Глава 14

Просыпалась Оксана Сергеевна тяжело. Как же болит голова и муторно. Огляделась, вроде бы в своей постели, а пили вчера у Фила. Вопрос номер один. Пока отложим.

О, на тумбочке сок и таблетки, похоже, аспирина. Молодец Машка, настоящий друг.

Одеяло сползло, оказывается, она раздета почти полностью. Даже так? Маша? Или она чего-то не помнит? Вопрос номер два.

В дверь легко стукнули, и появилась веснушчатая моська подруги.

— Проснулась? Наконец-то! — она вошла в комнату и бухнулась на кровать рядом.

— Манечка, дай, плиз, таблеточку на тумбе, спасибо, кстати, за заботу.

Марья Андреевна таблеточку-то подала, но непонимающе поглядела на Оксану.

— Кому?

— Что кому? — голова пока плохо соображала.

— Спасибо сама скажешь через полчаса.

— Кому? — разговор глухого с немым.

Маша смотрела подозрительно.

— Сколько ж вы с этим… алкашом несчастным выпили? Ты вообще не помнишь ничего?

Ксюша упала обратно на подушку, пытаясь восстановить последовательность событий.

— Вы уехали, а мы собрались в винодельню, дегустировали там немножко, купили вина с запасом, вдруг ты вернешься. Первую бутылку помню, потом мы поменялись — Фил забрал у меня красненькое, а отдал беленькое, — Ксюша рассмеялась, вспоминая об этом. — Потом… что же было потом?… аааа… вы вернулись, да?.. Слушай, этот гад что, меня на плече нес?

— Мгм…

— Все! Дальше ничего не помню. Расскажи, а…

Маша с жалостью смотрела на нее. Покачала головой.

— Мне нечего сказать, меня рядом не было. Чем вы занимались полчаса без меня, не знаю. Когда вернулась, Кирилл уходил к себе, а ты спала.

Ксюша тупо уставилась на соседку, пытаясь вспомнить или хотя бы сообразить. Увы, ничего не понимала.

— А кто меня раздел? — наконец выдавила она.

— Вопрос на миллион! Вариантов всего два, и оба крайне любопытные. Первый, ты разделась сама в присутствии Одинцова, второй, тебя раздел он.

Больная схватилась за голову и зарычала.

— Меня не устраивает ни один из этих вариантов! Как ты могла отдать меня невменяемую этому извращенцу? Маша!

Маша в ответ надулась. У нее самой вчера был не лучший вечер, в отличие от прекрасного дня. Кстати, о свидании.

— Тут тебе письмо передали. Прочитать? — когда подругу согласно махнула, открыла конвертик. — Свидание в полдень, форма одежды, прогулочная, обувь — удобная. Пожалуйста.

— Что значит «пожалуйста»? Маш, ты понимаешь?

Машка соскочила с кровати и залезла в шкаф, где лежали несколько комплектов одежды.

— Думаю, ответ на твое «спасибо». Это же Кирилл приготовил таблетки и сок. Заботливый…

— Гад заботливый…

— Вставай уже и быстро в душ, время половина двенадцатого. На съемки опаздывать запрещено.

Следующие полчаса ушли на то, чтобы привести Оксану Сергеевну в приличный вид. Душ, легкий мейк, джинсовые шорты и тонкая маечка мятным цветом, к ней в тон кронверсы. Волосы решили собрать в высокий хвост. Темные очки и бейсболка завершили образ. Дальше бегом в холл отеля, где вот-вот начнется съемка.

Здесь их ждал главный герой со всей своей свитой. Харпера не видать — видимо, ему так же нелегко, как и ей.

При ее появлении операторы принялись за работу почти сразу.

Кирилл ждал у центральной лестницы, с которой она и спускалась. Весь такой свеженький и… безумно привлекательный в джинсах и белой футболке.

— Привет, — он нежно обнял и чмокнул в щеку. — Как себя чувствуешь?

Его нежность слегка выбивала из колеи. Что это? Съемки или искренняя забота? Но ведь вчера вечером никто не снимал, а он все же принес ей лекарство.

