Глава 19

Утро началось со скандала среди мужской половины руководства. Маша разбудила Оксану, сообщив, что Фил, Кир и Майлз ругаются в люксе у Одинцова уже около часа. В чем суть не известно, но крики слышно периодически.

— Ты не в курсе, в чем дело?

Ксюша растерянно тряхнула головой. Выспалась не плохо, голова не болит, мысли свежие. Хорошо. Что там с мужиками? Неужели что-то связанное с внезапно обнаруженной любовью?

Сердце сразу сладко заныло. Не приснилось ли ей все? Мудренее она себя утром не чувствовала, зато скептицизма прибавилось. Что вчера было? Слишком невероятно для правды. И не сон, очевидно.

— Как свидание прошло? — Машка решила отвлечь ее от мыслей, начинающих путаться.

— Хорошо. — Не привыкла она делиться таким сокровенным с кем-то. Подруг не было. Во время беременности в одиннадцатом классе, многие девчонки подбивались в подруги, чтобы выяснить, кто папашка. Как оказалось, это единственная причина внезапного желания дружить. Потом тоже подруг не появилось. Сестра, которая до отъезда в Москву была ближе всех, отдалилась. Ночь с Кириллом разделила их окончательно. Ксюше сгорала от стыда, а Вика обижалась, что ей не открыли имя второго родителя Дани.

Вот и Маше, видимо, хотелось подробностей, но вчерашние переживания слишком дороги ее сердцу, чтобы разбрасываться ими. Даже перед новой подругой.

— Целовались? — глазки блестят от любопытства. Ксюша знала способ ее угомонить.

— А вы?

— Кто мы? — обалдела подруга.

— Тебе виднее: ты и Одинцов или ты и Харпер? Как тебе больше нравится?

Рыжуля рассердилась. Глазками стреляет, убила бы. Гордо вздернула носик.

— Целовались!

— Да? — теперь настала ее очередь обалдеть. Думала, Маша, как обычно, сбежит. — И с кем из них?

— А вот, не скажу. Я завтракать.

Ах ты ж, лиса конопатая! Вот ведь гадючка. Сбежала, оставив ее мучиться.

Быстро приняла душ, слегка подкрасила реснички, собрала волосы в высокий хвост. Красивый белый сарафан на ладонь выше колена. На фоне загорелой кожи весьма эффектно. Легкие босоножки почти без каблука, буквально из трех тонких ремешков. Отражение в зеркале ей понравилось. Понадеялась, что ему тоже понравится. Вышла из номера. В это время послышались голоса на этаже выше.

— Короче, Майлз, мы все решили. Нам с Филом нужен отдых. Разговор закончен, — такой родной голос.

— Два дня.

— Хорошо, хорошо, — Фил явно успокаивает тех двоих, чтоб не убили друг друга. — Два так два. Забирай девчонок, как договорились. Встречаемся в Кальяри. Катьку и Мишель заберем, остальные на тебе.

Ксюша вздрогнула. Катю и Мишель? А их по боку? На отдых значит? Она спряталась за угол, чтоб ее не заметили. Настроение даже не упало, рухнуло с высоты, разлетевшись на мелкие злые кусочки.

Мысли заметались. Что делать? Видеть никого не хочется. Особенно этого гада. И Машку с ее загадками. И Фила-предателя. Вышла из отеля через черный ход. Блин, ну зачем эти слезы набежали? А ведь говорил-то, говорил… любовь, медовый месяц, уши развесила… зачем было врать?

Вокруг отеля имелся уютный садик, довольно густой. Прошла по дорожке и наткнулась на качели рядом с маленьким фонтанчиком. Сесть посидеть, успокоиться. В таком состоянии идти туда не реально.

Как же так? Может неправильно что-то поняла? Вчера или сегодня.

Слезы потекли ручейками. Как же больно. Зачем опять наступила на те же грабли?

Так и сидела, не замечая времени. На смену слезам пришла глубокая апатия. Теперь, наверное, можно и появиться. Пусто в душе, даже болеть нечему. Или ещё есть? Ах.

— Где она может быть? — вдруг раздался рядом голос Одинцова. — Маш, с ней все было нормально утром, ты уверена? — в нем явно звучало беспокойство.

— Хорошее настроение было. Потом мы немножко повздорили… не могла она из-за этого пропасть. Два часа найти не можем.

Два часа?

— Здесь смотрели? — получив отрицательный ответ, Кир прошел по дорожке. Сейчас ее и обнаружат, как стыдно — вся команда ждет ее одну, а она совсем потерялась в часах. — Ну вот! Посмотрите на эту голубушку. Оксан, ты что тут делаешь?

— Оксан! — Машка бросилась к ней. — Ты куда пропала, подруга? Неужели обиделась за то, что я сказала? — Ксюше стало не по себе. В их голосах слишком много искренней тревоги. — Мы тебя реально потеряли, полицию собрались вызывать. Оксан!

