ГЛАВА 38
Вернувшись в свои покои, я быстро умылась. Сердце заходилось от тревоги. Черные лилии восстали? Храмовники требуют выдать меня на растерзание? Народ уже бунтует и подходит с вилами к воротам?
Генрих ждал за дверью моих покоев.
- Максимилиан уже уехал за Алисией, получив мое благословение, - заговорил он, пока мы шли по коридору.
- Уже? – огорчилась я. - Я надеялась, он останется. Его прибытие и твое спасли мне жизнь. Я хотела отблагодарить его.
- Он влюблен, Эллен. И хочет укрепить свое положение браком, ведь королю нужна королева.
- Странно слышать эти слова от человека, который не собирался жениться.
Король хмыкнул, но выражение лица так и осталось серьезным. Мы шли друг подле друга, но прежде, чем выйти на мост, Генрих вдруг взял меня за руку. Прикосновение его ладони, чуть шершавой из-за натертых мечом мозолей, смутило меня. Но я изо всех сил постаралась не показать этого Генриху.
Мы шли по мосту, а все открытое пространство от городских стен до озера было занято народом. Я в нерешительности затормозила, потому что не знала, чего они тут собрались. Может, за спинами они прячут вилы…
Но Генрих потянул меня вперед.
Мы остановились у выхода с моста, между нами и народом стояло только два стражника. Народ смотрел на меня хмуро, исподлобья. Я бросила обеспокоенный взгляд на короля. Уверенность Генриха в королевской неприкосновенности заставляла меня нервничать все больше.
- Сегодня, - громко и выразительно заговорил король, - вы были свидетелями того, как храмовники, подстрекаемые семейством Вислы, схватили королеву и ее фрейлину, искупали их в дерьме и хотели придушить прилюдно на городской площади. Вчера вы сопротивлялись, когда королева, желая исцелить вас, стояла по горло в холодной воде, пока вас силой загоняли в воду. Сегодня многие выздоровели, другим стало лучше, но вы не встали на защиту королевы. Вы забыли, что королева, как и король, неприкосновенны. Если вы не понимаете языка закона, нам придется перейти на язык оружия. И наказать тех, кто подстрекал вас, науськивал и натравливал на королеву. Хотите прощения? Найдите их, приведите сюда. Мы совершим справедливый суд. Но прежде я сделаю то, что должны были сделать вы, когда королева лечила вас.
Генрих встал передо мной и вдруг опустился на одно колено, низко склонив голову. Я растерялась. Но тут произошло невероятное: стражники тоже опустились на колено, потом первый ряд людей, а потом все волной осели вокруг на одно колено. Люди, похоже, не исподлобья смотрели. А виновато… Вот если бы они так дружно вчера в озеро зашли… Я не знала, что делать. Передо мной никогда в жизни столько народа не склонялось. И уж тем более король…
Мое сердце билось стремительно, часто, словно рвалось из груди.
- Спасибо, - сказала я королю, положив руку ему на плечо. Потом сделала шаг к стражникам, поблагодарила одного, второго, а потом просто пошла в толпу, прикасалась то к одному, то к другому, благодарила.
Кто-то заплакал, это была женщина, она прижалась щекой к моей руке. Потом вдруг какой-то беззубый старик зарыдал, целуя мое платье. Я шла все дальше, все больше рук прикасалось ко мне, больше рыданий слышалось кругом, слова благодарности, просьбы о прощении, слова благословения… Ни одного проклятия. Ни одного оскорбления. Но ведь эти же люди утром сопровождали меня на казнь…
- Знаю, что многим стало легче, но необходимо провести еще один ритуал. Готовы ли вы довериться мне и исцелиться? – громко спросила я. И сжалась, потому что ожидала проклятия в ответ. Но король что-то сделал своим присутствием необыкновенное. Гнев людской сменился на смирение. Все кивали, соглашались.
Я посмотрела на озеро. При одной мысли, что придется опять стоять в воде, мне стало холодно: дело шло к вечеру, было пасмурно, на горизонте висели тяжелые грозовые тучи. Вот бы они пришли сюда, я бы попробовала исцелить людей через капли дождя. Не уверена, что получится, но ведь с озером получилось. Вдруг у меня больше возможностей, чем я думаю? Но как дождаться дождя? Он может пойти, когда совсем стемнеет.
Я подошла к королю, он ждал меня у моста.
- Я хочу попробовать дождевую воду для исцеления, - сказала я, показывая на тучи на горизонте. – Не знаю, можешь ли ты пригнать их сюда? Или я тебя оскорблю этой просьбой, прости если так, - затараторила я, уловив во взгляде Генриха нечто стальное.
