Глава 54

Весь день я провозилась на птичнике. Проверила, как прижились и выросли новые цыплята и гусята. Теперь под моим просмотром было более пятисот птиц, а на днях Иван Иванович вместе с дедом Игнатом привёз из соседнего уезда новых индюшат и перепелов. Была у меня задумка поставлять в Москву и перепелиные яйца, как диковинку. Барское птичье хозяйство росло и умножалось с каждым днём.

За то время, что я была в Москве, мастеровые барыни построили большой тёплый курятник, а второй уже был на подходе. Сейчас мои курочки имели уже два тёплых домика, насесты, чистый опил и полноценное питание. Нам в помощь управляющий выделил ещё двух птичниц, расторопных девок из деревни. Они очень старались, я же больше занималась подсчётами, выводками новых птиц, следила, чтобы была чистота на птичнике и отбирались яйца для продажи.

Иван Иванович окончательно принял мою сторону и теперь беспрекословно одобрял все мои начинания и идеи, а не вставлял палки в колёса, как раньше. Но, как я поняла, сама Евлампия Романовна велела ему содействовать мне во всём.

Так до вечера поговорить с барыней мне не удалось. Приезжал земский доктор к ней и сказал, что Евлампия Романовна всё так же плоха и речь у неё не восстановилась.

Я же на днях собралась снова наведаться к Немирову. Надо было воспользоваться последними неделями судоходства, чтобы отправить по воде хотя бы ещё два вояжа яиц. Ведь скоро наступала зима и передвижение по Волге закрывалось до весны.

Потому у меня возникла новая проблема: как доставлять яйца в Москву зимой без речного пути. Я знала, что железных дорог по всей Российской империи ещё не было. Функционировали только два пути: из Петербурга в Павловск и в Москву. Остальные железные дороги были только в проектах и планах. Оттого надо было снова придумывать, как довезти мои яички в Москву. Выгодные контракты с Филипповым и графом Ртищевым терять не хотелось.

В дом свекрови я пришла вечером, когда уже совсем стемнело. Во дворе попался старший сын, который, видимо, только привёз отца домой к родителям после работы в кузне.

— Егорушка, ты отца привёз? — окликнула я его.

— Да, мамка. Ты надолго? Подождать тебя? Вместе вернёмся домой.

Всё-таки от дома родителей Степана до нашей избы через мост было довольно далеко топать — почти полчаса, а на телеге быстрее.

— Да погоди, не уезжай, телега ещё нужна будет.

— Добро, мамка, подожду. Я тогда пока к Ваньке Болотову зайду, повидаюсь.

— Ступай, сынок, — кивнула я, заходя на крыльцо низкой избы свёкров. — Только недолго, а то уже ночь скоро, а мы ещё не вечеряли.

Егор кивнул, погладил лошадь по морде и умчался за ворота.

Я же вошла в избу, низко наклонившись. Двойной косяк был на уровне моего носа. В светлице было тепло и довольно светло от трёх лучин. Степан в тот момент вытирал лицо полотенцем, а дед Илья мешал в котелке какое-то варево в печке. Но столе уже стояла миска с квашеной капустой и хлеб. Явно свёкры собирались ужинать. Я удивилась, что дед вообще на ногах, даже обрадовалась этому.

— Бабка, Глаша пришла! — крикнул, шепелявя дед Илья. — Где ты там есть, Дунька?

Тут же из маленькой горницы появилась свекровь со стопкой белья и как-то невольно зыркнула на меня.

— Надо же, гулящая корова никак домой воротилась, — зло произнесла она. — Неужто вспомнила, что у тебя дети есть да мужик болезный?

Желчное приветствие бабки Дуни мне совсем не понравилось, но я сдержалась. Устала сильно, да и проблем и так было много, чтобы ещё тратить энергию на споры с этой вредной старухой.

— Я и не забывала никогда, Авдотья Егоровна, — ответила я примирительно. — Ради них и старалась, и в Москву из-за них ездила.

— Да неужто! — выдала свекровь. — Танька сказывала, как ты там в столицах-то по трактирам шастала.