— Привет. Нормально. Спасибо. — Какая-то речь получилась странная. Зрители не поймут.

— Я же написал, пожалуйста, — Кирилл не спешил выпускать ее, удерживая рядом. — Есть желание осмотреть достопримечательности?

— Да. — Что-то сегодня трудно с красноречием, — конечно.

Мда.

— Какие пожелания: на природу или по городу прокатимся?

— Природа. — И почему на его лице столько иронии? Как не стыдно над больным человеком издеваться?

— Мы идем?

— Идем. — Что? Похмельный синдром. С кем не бывало?

Режиссер дал знак о прекращении съемки и повернулся к девушке.

— Оксана Сергеевна, ты сегодня просто королева красноречия. — Ксюша в ответ показала язык, видимо, вино еще не совсем выветрилось.

— Посмотрела бы на вас после двух литров вина, — пробурчала она себе под нос, однако тот услышал и удивленно приподнял брови.

— Почему я не в курсе? С кем пила?

— А кого с нами нет? Ему хорошо, спит себе в кроватке. А меня вытащили ни свет, ни заря. Поесть даже не дали. Сволочи.

— Что? Прорвало? — Майлз откровенно издевался. — Следующий раз… меня зовите, единоличники.

Он ушел, оставив Ксюшу с ошарашенным лицом.

Сзади вдруг кто-то обнял за плечи теплыми руками. И чмокнул в макушку. И голос в ушке:

— Ты точно в порядке? Если плохо, можем отложить до вечера.

Ксюша вывернулась из его рук и отстранилась. Что с ним сегодня? Может, вчера все же что-то было?

— Слушай, Кирилл, а что ты делал вчера вечером? — Ха-ха, опять отупение подкатило. Мужчина в ответ прыснул. Подхватил ее под локоток и потащил к выходу. — Кир! Кир! Стой! Ну скажи мне… мне надо знать… Кир, мы с тобой случайно не это… того… ну ты понял?

Мужчина резко остановился, и она врезалась в него, тут же оказавшись в крепких ручищах.

Кирилл прошелся взглядом по ее встревоженному лицу, мельком скользнул ниже, но тут же вернулся к глазам.

— Все хорошо, малыш, я же не чудовище.

С какой стороны осмотреть.

Скорее всего, он сказал правду, и ничего такого не было. Тогда вопрос остается: что с ним?

Молодой человек все-таки вытащил ее из отеля и усадил в джип без крыши, без дверей. Организаторы сняли два таких, потому что снимать удобно.

Кирилл сел за руль, и они поехали из города, как поняла девушка. Больше в машине никого не было, но второй внедорожник постоянно двигался рядом, и оператор Андрей держал камеру наготове.

— Мы сейчас едим на мыс Каппо Кача. Эта та громадная гора, что мы видели с яхты вблизи города, — решил объяснить он план их «свидания», — нас немного поснимают в дороге и на фоне природы, дальше у нас будет время пообщаться. Наедине, если ты не против.

Молодой человек вопросительно взглянул на нее. Что сказать? Она догадывалась, что их сегодня ждет. Боялась и ждала. Парадокс. Она отрицательно качнула головой, наверное, не против.

— Погуляем там, легкий пикник, потом спустимся по лестнице к воде и заглянем в грот Нептуна. Там должно тебе понравиться. А заберут нас на катере. Как тебе план?

— Звучит заманчиво.

Опять ее остроумие споткнулось о странную мужскую заботливость и спряталось куда-то глубоко, сраженное его вниманием. И она снова похожа на девочку Ксюшу, которая слово боялась сказать. А ведь с тех пор, как попала на яхту, в образе Оксаны Сергеевны часто показывала и зубки, и коготочки… Похмелье, не иначе. Сама же улыбнулась.

— Там на заднем сиденье есть сумка, достань. — Через некоторое время попросил Кир. Когда она выполнила просьбу, пояснил, — в правом боковом кармане пара бутербродов для тебя, ты же не успела позавтракать. Камеры убрали, можешь слегка перекусить. До пикника хватит.