- Нет, не оскорбишь, - в бороде короля, казалось, мелькнула улыбка. Но это было так мимолетно, какое-то микродвижение, которое я не успевала точно уловить.
Тут карие глаза короля затянулись серебристой пленкой, подул сильный ветер.
Я обратилась к людям, рассказала, что попытаюсь сделать, велела вытащить лежачих больных на улицы, собирать дождь в емкости и пить его. Кто-то бросился обратно в город, кто-то остался смотреть, как резво бегут над озером тучи. Я сосредоточилась, обратилась мысленно к дождю, попросила его принести здоровье людям, исцелить.
Ветер был такой холодный и пронизывающий, что я невольно обхватила себя руками за плечи. Но тут король обнял меня сзади, и ветер перестал трепать мои волосы и выхолаживать. Вокруг он гулял свободно, а нас словно не замечал.
- Так лучше? – голос короля прозвучал низко, у меня возле уха. И это был не монотонный его голос, а тот зычный и глубокий, которым он обращался ко всем людям. Кроме меня. Но сейчас этот голос был только мой. Странное ощущение.
- Гораздо, - откликнулась я.
На нас упали первые капли дождя.
- Прости, я не знаю, как попросить дождь не мочить нас, - засмеялась я.
- Я позабочусь об этом.
По знаку короля два стражника принесли небольшой навес, под которым поместились мы с королем. Сначала навес грозился улететь, вырываясь из рук стражников, но король что-то прошептал, и ветер перестал так резко его дергать, лишь иногда порывами возвращался, словно пробуя силу короля. Пошел ливень.
Я просила капли дождя об исцелении. Тепло короля согревало меня, но ноги быстро промокли: дождь тек потоками по каменному мощению, не огибая нас. Я видела, как люди набирали воду в ладони и пили, задирали головы и ловили воду ртом. Кто-то умывался. Дрожа от холода, я повторяла и повторяла просьбу об исцелении, пока дождь не стал стихать.
- Все, милая, пойдем, - король Генрих повел меня к замку, растирая мне плечи. А я устало склонила ему голову на плечо. Завтра я узнаю, подействовал ли дождь. Завтра…
- Ваше величество…
Сквозь крепкий сон пробивался чей-то голос, но я не хотела открывать глаза. После вчерашних приключений болело все тело, а сил не было даже на то, чтобы отвернуться, когда кто-то раскрыл шторы и на кровать хлынул солнечный свет
Я проворчала что-то и попыталась натянуть одеяло на голову. В конце концов, королева я или нет? Хочу выспаться!
- Ваше величество…
Беа склонилась надо мной, потрогала ладошкой лоб, я улыбнулась, не открывая глаз. Как же приятно, когда о тебе заботятся…
- Ваше величество…
А это голосок Алейны. Милая моя фрейлина, да простит мне капитан Уилкор испытания, выпавшие на твою голову по моей вине…
- Ваше величество, уже полдень.
Я мигом проснулась.
- Что?!
- Король Генрих велел дать вам выспаться, но мы забеспокоились, вы слишком долго спали. Теперь и ладонь Алейны легла мне на лоб.
- Я не больна.
Я вскочила с постели, девушки закрутились вокруг, помогая привести себя в порядок.
- Что слышно о кровавом море? – спросила я у Алейны.
- Он отступил окончательно.
Девушка заплетала мне косы по обычаям Альбиона, вплетая в них жемчужные нити. Но она избегала встречаться со мной взглядом.
- Что-то случилось? – спросила я, пристально глядя ей в глаза.
- Новости с фронта… Не очень хорошие. А в городе бунт.
- Почему вы мне сразу не сказали?!
Не дав девушкам закончить прическу, я бросилась вон из покоев, сбежала по лестнице в холл замка, выбежала во двор, но стражники не пустили меня к выходу на мост.
- Его величество не разрешил вам покидать замок, - сказал один из стражей. – Это ради вашей безопасности.
- Я приказываю вам открыть ворота! – топнула я ногой. Они даже не пошевелились.
- Все в порядке, можете открыть, - раздался позади меня голос Алессио.
Я обернулась. Алессио в неизменном своем черном камзоле с серебром стоял позади меня. Он поклонился мне, ворота открылись, мы вышли. Я была неприятно удивлена, что слово секретаря сильнее, чем слово королевы.
- Почему они послушали вас? – спросила все-таки я.
- Меня назначили лордом-канцлером, - спокойно ответил Алессио.
- А что случилось с Валентином Ардо? – поинтересовалась я.
- Ему повезло. Он в темнице.
