30

Он хотел меня поцеловать? Меня? Я что — сплю? Просто так хотел поцелуя? Не в качестве игры какой-то, не как ещё одно дурацкое желание?

Его глаза красноречивее слов говорили, что хотел.

Но зачем? Как такое возможно?

Я же Бэмби, тормоз, рохля или как там он ещё меня называл…

Для чего ему целовать такую?

Неужели вопреки его словам в душе он испытывает нечто совершенно противоположное?

Ведь мы не имеем желания поцеловать того, кто нам не нравится…

Значит, я ему…

Да нет, глупости какие-то! Я даже потрясла головой, чтобы прогнать эту чушь из мыслей.

Такого точно быть не может. Не знаю, что задумал Бодров, но поцелуев после всего этого я с ним не хочу.

Точнее… Хочу. Стыдно себе в этом признаваться, но хочу.

Только не дамся. Такому как он — нет.

Пусть сначала научиться разговаривать нормально и перестанет глумиться, извинится за всё, что уже успел натворить, и тогда, может быть, я и подумаю, ответить ли ему.

Ишь какой! Не дождёшься ты, Бодров!

Но от мысли, что Даня хотел поцелуя, и уже не в первый раз, меня бросало в дрожь снова и снова.

Кое-как я собралась, заставила себя встать с матов и отправиться переодеваться.

Нужно постараться забыть об этом и отвлечься. Поеду домой, пообедаю, может быть, позвоню однокласснице из прошлой моей школы Юльке и позову её в парк на колесо обозрения. Куплю себе там сладкой ваты и заем эту дурацкую горечь в груди. Не знаю, когда Даня ушёл, но даже когда я пришла в себя и переоделась в женской раздевалке, то не встретилась с ним в зале, чему была очень рада. Даже и не знала, как встретиться с ним после этого всего…

Я с облегчением вздохнула, когда поняла, что в зале пусто, и без препятствий вышла.

По пути до самого дома из школы мне тоже не встретился никто особенный.

Пока ехала в автобусе всё думала о том, что произошло. Руки дрожали от воспоминаний. Как будто его тепло, запах, лицо, всё ещё были рядом.

И поделиться не с кем, что я им расскажу?

Надо мной прикалывается один парень, мне обидно, но при этом он мне всё равно почему-то нравится и я хочу, чтобы он меня поцеловал?

Глупость же. Лучше уж молчать… Я и сама до конца не понимала, что происходит и что творится в моей душе.

Дед встретил меня, накормил обедом. Расспрашивал всё о школе.

— Как день прошёл?

— Нормально, — ответила я, убирая за собой посуду. — Спасибо тебе за суп.

— Да на здоровье. Как ты с материалом новым дружишь? Справляешься? Тяжело, наверное, привыкать.

— Уже привыкаю, — ответила я, натирая мыльной губкой тарелки в раковине. Конечно, мне было непросто, но куда деваться. Привыкну рано или поздно. Это, как оказалось, не самое сложное в новом учебном году выпускного класса. Сложнее ЕГЭ оказался один мерзкий мажор… Мерзкий красивый мажор, которого терпеть ещё много месяцев. — Не беспокойся, всё будет отлично.

— Я буду очень рад, — улыбнулся мне дедушка, помогая мне убрать со стола. — Просто переживаю за тебя.

— Не стоит, всё нормально, — убеждала я его. Оставалось ещё самой в это поверить.

— Но ты какая-то… — вгляделся в меня дедушка. — Как расстроенная, что ли…

Заметил-таки моё состояние. Ещё бы, от меня нервами фонило, наверное, за километр…

— Да так, мелкие неурядицы, — ответила я. — Дело житейское.

— Может, я чем-то смогу помочь?

— Нет, дедуль, — повернулась я к нему, промакивая руки кухонным полотенцем. — Спасибо тебе, но я уже взрослая, и некоторые проблемы мне всё же придётся учиться решать без помощи со стороны.

— Ты справишься?

