд спасателей вручил ей двух замерзших, голодных и обкусанных комарами дур, измазанных в тине, она даже отругать нас достойно не смогла, да и Анисыч только обложил ласково матом и отправился топить баню, чтобы нас отмыть.

Но именно то, что мы доверились потоку, сыграло в пользу детского дома и нас с Катей: когда нас показали по местному телевидению, то нашелся спонсор для детдома, хозяйка большого молокозавода. Она-то и помогла нам с Катей впоследствии устроиться в большой жизни, потому что ее рассмешила наша детская наивность в подростковом возрасте, когда большинство детей думает уже совсем о других вещах. Она стала нашей феей-крестной, да и другим воспитанникам помогала устроиться, кому на завод, кому в училища. Так что в итоге, Катя оказалась права: иногда надо позволить потоку делать работу за тебя. Оставалось только ждать, когда же меня прибьет к берегу и я найду выход.

Когда принц-бастард посчитал, что говорить открыто безопасно, он вызвал меня к себе. Пригласил сесть, но я отказалась. Максимилиан тоже остался стоять.

- Я отклонил три приглашения отца явиться во дворец с вами, потому что вы якобы все еще не готовы смириться с участью пленницы. Я обхаживаю вас, моя цель – залезть к вам в постель, а еще лучше, дотащить вас до постели принца Райера. Он, кстати, присылал вам дары и письма с намеками на помощь, я все отсылал обратно от вашего имени. Вам пришло одно письмо от лорда-канцлера, - он положил конверт с печатью на стол.

- Вы еще не читали? – насмешливо спросила я.

- Зачем? Вы прочтете его при мне, - спокойно ответил Максимилиан.

Я была полностью под его контролем. Прекрасно понимая, что он сохраняет лишь некую видимость моей свободы, я взяла конверт, сломала печать и пробежала письмо глазами. А потом медленно села. Если до этого я считала, что мое положение – хуже некуда, то теперь становилось ясно, что хуже есть куда.

- У вас всегда печальные глаза, ваше величество. Но сейчас в них тревога, - мягко сказал Максимилиан. – Что случилось?

- Халифат Омейя смог разрушить одну из пограничных крепостей. Генриху удалось оттеснить войска противника, что проникли на территорию Франкии, в ущелье и уничтожить, но теперь держать оборону будет сложнее. Они послали за подкреплением. Вывели часть войск с севера Франкии. Эмеральд остается практически незащищенным.

- Мне очень жаль, - сказал Максимилиан.

- О, вам ни капли не жаль… Потому что в Гефесте произошло несчастье. Алейна, супруга Микеле Вислы, упала с лестницы и сломала шею. Она носила его дитя. Как он мог?

- Она была препятствием для него. Теперь он постарается воспользоваться вашим отсутствием и занятостью короля. И захватить власть. У него есть сторонники?

- Есть, но мало кто осмелится выступить против королевской власти.

Максимилиан хмыкнул.

- Достаточно правильно настроить народ против если не короля, то королевы. Вы слабое место Генриха, королева-чужеземка. Это относительно легкое дело вызвать к вам ненависть народа. А там и перекинуть эту неприязнь на короля.

Мурашки пробежали у меня по коже. Неужели епископ Гамас заодно с черными лилиями? Но зачем это ему? Разве недостаточно власти дал ему и храму Генрих?

- Вы знали, что так случится?

- Я предполагал, - ответил Максимилиан. – Отец слишком яростно хотел задержать вас здесь. А значит, что-то должно было случиться во Франкии.

- Вы обещали мне поддержку, - со слезами ответила я. – Обещали помочь. А сами стали моим тюремщиком. И пока я сижу здесь, там Генриха окружают со всех сторон враги. Витторино просит вернуться, а я даже написать ему не могу!

Максимилиан поднялся и подошел к окну. Он долго стоял и молчал, я плакала. Чувство беспомощности наполняло меня. Наконец принц-бастард заговорил тихим голосом.

- Вы видели моего брата. Он тратит свое время и силы на зловонные травы, которые дают ему возможность ощущать себя непобедимым и великолепным. Вы видели моего отца, который окружил себя роскошью и богатством, а в душе жаден, цепляется за мелкие обиды и унижает тех, кто благороднее его сердцем. Раир ломится от богатства. Но все это награблено в войнах и нечестной торговле. Я люблю политические игры с детства, но вижу, к чему приводит излишество и эгоизм. Ваш супруг показал своим примером, что можно править иначе. И я верю, что он сможет одержать победу, если Виссария не вонзит ему нож в спину и поддержит обмундированием и людьми.