- В каком смысле повезло? – не поняла я. Какая связь могла быть между везением и темницей?
Алессио вместо ответа посмотрел вперед, и мне не оставалось ничего другого, как посмотреть туда же. И едва я увидела стены Эмеральда, на которых красовались, как гирлянда, висельники, мне стало нехорошо. В городе стоял шум битвы, то и дело на стене появлялись новые жертвы, многие из них были в белых одеждах. Храмовники.
- Это король приказал? – внутри все заклокотало. Да как он мог сделать из своих людей палачей?! Умывает руки таким образом?
- Король приказал найти всех, кто говорил против вас, но народ после излечения впал в гнев и вместо того, чтобы привести виновных на королевский суд, жители Эмеральда устроили самосуд. Король пытается утихомирить их. Он торопится на фронт, но пока тут все не успокоятся, не может все бросить.
- Пойдем, - я решительно двинулась к городу. – Это надо остановить. И сейчас же!
- Если вы попадете под горячую руку народа, голова полетит с моих плеч, - попытался остановить меня Алессио.
- Не волнуйся, королю моя смерть не причинит страданий, - усмехнулась я.
Алессио махнул страже, чтобы сопровождала нас и последовал за мной.
Мы вошли в город, суматоха и суета вокруг действительно пугали. Алессио вытащил меч из ножен и шел возле меня, готовый защищаться, если потребуется.
- Алессио, почему вы послушали меня, а не приказ короля? – запоздало поинтересовалась я.
- Потому что я видел вас в Виссарии, ваше величество. Вы вполне способны решать тяжелые задачи, так же, как и король. Но он опасается за вашу жизнь, поэтому не дает возможности действовать.
Народ при виде меня останавливался сам. Я двигалась медленно, потому что нас в любой момент могли снести всадники или бегущие люди, но этого не происходило, все успокаивались.
- Королева! Это королева! – слышалось отовсюду.
Мы прошли довольно приличное расстояние, двигаясь вдоль стен, когда послышались крики торжества и проклятия. Нам навстречу тащили упирающегося Микеле Вислы. На шею ему уже набросили веревку.
- Остановитесь! - приказала я. – Никто не давал вам разрешения устраивать казни без суда!
Толпа стихла не сразу, а постепенно. Пленник поднял голову, посмотрел на меня с ухмылкой.
- Я смотрю, вас отмыли от дерьма, ваше величество. Но его запах будет преследовать вас еще долго, - наследник черных лилий смотрел на меня с ненавистью.
- Этот последний, ваше величество! – крикнул кто-то из толпы. – Все ваши враги повешены!
Довольный вопль пронесся по людям. В этот момент из-за угла выехал отряд Генриха. Король при виде меня натянул поводья и сделал знак людям остановиться.
- Этот человек будет заключен под стражу, - сказала я. – И над ним будет проведен суд. Нельзя вершить самосуд, вы же понимаете?
- Но они шли против вас! – крикнул кто-то из толпы.
- Они шли против короля. Послушайте…
Я понимала, что сейчас сделаю опасный шаг. Но этот шаг мог подготовить почву для приезда Великого Жреца.
- Частично они говорили правду. Я не отреклась от религии пяти богов, потому что чувствовала, что храм Всевидящего Ока имеет своей целью не объединение людей, а раздоры. Храмовники поняли это и стали настраивать против меня вас. В отъезде короля они увидели прекрасную возможность добиться власти, вступили в заговор с Микеле Вислы. Храм Всевидящего Ока не дал нашей стране ничего, кроме раздоров, гнева и кровавого мора. Великий Жрец помог мне заключить союз с Виссарией и Измиром, потому что знает, в какой мы все опасности из-за халифата Омейя. Он не просил ничего взамен, но я думаю, вы все понимаете, что я попрошу вас вернуться в религию пяти богов. Я обещаю, что, если вы посчитаете нужным верить во Всевидящее Око, никто не станет вас преследовать. Но думаю, разница очевидна для всех нас. Ваши деды и прадеды верили в богов и поклонялись им. Я не прошу вас принять новую веру, а лишь прошу вернуться к старой.
Молчание было мне ответом. А потом раздался хохот Микеле Вислы.
- Иноверка! Сама призналась! Грязная альбионская шлюха! Ты морочишь нам голову! Торгуешься душами народа! Это ты сеешь раздор, а не храм!
Я молча смотрела на него. Вступать в словесный поединок с поверженным противником – не самое мудрое решение. По приказу Алессио, люди передали Микеле Вислы страже и того увели. Король приблизился к нам на коне.
Горожане все еще нерешительно топтались, моя речь ввела их в замешательство. По знаку короля, Алессио помог ему поднять меня коня.