— Простите, я не хотела, просто задумалась и не заметила, как время пролетело. Я сейчас приду.

Ее взгляд перешел с Маши на Кира, и слезы снова подступили к глазам, да такие жгучие, что не реально сдержать. Отвернулась.

Кирилл нахмурился, разглядывая ее лицо. Нос красный, губы припухли. Глазки тоже. Плакала? Почему? Посмотрела на него, а глаза полны слез. Что ж такое случилось? Когда успела? Как знал, что накрутит себя, пока его не будет рядом, но не до такой же степени…

— Маш, ты иди, скажи остальным, что нашлась, и мы скоро подойдем.

Присел рядом на качели. Помолчал, ожидая, может сама скажет. Нет, сидит, хлюпает носом и молчит. Съежилась в уголочке, ножки поджала. Маленький побитый котенок. Сердце болезненно сжалось. Вздохнул, перетянул к себе на колени, обнимая и согревая. Что-то холодная для такого теплого дня.

— Рассказывай. — Все еще молчит, захлопнулась в своей ракушке. Уткнулась носом ему в грудь, пыхтит и молчит. — Малыш, — вздрогнула аж всем телом. Что за?.. — Оксана, ты можешь внятно объяснить, что случилось? Я не умею читать мысли.

Она замахала головой, отрицая что-то только ей ведомое.

Кирилл тяжело выдохнул, справляясь с раздражением. Почему она такая… замкнутая? Эх, не бросать же ее в этом состоянии… и жалко… и страшно — что там у нее в головке в этой хорошенькой, но такой дурной. Как можно за ночь или даже за утро довести себя до этого жалкого состояния? Сердце заныло, глядя на нее.

— Прости, я, наверное, всех задерживаю, сейчас пойдем, — голос хриплый и больной.

— Оксана, ты заболела? Простыла? — он прижался губами к ее лбу. Холодная, слишком. Врача может вызвать? Как-то не нормально при жаре 35 °C. Надо же, как шарахнулась, когда коснулся губами, едва удержал.

— Все в порядке, пойдем. — Попыталась вырваться, но не тут-то было.

Кирилл перехватил поудобнее, чтоб не сбежала, взял лицо за подбородок и твердо повернул к себе. Нет, это нельзя так оставлять. Если за два часа себя довела до такого безобразия, что дальше будет?

— Я слушаю, что там за черти развелись за утро в тихом омуте твоей головушки? Не смей убегать! — рявкнул он.

— Отстань от меня, Одинцов! — вдруг закричала фурия в его руках. — Сейчас соберусь, и можешь отвезти на яхту. Сам, смотрю, торопишься отдохнуть с Катей и Мишель!

Вылепила и замолчала, губу аж прикусила, поморщилась. Глаза закрыла и все, снова спряталась в свою раковину.

Кир нахмурился. С Катей и Мишель? С чего она взяла? Ох, кто-то услышал звон и все напутал. Облегченно вздохнул, наконец, все понятно. Дурашка. Бедная маленькая любопытная кошка. Носик прищемила, подслушивая чужие разговоры.

Целовать опасно, может и укусить. Как же ее успокоить? Надо шокировать.

— А яхты нет. — Тишина несколько секунд, потом глаза резко открываются. Крупные зеленые изумруды, особенно яркие после слез.

— Как?

— Она покинула порт два часа назад. — Моргает часто-часто. Такая милота.

— А мы с Машей? — ее изумлению, кажется, нет предела. Кирилл притягивает к себе ее личико поближе. Упирается лбом в ее лоб.

— Куда это ты, интересно, без меня собралась?

— Я думала, ты собрался отдыхать два дня с Катей и Мишель? — голосок такой слабенький, не уверенный.

— Тебе известно, что сделали с одной любопытной дамочкой по имени Варя? — хлоп, хлоп ресничками. Кстати тушь слегка растеклась.

Возмущенно вздергивает носик, и он упирается в его нос, щекотно.

— Я не любопытная, вы орали как три орангутанга на весь отель! Вышла из номера, а тут вы скандалите. — Оксана надулась. Надо пожалеть ее гордость. Когда поймет, что сильно ошиблась, будет неприятно.

— Идем, девчонки заждались. Нам пора выезжать. Думаю, хороший пляж и солнышко поднимут твое настроение.

Мужчина коснулся губами ее припухших сочных губ. Почему женщины после слез такие восхитительно притягательные?

Ммм… соленые и сладкие. Остановись! Никак. Поцелуй затягивается, а ведь их и правда все ждут.

— Малыыш, — глухой стон, — пни меня, а?

Смеется. Замечательно. Не малыш, а глупыш какой-то. На пустом месте… совсем не доверяет…