— Мать! Не начинай бузу, пожалуйста, — тут же осёк её Степан. — Здравствуй, Глаша, как съездила? Не захворала по дороге-то?

— Такую никакая хворь не возьмёт, — буркнула свекровь, снова уходя в горницу.

Я прошла в светлицу, окинула мужа взглядом. Он выглядел вроде здоровым. Величавый, крепкий, как и всегда, добрые глаза. Немного румяный, видимо, раскраснелся от работы в кузне, от жара и напряжения.

— Здорова, спасибо. Я вот что пришла, Степан. — Я чуть замолчала, подбирая слова и смотря прямо на него в упор. — За тобой. Возвращайся домой. Пожил у родителей и будет. Ты дома нужен.

Мои слова вызвали у Степана странную реакцию. Он как будто окаменел и горящим взором уставился на меня, и я видела, что он словно боится поверить в сказанное.

Это решение я приняла вчера ночью, едва узнала, что беременна. Поняла, что хватит уже наказывать мужика, тем более видела, что он раскаивается в содеянном. Я даже знала, что Ульянка однажды приходила в дом свёкров, но Степан прогнал её. Всё же в деревне ничего не утаишь от людских глаз. Мне о том уж доложили «доброжелательницы».

Я и раньше подумывала, что стоит простить Степана. Всё же с мужиком было легче жить, да и жаль его было. Немощный, да ещё и без кола и двора. На птичьих правах у родителей живёт. Да и младшие дети по нему сильно скучали. Алёнка каждый день бегала, навещала его.

А вчера вечером узнала, что у нас будет ещё малыш. И это была последняя капля в моем решении вернуть Степана домой.

Всё это мне давало надежду на то, что, возможно, удастся наладить наши отношения с мужем. Конечно, не сразу, но в скором времени.

— Неужели и вправду хочешь, чтобы я воротился, Глашенька? — выдохнул поражённо муж, явно не ожидал от меня подобного.

— Да.

Но тут из горницы выскочила, как чёрт из табакерки, бабка Дуня и выкрикнула:

— Не пущу! Ишь че удумала, поганка!

Видимо, она всё слышала. Тут же свекровь загородила от меня Степана своим невысоким пухлым телом, уперев руки в бока. Когда так себя вела, раздувая ноздри и сверкая злыми глазами, она очень походила на дракониху. Только огня из пасти не хватало.

— Мать, отойди, — попытался сдвинуть её рукой с места Степан.

Я же решила не реагировать на вызов свекрови, понимая, что мы взрослые люди и без неё решим всё с мужем. Чуть обошла бешеную бабку, чтобы видеть лицо мужа.

— Собирайся, Степан, — произнесла я твёрдо. — Егор сейчас вернётся и перенесёт тебя в телегу. Домой поедем, поздно уже. Или, может, ты не хочешь возвращаться домой?

— Ты ещё спрашиваешь, Глаша? — глухо ответил он, и я видела, как его руки затряслись, видимо, он сильно занервничал от этого такого известия. — Поеду с тобой, конечно.

— Ах ты, коза настырная! — не унималась свекровь, уже грозя мне кулаком. — Один раз едва не уморила моего сыночка, так снова тебе неймётся. — Она обернулась к сыну. — А, Стёпка, если воротишься к ней, дурнем последним будешь, слышишь меня?

На эти слова матери мой муж нахмурился. Я видела, что он хочет послать бабку Дуню подальше и грубо ответить ей, но не может. И я прекрасно помнила отчего. Воспитание не позволяло. К родителям тут относились с большим почтением, и перечить им было большим грехом.

Похоже, мне снова предстояло бороться с этим драконом в виде злющей свекрови. Неужели она не понимала, что Степану дома будет лучше с детьми и с женой? Может, и поправится быстрее. А она нет, втемяшила в голову, что я плоха для её сына, и всё тут.

— Авдотья Егоровна, я без Степана не уйду, хотите вы этого или нет.

— А это видела, Глашка? — проскрежетала бабка, показывая мне дулю. — Сказала, не пойдёт мой сын к тебе обратно! Не заслужила ты такого мужа, голодранка дворянская!