- Королева задала вам вопрос, - звучно сказал король, обняв меня за талию. – Подумайте над ним. Вернитесь в свои дома, обсудите с близкими. Я хочу вернуться в старую веру. Сегодня прибудет Верховный Жрец. Когда он будет проводить ритуал на озере, вы можете присоединиться ко мне.
Он развернул коня и поехал к замку.
- Вы ослушались моего приказа и вышли, - заметил он.
- Я просто увидела, что вы испытываете некие затруднения с тем, чтобы усмирить народ, - съязвила я.
- Вы слишком много на себя берете, Эллен. Я понимаю ваше желание помочь, - поспешил смягчить первую фразу Генрих, - но вы рискуете собой и порой необдуманно. Я обещал вам свободу после победы, но если вы будете рисковать собой, то можете до победы не дожить.
Я промолчала. Но потом все-таки спросила:
- Архиепископ Гамас?
- Повешен, - сухо ответил король. – Его вздернули раньше, чем я успел до него добраться. Мерзавцу повезло.
Я удивилась, услышав в голосе короля еле сдерживаемую ярость. Хотела спросить, как он планировал разобраться с Гамасом, но король не дал мне заговорить, добавив после молчания:
- Я уже провел утром совещание королевского совета. Дождемся Жреца и в путь.
- В путь? – переспросила я.
- Да.
Генрих въехал во двор замка, конюх помог мне спуститься, следом спешился король.
- Вы поедете на фронт, - добавил король. – Со мной.
- Зачем? – удивленно спросила я.
- Ваша целительская сила нужна моим воинам.
- Я не поеду. Это опасно. Вы сами только что говорили… И потом я нужна здесь! – он все-таки понял, что отпускать меня нельзя…Что же делать? Паника накатила внезапно. Ужас от того, что король меня теперь никогда не отпустит, слепил и глушил голос разума.
- У вас будет надёжная защита, вы будете в тылу, а не в авангарде. Эллен, я бы никогда не подверг вас опасности. Но я не могу оставить вас без присмотра…
- Я не маленький ребенок! Я нашла вам союзников! – я чуть не плакала от обиды. Я столько перенесла, а он перечеркивает это одним решением, увозя меня с собой, как куклу. Потому что в столице я больше не нужна.
- Я знаю и благодарен, но…
- Я тебе не вещь! Ты не посмеешь мной распоряжаться! – злость пересилила обиду.
- Ты королева, Эллен, и будешь делать, как решит король, - Генрих сжал кулаки.
- Я не хочу больше выполнять твои приказы. А если я тебе что-то должна, можешь посадить меня в тюрьму! – злость кипела во мне раскаленной лавой. Строит из себя защитника… не я ему нужна, а моя магия!
- Я хочу тебе помочь! Защитить!
- Мне твоя помощь не нужна! Я сама могу себя защитить!
Я метнулась в сторону, сначала хотела войти в замок, но поняла, что меня сейчас взорвет от гнева и бросилась в конюшни.
- Лошадь мне!
Адриано как раз держал под уздцы оседланную лошадь, я забрала у него поводья.
- Эллен… - король попытался меня остановить, но я поднялась на лошадь и выехала на мост. Съехав с него, я обернулась и увидела, что Генрих собирается преследовать меня на своем вороном.
В одну секунду принятое решение, даже не решение, а желание остановить его, превратилось в движение рукой, вслед за которым из озера поднялась волна и нахлынула на мост прямо перед королем, не замочила его, но заставила коня подняться на дыбы.
Во мне было много энергии, которой необходим был выплеск.
Я повернулась и помчалась вдоль озера к тому обрыву, на котором однажды подсмотрела утреннее фехтование короля. На секунду я почувствовала чей-то недобрый взгляд, но это было мимолетно. Висельники на стене остались позади, я знала, что король преследует меня, но расстояние между нами было достаточно большим, хоть он и приближался. Моя лошадка была слабее его выносливого коня.
Отправить меня на фронт! Ха! Он меня контролировать собрался, использовать мои способности… Я испугалась, что он не отпустит меня после, вот и взбрыкнула. Все время этот мерзкий страх, что он меня предаст. А кто останется в столице? Кто будет усмирять противоречия, когда вернется старая вера? Да он просто ревнует ко мне! К моей власти над его народом!
Я хотела притормозить и высказать все Генриху, но лошадь не слушалась.
Я дергала за поводья, пыталась осадить ее, но тщетно.
- Эллен! Эллен, прошу тебя остановись!
Гордость не позволяла повернуться и попросить короля о помощи. Признать, что лошадь понесла и я не контролирую ее, было выше моего достоинства.
