37

ДАНИИЛ.

— Уф, праздник был что надо, — устало сел я на диван, пнув пластиковую смятую банку ногой. — Только срач теперь…

— Не нуди, — плюхнулся брат рядом. — Не тебе это всё убирать.

— Правильно, эта миссия для таких, как Бэмби, — ляпнул я быстрее, чем смог сообразить, что именно говорю.

Назар неодобрительно уставился на меня.

— А нельзя быть таким снобом, Дан, — заявил он. — Может, девчонка и не родилась принцессой, у неё всего только старый дедушка из драгоценностей, но это не значит, что её удел — собирать банки за нашими гостями.

— Теперь нудишь ты, — отбил я, вставая с дивана и зевая. — Я дико захотел спать.

Часы показывали четыре утра. Нефигово мы отгуляли наше совершеннолетие. Родители поздравили нас и смотались от греха подальше, оставив дом в нашем распоряжении, попросив лишь одного — не спалить его. А горы мусора после толпы молодёжи уберёт завтра клининг, который мама заботливо заказала нам.

— Кстати, о Бэмби. Ты разве её не приглашал? — спросил я, остановившись уже на выходе из комнаты. Любопытство взяло надо мной верх.

— А чего тебе? — сузил глаза брат.

— Ну, просто, — пожал я плечами. — Все одноклассницы пришли. Даже Коробова, вон, из больницы с костылём пришла. А Кострова что — фифа у нас?

— А Кострову я приглашал, — вздохнул Назар. — Но она сказала, что не пойдёт из-за тебя.

Мы уставились друг на друга и я нахмурился.

Тролит, что ли, меня? Неужели так и сказала ему?

Правды не узнать. Не скажет ведь…

Но как факт — Кострова на наш день рождения не пришла. А я, если признаться себе очень тихо, как будто бы даже ждал.

— Ладно, спокойной ночи, — устало потёр я переносицу. — Точнее сказать, утра…

Я поднялся к себе.

Сегодня нам исполнилось восемнадцать. В гараже блестели две новые спортивные тачки для нас с Назаром — подарок от Вадима. На права мы сдали давно, осталось только их оформить и получить.

Мне даже как-то неловко стало сегодня, что я постоянно с ним цапаюсь и так и не смог найти общего языка за всё это время, а он нам такой подарок вручил. Может, он и нормальный мужик, и старается для нас, только забыть то, что именно он увёл мать из семьи, мне сложно. К тому же, отец долго не прожил без мамы, словно сгорел от тоски. Как такое можно простить? Косвенно, но возможно, Вадим виноват перед нами за скорую смерть отца и развал семьи. А теперь вот — замаливает грехи машинами.

Но подарок мы оба приняли. Кто же отказывается от таких тачек? Только дураки.

Постараюсь быть с отчимом помягче, он всё-таки явно тоже чувствует себя виноватым, хотя, как я уже сказал выше, очень косвенно.

Посмотрел на себя в зеркало в душевой, пока стоял под горячими струями воды, что смывали с меня весь сегодняшний день. Вроде бы я такой же, какой был и вчера, но сегодня я уже совершеннолетний. Интересно, что теперь изменится и изменится ли?

***

— Здарова! — пожимали мы с парнями руки друг другу на вокзале. Уже совсем скоро начнётся посадка на наш поезд до Питера. Питер я люблю и уважаю, и хоть уже бывал там не раз, всё равно поехал снова с классом. Среди молодёжи эти прогулки по культурной столице нашей родины воспринимаются иначе.

Последними на перроне появились Леся и…Кострова.

— Не понял, — нахмурился я. — А Кострова едет с нами разве?

— Да, Кострова едет тоже, — ответил мне Илья Сергеевич, который, конечно же, сопровождал нас в эту поездку.

Вот радость-то какая… По мне так поездка испорчена теперь.

Потому что я о ней буду слишком много думать.

Хотя Назар явно приосанился. Кто бы сомневался…

— Откуда у неё деньги на поездку? — задал я новый вопрос.

Ну в самом деле. Глядя на уровень её жизни, старый телефон с лопиной во весь экран какой-то непонятной китайской марки за сто долларов и скромные гвоздики в ушках, я решительно не понимал, откуда у неё с дедом нашлись деньги на СВ-вагон, дорогой отель и экскурсии.

— Она едет вместо Коробовой, — пояснил Илья. — Как ты понимаешь, на костылях ехать в Питер не очень удобно.

Точно. Коробова сломала ногу, и теперь ей не до Питера немного. Хотя ко мне на пати она прилетела из больницы. Приковыляла, если быть точнее.

— А-а… — протянул я. — Так она объедки собирает за другими.

— Бодров, язык прикуси, — грозно пожурил меня Илья. — Путёвка пропадала, и наш директор сам её пригласил.

Я промолчал, но остался при своём мнении.