- Если вы придете к власти? – поняла я его подтекст.

- Если я приду к власти, то Микеле Вислы не получит поддержку, - повернулся ко мне Максимилиан. – Напишите лорду-канцлеру, что прибыли в Раир и решаете вопрос с договором. Скажите ему, чтобы Микеле Вислы увезли в другое место надежные люди. Пока его ищут его союзники, у нас есть время.

- Вы собираетесь убить отца и брата? – поднялась я. – Я не стану помогать вам в этом.

- Мой брат сам умрет совсем скоро, когда той дозы, что делает его счастливым сейчас, ему станет снова не хватать. Лекари предупреждали его. Но ему все равно, по какой-то причине он считает себя бессмертным. Отца я убивать не собираюсь. Но я захвачу власть. А вы поможете мне в этом.

- Но как? Я здесь в тюрьме.

- Даже в плену вы остаетесь королевой Франкии, - мягко возразил Максимилиан. – Напишите Верховному Жрецу.

- Вы же не собираетесь… - я в ужасе смотрела на принца-бастарда.

- У меня нет другого выбора. И у вас тоже, - заверил он меня. – Мы либо выйдем из этой ситуации победителями, либо оба лишимся жизни. Я готов поставить все на кон, чтобы поменять ход событий. А вы?

А я уже давно готова была поставить на кон все, даже собственную жизнь, лишь бы вырваться из этого мира.

- Одного не могу понять, - сказала я, когда мы в ожидании ответа от Верховного Жреца разыгрывали во дворце пленницу и палача-обольстителя, а на самом деле гуляли в саду и разговаривали о плане. – Измир тоже поддержит Микеле Вислы? Ведь ему в жены была обещана одна из измирских принцесс?

- Не думаю. Измир оскорбился потерей потенциального наследника Франкии, его женитьбой на никому неизвестной девушке, не поддержал ни семейство Вислы, ни Франкию, но раздор в вашем королевстве его все равно волнует. Так что если, например, на трон вступит Валентин Ардо, то его дочь выйдет замуж за измирского принца. И Франкия все равно получит правителя из Измира.

- Семейство черных и белых лилий перегрызут друг другу горло, погрузят страну в хаос, Генрих проиграет войну халифату, и тогда Рахман черной тучей ворвется на восток. И погибнут все. Измир, Виссария… Годды… Не станет храма Всевидящего Ока, Верховного Жреца… Но похоже, что никто этого не понимает.

- Кроме нас с вами, - Максимилиан ласково приобнял меня за талию, я высвободилась.

Эта его игра на публику страшно раздражала.

- Поговорим о чем-нибудь другом, - предложила я. Он кивнул и улыбнулся, глядя на меня своими теплыми карими глазами.

- Например, о вашей компаньонке, - подмигнул мне принц-бастард.

- О леди Алисии? – удивилась я. – Она вам нравится?

- Признаю, что она умная девушка. Мы говорили мало, но леди Алисия очень приятна в беседе и умеет расположить к себе.

- Она чудесная, - горячо поддержала я. – И к тому же почти двоюродная сестра Генриха. Ее воспитывала его тетушка.

- Я буду рад породниться с Генрихом, если он не против.

- Я поговорю с ним об этом… когда весь этот кошмар закончится, - вздохнула я. Для меня оказалось сюрпризом, что привлекательный Максимилиан смог увидеть в Алисии потенциальную спутницу жизни. Но была уверена, что он не ошибается: Алисия действительно прекрасно справлялась все эти дни с давлением, оказываемым на меня и мою свиту, бесконечно облегчала мою жизнь и успевала выполнять сотни дел, взяв на себя вместе с Алессио почти все мои заботы.

- Братец! – вдруг раздался капризный голос принца Райера. – Мы хотим видеть твою спутницу, ты и так проводишь с ней слишком много времени. Приведи ее сюда.

- Держитесь, - пожал мне руку Максимилиан. – И помните, этот кошмар однажды закончится.