- Эллен! Там опасно! Остановись!
Я увидела, что мы поднимаемся по склону наверх, и вспомнила про обрыв. Пора забыть о гордости. Иначе гордость может довести до гибели.
- Я не могу! Она понесла!
Повернувшись, я увидела, как Генрих догоняет меня. Его черный конь мощными копытами взрывал землю, пытаясь поравняться с моей кобылкой.
- Вынь ступни из стремени!
- Я упаду! – ужас заставлял сильнее цепляться в поводья.
- Скорее, Эллен! Доверься мне!
Довериться? Серьезно? Но времени не оставалось, мы почти достигли вершины, моя лошадь на реагировала на попытки остановить ее. Я вытащила ноги из стремени, в этот момент Генрих с силой схватил меня за талию и стянул с седла к себе, одновременно поворачивая коня. В следующее мгновение моя лошадь сорвалась с обрыва.
Я закричала от жалости, от пережитого испуга.
- Все, все… все закончилось.
Сердце заходилось от ужаса и беспомощности, Генрих усадил меня поудобнее, прижал к себе.
Я цеплялась за кого-то очень надежного, кто снова оградил меня от смерти. Признательность щипала глаза, я расплакалась, уткнувшись Генриху в плечо.
- Все хорошо…
На плечи лег теплый плащ, и тут я поняла, что трясусь, как от холода. И закрыла глаза. Ну, и ладно. Он уже увидел меня слабой и беспомощной, потом, конечно, не раз мне это припомнит и высмеет мои способности наездницы, но сейчас я хотя бы могу немного побыть слабой.
- Ты молодец, Эллен!
Что?! Я подняла заплаканное лицо и оторопело посмотрела на него.
- На каком этапе я молодец: на том, что оскорбила тебя и сбежала, на том, что не справилась с лошадью и погубила ее, или на том, что ты увидел меня слабой?
- Ты молодец, что доверилась мне. Еще немного, и ты бы погибла. Я боялся до последнего, что гордость не позволит тебе уступить.
Его лицо было непроницаемым, невыразительным, словно маска. Как же я его ненавидела! Но он был прав. И за это я его тоже ненавидела.
- Спасибо, - выдавила я все-таки, признавая его поступок. – Не думаю, что отец отозвал бы войска, если б я погибла. Ты бы мог избавиться от одной сварливой жены. Но ты профукал эту возможность.
- Я не мог потерять наши пикировки. Они здорово разнообразят мою жизнь.
Я уже не могла ответить достойно из-за тремора нижней челюсти. Здравствуй, отходняк.
- Эллен, ты вся дрожишь.
- Это нормально. Я пережила шок. Лошадь была неуправляемой. Как вся моя жизнь. Я несусь куда-то сломя голову. Может, к обрыву. Кто знает…
Я бормотала что-то еще, бессвязное и бессмысленное, проваливаясь в дрожь и тепло его тела, которые пытались одолеть друг друга.
- Почему ты мне не рассказала про домогательства епископа Гамаса? – вернул меня к действительности король.
Я притихла, пытаясь понять, как он узнал об этом. Не сам же епископ рассказал…
- Витторино написал мне письмо, но не успел отправить. Я нашел этим утром в его документах черновик, - пояснил Генрих.
Так вот почему епископа Гамаса ждала более страшная расправа, чем повешение…
- Лорд-канцлер хотел тебе наябедничать, - откликнулась я. – Но это не имеет теперь значения.
- Это всегда имеет значение. Никто не смеет так поступать с королевой.
Мороз пробежал по коже от этих слов. Генрих просто помешан на королевской чести.
- Так не нужно поступать ни с кем. Ни с королевой, ни с кем-то еще, - тихо возразила я.
- Ты права, - помолчав, ответил король. – Я рад, что он не попал мне в руки. У меня было сильное желание устроить ему страшную казнь.
- Не надо… ничего не надо… - мне легче не становилось. Дрожь усиливалась. Еще не хватало убедиться в том, что Генрих – тиран и чудовище. Мне повезло, что с Гамасом расправился народ.
Послышались голоса слуг, Генрих остановил все расспросы одной фразой:
- Все в порядке, найдите королеве новую лошадь.
Он помог мне спуститься, крепко обнял за плечи и провел в замок, к моим покоям. Я шла, как механическая кукла, безучастно глядя на все вокруг. Я и впрямь казалась самой себе лишь игрушкой в руках Генриха, епископа, Витторино и других.
Король передал меня на руки служанкам, велел им сделать королеве горячую ванну и травяной чай и ушел, не попрощавшись.