24

АГНИЯ.

Я вся вытянулась в струну и часто дышала.

Неужели он сейчас это сделает?

Боже, сердце сейчас просто вырвется из меня и улетит птичкой.

Он оказался так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах…

Он взял моё лицо в руки, притягивая меня всё ближе к себе, и меня начало трясти от волнения. Или предвкушения?

Вырываться и куда-то бежать мысли не было.

Я…ждала, когда почувствую тепло его губ.

Хотела знать, насколько они мягкие, и что такое вообще поцелуй.

Даня и не подозревал, что своим шантажом сейчас сорвёт мой первый поцелуй. Для него это ничего не значащая игра, для меня же целое событие…

Я закрыла глаза и ждала.

Секунды шли, но ничего не происходило. Только его тёплые пальцы робко пару раз коснулись контура моих губ, заставив вздрогнуть меня, а мою кожу — рассыпаться крупными мурашками.

— Бэмби-и-и… — почти нежно прошептал Даня, и я машинально подставила ему губы…

— Ты серьёзно решила, что я тебя целовать буду? — спросил он и засмеялся.

Он отпустил меня, я открыла глаза и растерянно уставилась на него.

Ощущала себя круглой дурой, потому что он насмешливо смотрел на меня.

— Размечталась, — фыркнул он. — Это была шутка.

Я опустила ресницы. Как обычно, это его тупые игры. Могла бы и сама догадаться об этом, но почему-то повелась на его томный тон, идиотка.

— Губки-то она вытянула, — показал он губы уточкой, как якобы было у меня и рассмеялся. — Я тебе выпишу потом губозакаточную машинку.

Я вздёрнула вверх подбородок. Не буду показывать, как мне сейчас обидно, и не признаюсь ни за что, что действительно полагала, что он меня поцелует.

Идиотка, признаю. Но что поделать, надо как-то дальше жить.

— Ничего я не размечталась, — ответила я. — Просто с тобой медведем разве совладаешь? Проще дать себя поцеловать. И вообще, я растерялась. Может быть, раз целовать ты меня не станешь, то отдашь мне мою тетрадь?

— А я не шутил насчёт исполнения желаний, — смерил он меня холодным взглядом с головы до ног. — Только на что ты годишься-то, господи… Что с тебя взять-то?

И опять эти унижения. Ну что он за человек такой?

То как рыцарь без страха и упрёка выручает меня без лишних слов из беды.

А через минуту уже передо мной сам Господин Козлина.

Как он так делает — превращается из одного в другого, потом наоборот?

Прямо не человек, а фокус-покус ходячий.

— Фокус-покус, — не заметила я сама, как произнесла вслух и рассмеялась сама над собой.

— Гля-я… — протянул Даня, с подозрение оглядывая меня. — Ты о чём вообще? Я ей про халву, она про пряники.

— Да так. Неважно, — скрестила я руки под грудью и смотрела враждебно на парня, которого ещё вчера не знала как благодарить и сама его обнимала, искала у него защиты. И дома полчаса вдыхала воздух вокруг его ветровки перед тем как постирать и взять её с собой в школу с целью вернуть чужую вещь. Она пахла им, и я не удержалась от соблазна… А теперь мне хотелось эту ветровку швырнуть ему в ухмыляющееся лицо. — Что ты хочешь тогда? Ну же, назови свою цену, мальчик.

— Так это не моя цена, а твоя. Девочка, — отбил он.

Да уж, тягаться мне с маэстро изощренных издевательств просто нереально.

— Так что ты хочешь от меня, Бодров? — нахмурилась я. Всё это мне начинало уже надоедать.

— Ты не должна общаться с моим братом, — заявил он, немного подумав. — Это будет главным условием моего молчания. Вообще никаких контактов. И никаких свиданий, естественно.

Я с удивлением смотрела на парня. Такой странной просьбы вообще никак не ожидала.

Он унижает меня, насмехается, но при этом запрещает мне общаться с собственным братом?

Это у кого из нас ещё проблемы с логикой…

— А тебе это зачем? — спросила я. — Твой брат сам в состоянии разобраться, с кем ему общаться.

— Какое твоё дело? — нахамил он. — Я не прошу тебя оценивать мои желания. Я требую их выполнять. Без всяких “но”. Ты не будешь общаться с моим братом, иначе я солью информацию из твоего дневника. Я сделал копии.

— Ты такой красивый…

— Чего? — нахмурился он.

— …но такой козёл! — заявила я, вскинув подбородок. — Что ещё сделать прикажет мой новый хозяин?

— О, вот второе мне нравится, — отметил он. — Зови меня наедине Мой Хозяин. А вот если первое ещё раз повторишь — я тебе придумаю очень гадкое и стыдное задание. Понятно, Бэмби?

Я смерила его задумчивым взглядом. Он мог бы. Лучше не злить его…

Надоест же ему когда-то измываться надо мной.

— Ладно, — ответила я, отвернувшись от него. — Всё на этом?

— И Назар не должен знать, что тебя попросил об этом я. Если будет спрашивать, почему ты с ним холодна, ты скажешь ему, что он тебе просто не нравится. Поняла?

— Да, — ответила я.

Ведь Даня не знает, что на самом деле мне вообще фиолетово на его брата. Можно сказать, что тут я отделалась малой кровью.

— Всё на этом? — снова спросила я, желая уйти от него поскорее.

— Нет, конечно, — ядовито улыбнулся парень. — Мы только начали. И второе моё пожелание — ты будешь прислуживать мне.

— Что делать? — уставилась я на него.

Я думала, он шутил, и одним кофе мы и закроем вопрос.

— Будешь моей прислугой здесь, в школе, — абсолютно серьёзно заявил он мне.

— Знаешь куда иди? — негромко сказала я, развернулась и уже хотела уйти от него, наплевав на дневник, как мне в спину понеслись строчки из него же…

— Всё было как у всех, пока однажды папа не погиб от несчастного случая на заводе… Мама совсем тогда с катушек слетела… Начала пить, ее выгнали с работы, лишили родительских прав. Меня отправили в детский дом…

Поперёк горла встал ком. Глаза защипало от подступающих слёз. Это был просто удар под дых. Он узнал обо мне такое… Я сама дала ему этот козырь в руки. Подло использовать его против меня же…

Я медленно обернулась на него, разглядывая, словно впервые увидела.

— Хочешь, чтобы все узнали, что твоя мать алкоголичка? — спросил он.

Больно. Унизительно. Слёзы жгли горло.

Он просто вывалял меня в грязи.

— Что я должна делать? — тихо спросила я, чувствуя, как подписываю сейчас негласный договор рабыни. Рабыни Даниила Бодрова.

— Пойдёшь сегодня со мной.

Дар речи я совсем потеряла…