Я приблизилась к королевскому золотому ложу, которое было расположено в тени садового дворика. Райер не расставался со своей трубочкой, две красавицы обмахивали его, как какого-нибудь восточного шейха, опахалами. Зрелище было ужасное. Цвет лица принца был зеленоватым, от травы его зубы стали желтыми с коричневыми полосами на границе между зубами, которые кое-где расширялись до пятен. Глаза налиты кровью, лицо дерганное от постоянного тика. Почему отец не запретит ему этот яд? Ведь было очевидно, что принцу от него один вред.

Принц Райер указал мне на кресло рядом с собой. Я села, стараясь сохранять спокойствие и выдержку. Всякий раз, как мне приходилось сталкиваться с принцем Райером, я думала о Генрихе. Как бы он хотел, чтобы я выглядела в данной ситуации? Наверняка ему было бы приятно, что королева Франкии сохраняет достоинство даже в плену. Спиной я чувствовала за собой Максимилиана: он боялся отходить от меня. Вчера принц Райер при нем приказал страже силой отвести меня к себе в спальню. Максимилиан вмешался, я так и не поняла, было ли это запланировано, чтобы разыграть благородство принца-бастарда, или же принц Райер и впрямь решил, что за изнасилование гостьи ему ничего не будет. Максимилиан так и не захотел прояснить этот момент. Но теперь не отходил от меня ни на шаг.

- Мне не нравится ваше лицо, - заявил принц Райер. – Вы все время скучны и грустите, это не подходит ко двору Раира. Вам придется веселиться, пока вы здесь.

Я молча рассматривала его.

- Что? – грубо бросил он вдруг. – Что ты уставилась? Думаешь, мой брат всегда сможет спасать тебя? Если я прикажу, он сам бросит тебя к моим ногам. Так ведь, братец?

Максимилиан молчал, поэтому Райер рявкнул, брызнув слюной:

- Так ведь? Бросишь ее к моим ногам?

- Да, - ответил глухо Максимилиан.

- Вот видите, ваше величество. Если вы еще не на коленях, это потому, что я добр и даю вам время. Но если будете продолжать портить мне двор своей кислой миной, тогда я поменяю решение.

- Не призывайте меня во дворец. Позвольте грустить вдали от Раира, так мое лицо не станет раздражать вас, принц.

- Пока вы королева, я подожду, - не слыша меня, процедил Райер, глядя на меня в упор своими покрасневшими опухшими глазами. – Но скоро вы ей перестанете быть. Я дам вам работу опахальщицы. Так я не буду видеть вашу грусть, но буду знать, что вы служите мне.

- Когда это случится, тогда и поговорим, - поднялась я.

- Я вас не отпускал.

- Я пока что не ваша опахальщица, а ваша гостья, - напомнила я.

Принц резко вскочил, схватил меня за руку, дернул на себя, но в этот же момент побледнел еще больше, а из левой ноздри у него полилась кровь. Он дотронулся до нее, ошалело посмотрел на окровавленный палец, потом на меня.

- Ведьма… - прохрипел Райер, но тут кровь пошла горлом, залив мне платье, я невольно отшатнулась, Максимилиан крепко схватил меня за плечи, оттащил в сторону.

- Лекаря! Лекаря сюда! – под визг опахальщиц, он подбежал к оседавшему Райеру, подхватил и помог лечь на ложе, повернул голову набок, хотя кровь уже не лилась, а принц только кашлял, отплевываясь.

Я не могла пошевелиться от шока, только смотрела на братьев широко распахнутыми глазами. Как бы меня не обвинили в происходящем! А вдруг это я повлияла на кровь принца и вызвала кровотечение? Вдруг я могу навредить ненароком человеку, если моя способность включает в себя не только исцеление через жидкости, но и нанесение вреда?

Максимилиан перехватил мой испуганный взгляд и чуть качнул головой: он так не думал. Я без сил опустилась в кресло, с которого встала, и безвольно наблюдала за тем, как суетятся вокруг принца брат и прислуга.

- Вам следует быть осторожнее, - громко произнес Максимилиан, видимо для того, чтобы успокоить меня. – Эти кровотечения становятся слишком частыми.

- Не указывай мне, что делать! – огрызнулся принц.