— А куда же я денусь? — я улыбнулась ему. — Не бери в голову. Ты отдыхай, а я Юльке позвоню. В парк так хочется сходить, прогуляться.

— Только после уроков, — строго сказал мне дедушка.

— Ну, конечно, после них, — согласилась я с ним, доставая телефон из рюкзака. — Мы всё равно раньше пяти вечера никуда не выйдем — Юльке надо накраситься.

— А-а, то дело важное, — захихикал дед, вспоминая зачастую весьма эпатажный вид моей подруги Юлии. Она любила быть яркой и тратила много времени перед зеркалом прежде чем выйти просто выкинуть мусор, не говоря уж о прогулке в парке на людях.

Юля, конечно, согласилась со мной проветрить мозги, и я засела за учебники, чтобы вечером со спокойной душой отправиться гулять, да и чтобы голова делом занялась и прекратила думать о поцелуе, которого не было, но мог бы произойти.

***

ДАНИИЛ.

Залетел в раздевалку и сел на лавку, опустив голову. Закрыл глаза и пытался успокоиться.

Сердце билось в груди словно я только что пробежал десять километров и пришёл первым.

Что я наделал?

Теперь придётся ждать, когда она уйдёт. Не хочу с ней пересекаться сегодня. Дождусь, когда она выйдет из зала, отсюда мне хорошо всё слышно, потом выйду сам и закрою его.

Вот чёрт!

Я стянул с себя ветровку и буквально бросил ее на пол от злости на самого себя.

Зачем я полез к ней целоваться?

С ума, что ли, сошёл уже?

Я хотел поцеловать Бэмби?

“Ну ладно себе-то брехать, Дан, — где-то на краю сознания забрюзжал мой внутренний голос. — Хотел, хотел!”

Я чуть не заскрипел зубами от злости и нервно стянул с себя футболку, тоже небрежно бросив её на лавку и злобно схватился за штаны.

Хотел, чёрт побери, хотел.

Мы так неожиданно упали, и я оказался с ней рядом, подмяв её под себя…

Что крыша куда-то поехала. Мозг напрочь отключился, остался только инстинкт. И ему очень нравилась Агния: её мягкое женственное тело, огромные синие глаза, сладковатый запах, словно она постоянно ест конфеты, дрожащие от волнения губы…

Мне жуть как хотелось узнать их вкус и насколько они нежные… Как сама девчонка.

Так сильно хотелось, что я перестал вообще отдавать себе отчёта и просто поддался порыву…

И она просто отвернулась.

Не хотела этого поцелуя. Я ей противен…

Это оказалось неожиданно горько, словно я глотнул из канистры бензина.

Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь ей нравлюсь не я, а Назар, и ничего с тех пор явно не изменилось. Я ведь сам влезаю между ними, так какой реакции я жду? Зачем я вообще начал эту дурацкую игру?

Переоделся в своё, собрал вещи в рюкзак и стал ждать, когда Агния уйдёт. Что-то она тоже не торопится. Наверное, как и я, просто боится снова перечесься. Но спустя время я всё же услышал негромкие шаги, словно кошка пробежала рядом с раздевалкой, а не девушка.

Тогда я тоже взял рюкзак и вышел наконец в зал.

По дороге домой я всё думал, не стоит ли мне отказаться от этой затеи с дневником.

Отдать тетрадь девчонке, и пусть делает с ним и со своим Назаром всё, что хочет.

А потом в голове появилась картинка, от которой я даже остановился на месте, так и не дойдя из такси до крыльца дома.

Назар упал с ней тоже. Он потянулся к ней за поцелуем. Она не отвернулась, как от меня, а позволила ему себя поцеловать. Ответила, обвила руками его шею, и целовала его…

Зубы так и сжались сами собой, как и кулаки.

Неужели я втрескался в Бэмби?

Когда я успел?

Но я ревную. Как баран последний её ревную к брату. Мешаю им, хотя она явно даёт понять, что предпочтение отдаёт не мне.

Что ж… Тогда мы продолжаем.

Мне фигово, значит, и тебе, Бэмби, тоже будет фигово.