Ксюша была крайне удивлена. Откуда столь значительные перемены? Такой Одинцов ее привлекал. Нет, он ее любой привлекал, но такой…. Этот Одинцов заставлял ее мечтать об их совместном будущем втроем, с Даней. Как бы сын обрадовался появлению в его жизни настоящего отца, мужчины, сильного и уверенного… Стоп, что-то ее занесло….

— О чем задумалась? — его взгляд стал тревожным. — Тебе нехорошо?

— Нет-нет. Все нормально, — спросить его прямо, что происходит или просто наслаждаться происходящим и жить одним днем? Решила пока выбрать второй вариант. Дальше видно будет.

Ксюша достала бутерброды с вкусной домашней буженинкой, надеясь, что еда вернет немного уверенности. Жевала и разглядывала пейзажи за окном.

Заметив ее интерес к окружающему, Кир указал на ту же сумку сзади:

— В центральном кармашке твой фотоаппарат, можешь поснимать. Потом себе скину фото.

Блин, почему он такой классный и такой недосягаемый? Ее розовая мечта. Уже шесть лет. Самая желанная и несбыточная, самая сладостная и невозможная. Ее греза, ее утопия. Однажды приблизившаяся на мгновение, оставившая ей маленький кусочек в сыне и потерянная вновь.

Ксюша тяжело вздохнула. Похоже, с бодуна ее колбасит не по-детски. Чем еще объяснить? Хотя Кирилл вроде, не пил, его-то с чего задело?

Поснимать что ли? Иначе эти размышления ее приведут вовсе не туда, куда стремится разум. Следующие полчаса фоткала все подряд и пейзажи, и встречающиеся достопримечательности, и соседний джип, и соседа. Его особенно. Старалась поймать в его облике, сама не знала что. То ли давно знакомого мальчишку, то ли совсем не известного мужчину. А может именно такого Кирилла, каким он предстал перед ней сегодня, близкого и… родного?

Он тоже захотел сделать фото. Сбавил скорость и нащелкал профессиональных фотографий. Ксюша ахнула — никогда еще она не видела себя столь милой и одновременно интригующей.

— Ты учился на фотографа? Хорошо получилось.

— На кого я только не учился. Были и курсы по фотографии.

Возникла небольшая пауза, ведь оба знали, что она-то ничему не училась…

— А ты? — Все-таки он решил поднять эту тему. Жаль, настроение быстро портилось. — На курсы не ходила?

— Нет, — односложный ответ.

— Оксан, пожалуйста, не обижайся, — Кирилл встревоженно глянул в ее сторону, ему очень хотелось выяснить этот вопрос. Он давно занимал его мысли. Возможно, хоть так приоткроется часть таинственной истории этой девушки. — Скажи, как получилось, что такая способная девушка, умненькая и целеустремленная, оказалась без образования?

Ксюша лихорадочно пыталась придумать что-нибудь достоверное, но мозг наотрез отказывался сегодня работать.

— У меня есть образование. Одиннадцать классов. Уже не мало.

— Оксан, ты же понимаешь, о чем я.

Девушка нервничала. Она не могла сказать правду. И врать не хотелось. А как объяснить? Наверное, для него это важно. Для нее тоже было важно, раньше. Потом пришло смирение. Зато есть Даня, и скоро он будет здоров, а это главное.

— Так сложились обстоятельства. — Единственный возможный ответ.

— Опять обстоятельства? Разве можно все списывать на них? — возмутился он, искренне. — А ты пыталась что-нибудь изменить?

Оксана Сергеевна кивнула, после декрета она хотела пойти учится заочно, но потом выяснились проблемы в здоровье Даниила. Она не смогла отдать его в садик. У родителей же была работа, которая кормила их всех. Сидеть с сыном пришлось ей, возить на массаж, самой делать, ездить с ним в бассейн, плюс заниматься развитием. А потом погибли родители.