Я осторожно выдохнула: я здесь ни при чем и меня ни в чем не обвинят. А потом увидела высокого пожилого человека с седыми волосами и бородой, который вошел в залу. Сначала с перепугу я приняла его за Сатсера Пятого, но его одежды были скромными, темными, хоть и из очень красивой, чуть мерцающей ткани. Он опирался на посох с пятью камнями в круглом набалдашнике, расположенными по кругу. Вслед за ним тихо вошла его свита из светловолосых юношей в блестящих доспехах.

Я никогда не видела Верховного Жреца, но знала, что всякий, кто сталкивается с ним, чувствует мощь и силу пяти богов. И я почувствовала ее, как и все в зале кроме принцев, которые были слишком заняты друг другом.

На непослушных ногах я сделала несколько шагов к Великому Жрецу, а потом колени сами подогнулись, и я опустилась на пол, поклонившись ему в землю.

- Ты дочь лорда Олбрайта Вендера? – раздалось надо мной. Голос у Жреца был тихим, но отчетливым, ему не нужно было повышать его, чтобы быть услышанным.

- Да, Великий Жрец.

- Встань.

Я послушно поднялась. В этот момент вбежали лекари, замялись, выбирая между Жрецом и принцем, но Великий Жрец махнул им, и они бросились к Райеру.

- Что с моим сыном? – Сатсер Пятый вошел, онемел от удивления при виде Великого Жреца, подошел к нему и поцеловал протянутую руку.

- Великий Жрец! Мы не ждали вас… - начал он.

- Меня никогда не ждут, - прервал его Жрец. – Идите к сыну.

Король сначала дернулся с непривычки, что ему приказывают, но придержал возмущение и молча повиновался, смерив меня перед этим испепеляющим от ненависти взглядом. Я внутренне сжалась. Если Жрец откажется помогать, мои дни явно сочтены.

Великий Жрец снова посмотрел на меня.

- Ты кланяешься мне, а между тем отринула богов, Эллен.

- Я не могла не подчиниться. Такова была воля короля Генриха.

- А в сердце твоем?

- А в сердце моем только боги, которых я знала с детства, - честно ответила я. – Я не молюсь им каждый день, но в трудную минуту именно они приходят мне на ум.

- Поэтому ты и написала мне.

- Да.

- Пойдем, - Великий Жрец развернулся и пошел из залы. Я оглянулась на Максимилиана, но тот лишь кивнул мне. В залитом кровью платье я шла вслед за Верховным Жрецом и молилась пяти богам, чтобы наш разговор прошел удачно. Он был моей последней надеждой. Сначала идея Максимилиана показалась мне дикой: привлечь Верховного Жреца к нашей интриге. Но когда Максимилиан напомнил, что речь идет о сохранности и благополучии всех, я села и без колебаний написала письмо, полное раскаяния об изменении веры и призыве о помощи.

- Сначала я хотел просто сжечь твое письмо, - Верховный Жрец вышел в сад и подошел к пруду, в котором резвились золотые рыбки. – Но потом подумал, что смогу узнать, говоришь ты правду или нет, только взяв тебя за руку. Помнишь, что за ложь я могу испепелить тебя? – в его глазах заиграло пламя.

- Да, отче.

Я без страха протянула ему ладонь, и его теплая рука взялась за мое запястье и сильно сжала.

- Покажи, что ты видела.

Я закрыла глаза и постаралась в деталях вспомнить все, что видела из-за плеча Генриха, когда мы летели над землями, захваченными халифатом Омейя. Вспомнила запах горящей плоти, тлеющих вещей, как щекотал ноздри и глаза дым, стелившийся над черными землями, как шевелилась золотисто-красная лава вместо рек, красными венами вздуваясь из обожжённой земли. Вспомнила скрип остовов деревьев, неестественное движение мертвых войск мага Рахмана, но в какой-то момент поняла, что моим зрением руководит Жрец. Он обратил внимание на то, чего я не замечала: на черную крепость у подножия гор, где проходила граница с Франкией. И стал приближать картинку. Резкая боль в глазах заставила меня застонать. Но я продолжала всматриваться все ближе и ближе, пока не различила черную фигуру на высокой башне. Я рассматривала человека со спины, но он вдруг обернулся, словно почувствовал мой взгляд. Его огромные глаза были алыми, без белка, а зрачок узким и вертикальным.

С криком боли я рухнула на колени перед Жрецом.

- Открой глаза, дщерь, открой!

Он побрызгал на меня водой из водоема с рыбками.

И я обтерла лицо. Казалось, глаза кровоточили и распухли. Жжение заставило потереть веки, но Жрец остановил меня, отодвинул руки, накрыл мне глаза ладонями и что-то быстро и тихо прошептал. Тут же стало легче, и я смогла открыть глаза и сфокусировать взгляд, когда он отпустил меня.

Жрец некоторое время помолчал, созерцая меня, пока я вытирала мокрые от слез щеки, а потом задумчиво и медленно заговорил:

- Ты говорила правду. Рахман – это ожившее зло, которое набирает силу. Это уже не человек, не тот Рахман, которого я знал. Это демон, полностью отдавший себя служению огненному дракону.

- Вы знали Рахмана? – удивленно спросила я.

- Да. И ты его тоже знала в какой-то мере. Он служил у меня. Именно он по моему приказу отправил твоей няне инструкции, как сбежать в другой мир. Но тогда он еще был человеком. А халифат Омейя принадлежал опытному полководцу Висардеку, который мечтал завоевать Франкию. Но когда я узнал, что Рахман использует древние оккультные знания, которые тайком изучает в библиотеке Синода, я изгнал его. И он отправился в халифат, поклявшись, что однажды весь мир будет стоять перед ним на коленях. Так что я чувствую ответственность за то, что случилось. Но это еще полбеды.

Ко мне подошел Максимилиан и помог встать, мы пошли втроем дальше по саду. В стороне от нас суетились слуги и лекари, я вопросительно посмотрела на принца-бастарда, тот просто кивнул. Похоже, что принцу Райеру стало легче. Жрец продолжил:

- Если Рахман перейдет через горы, он сможет разбудить силу огненного дракона, спящую в этом неприступном месте. И тогда он станет непобедим.

- Он постоянно пытается прорваться, но войска Франкии еще сдерживают его. Но почему вы не поможете Генриху, отче? – взмолилась я.

- Помочь отступнику от веры в богов? – фыркнул Великий Жрец. – Генрих сделал свой выбор, соблазнившись на быструю помощь и деньги храма Всевидящего Ока.

- Храм Всевидящего Ока опасная организация, которая лезет во власть и играет против Генриха. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это королю и вернуть его в веру пяти богов, - пообещала я.

Верховный Жрец смерил меня задумчивым взглядом.

- Я бы посмеялся над таким смелым утверждением, но вы оседлали ветер, ваше величество, - вдруг переключился он на «вы». – А такое практически невозможно, если вы не обладаете властью над Генрихом.

- Что? – не поняла я. – Что такое «оседлать ветер»?

Великий Жрец усмехнулся в бороду и задумчиво ее пригладил.

- Он носил вас на себе. Ни один маг не даст себя оседлать женщине. Разве что тот, кому она очень дорога.

Я открыла рот, чтобы его разуверить, но быстро сообразила, что это мне во вред. Пусть Великий Жрец полагает, что я имею власть над Генрихом. Так проще убедить его помочь королю. Если я начну объяснять, что король просто хотел объяснить мне самой, за что борется, я потеряю значение в глазах Жреца.

На помощь пришел Максимилиан:

- Отче, мой отец удерживает королеву Франкии здесь силой и не подписывает договор о ненападении. Измир тоже отказался участвовать. Вместо этого они воспользовались отсутствием королевы, чтобы сеять смуту во Франкии. Боюсь, что король Генрих не сможет защитить мир, если падет от руки своих же придворных в результате гнусного предательства. Мой отец может прислушаться к вам.

Великий Жрец нахмурился.

- Еще никто не нарушал порядки гостеприимства, возложенные на нас богами. Где ваш отец?

- С моим братом. Тому стало плохо сегодня.

- Ваш брат, милорд, отвратительный наркоман, которому осталось недолго портить дымом воздух. Я видел смерть, парящую над ним. Избалованный мальчишка, привыкший получать все, что ни захочет, - тут взгляд Жреца остановился на мне. – Идите, ваше величество, переоденьтесь. Королеве надо выглядеть достойно. Я помогу вам, чем смогу.

Он зашагал прочь от нас, окруженный своей свитой, и я поняла, что еле стою на ногах от напряжения.

Максимилиан заботливо помог мне дойти до экипажа, отвез меня к себе во дворец, дождался, пока я приму ванну и переоденусь. И мы вернулись во дворец Сатсера Пятого.