— Пыталась. Но становилось еще хуже. И сейчас пытаюсь… — и лучше не становиться. Деньги-то вроде как копятся, а ее жизнь летит в тартарары.

— Все в наших руках, — как-то уж слишком высокомерно прозвучало, Ксюшу передернуло. Кто он такой, чтобы ее осуждать?

— Слушай ты, наследничек папенькино-маменькиных миллиардов! Что ты знаешь о жизни простых людей? — Оксану Сергеевну понесло, гнев раздирал душу. — Богатый мальчик, рожденный с золотой ложечкой во рту. Тебе не известно, каково сидеть без копейки денег! У тебя всегда все было! Ты никогда не нуждался. Любой ВУЗ, любые курсы, любое хобби, увлечения! Дайвинг — пожалуйста, фотография — да конечно, что еще, сноуборд наверняка. Машины, квартиры, женщины. Бутылка этого Кристалла стоит больше, чем я получала за месяц работы! Тяжелой работы. Тебе все дано с рождения, и ты не имеешь ни какого морального права меня осуждать. А знаешь, почему? Да потому, что ты НИ-ЧЕ-ГО обо мне не знаешь! Ни моей жизни, ни моих проблем, ни-че-го!

Ксюша не заметила, что начала кричать, а Кирилл молчит. Она начала задыхаться от возмущения, потому что он и был причиной всех ее обстоятельств. Хотелось кричать об этом, и она не знала, как успела вовремя прикусить губу. Ее начало по-настоящему трясти.

Мужчина резко вырулил на обочину и затормозил. Выскочил из машины и вытащил ее, бережно, заключая в объятья. Она пару раз дернулась, а потом перестала вырываться, заплакала. Горько и надрывно.

Кир уже не один раз проклял себя за длинный язык. Это ж надо довести любимую девушку до истерики, предурок!

— Прости, малыш, прости. Я дурак, урод, гад, хам, извращенец. Прости меня. Не плач. — Он гладил ее по голове, плечам, спине, лишь бы прекратились эти душераздирающие рыдания. Кир впервые почувствовал, что готов разрыдаться вместе с ней. Что такое было в ее жизни, о чем он не знает? Информация. Ее катастрофически мало, а она не спешит делиться. Да и почему должна? Что он сделал для ее доверия? Ровно ничего.

— Малыш, пожалуйста, успокойся. Иначе мне придется тебя поцеловать! — угроза подействовала. Она замерла от шока. Слезы резко высохли. Кир облегченно выдохнул — истерику успешно устранили.

— Наверное, то, что я здесь — попытка что-то изменить…

О Боже! Неужели она сказала это вслух? Вот же идиотка. Как же двусмысленно и не правильно прозвучало. Может Кирилл не услышал? Хорошо бы.

Мужчина, все еще продолжал обнимать и поглаживать. Поднял большими пальцами ее лицо к себе и вытер остатки слез.

— Прости, я не имел права тебя осуждать, ты абсолютно права. Я просто самоуверенный болван. — Он прижался лбом к ее лбу. — Простишь?

Когда волна гнева схлынула, истерика прошла, осталась пустота, которую необходимо было заполнить, причем срочно.

— Если поцелуешь, — о нет, она подумала или сказала? Похоже вечернее путешествие на плече этого… гада не прошло без последствий для ее бедной головушки. Зачем она это сделала? Ведь только что едва не ненавидела, а сейчас поцелуй требует. Ох, Ксюша.

Кирилл тем временем уже выполнял ее просьбу. Его губы порхали бабочками на ее щеках, прикрытых веках, в уголках губ.

— Все что угодно ради твоего прощения. — Он провел дорожку губами вдоль подбородка к маленькому ушку и обратно. А когда собирался прикоснуться к губам, раздался голос Майлза:

— Эй вы, нарушители всех планов, может, все же поедем? Мы конечно сейчас наснимали прекрасных кадров, но этого ужасно мало.

Ксюше впервые удалось услышать, каков словарный запас не хороших слов у отца ее ребенка.