48

— Я не буду, — упрямо заявила я. Ради телефона — нет.

— Ну ладно, — вдруг легко согласился Даня, и я даже удивилась. — А я — буду.

И он сам, не давая ни о чём подумать или сказать, прижался к моим губам своими.

В животе тут же с ветки вспорхнули бабочки и начали летать и щекотать стенки желудка. Дул ветер, вечерело и похолодало, а внутри меня был пожар…

И я наслаждалась поцелуем. Пила его также, как и он меня.

Наши губы и тела тесно сплелись в одно общее удовольствие.

Каждая моя клеточка, каждая струнка души горела, пылала им, его лаской, нежным поцелуем. Душа отзывалась и летела за ним.

С ума сойти… Я целуюсь с Бодровым! В Питере, прямо на улице на глазах у прохожих, под красоту разведённых мостов.

Кто бы сказал мне такое еще до поездки сюда — в жизни бы не поверила!

Мне нравилось, очень нравилось.

Это тепло, приятно, естественно… Как продолжение нас самих, как естественное желание двух влюблённых… Мне так казалось.

Мой второй поцелуй. И мой второй поцелуй с Бодровым.

Мои губы мигом узнали его — это Даня целовал меня тогда в темноте.

Теперь я уверена, что это был он. Впрочем, моё сердце, словно стрелка компаса, что всегда указывает на север, с самого начала указывала мне на Даню. И не ошиблась…

— Это был ты, — сказала я тихо, когда поцелуй логично завершился, но мы так и остались стоять в обнимку, закрыв глаза и прижавшись друг к другу лбами.

— Что — я? — спросил он хриплым голосом. Даня не меньше меня остался под впечатлением от нашего второго поцелуя, уже в открытую…

— Ты меня тогда поцеловал.

Его руки теснее сжали мою талию под курткой.

— Как ты поняла?

— Я просто узнала твои губы.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Разве так бывает?

— Бывает. — Я думал, это фигня собачья всё.

— Нет…

— Да, — он открыл глаза, и я, словно почувствовав это, сделала тоже самое. Наши взгляды встретились. Мои лёгкие наполнял не воздух Питера, а он. И не видела я тоже больше ничего кроме его глаз. — Чушь. Это был Дед Мороз, Бэмби. Пошли, а то нас скоро хватятся и дадут потом нам по первое число. Он разомкнул объятия, что было жаль, и потянул меня за руку обратно в сторону автобуса.

— Бодров, мать вашу!! — гремел рассерженный нашим маленьким побегом Илья. — Где вас носит? Я вас обыскался.

— Мы слегка потерялись, — ответил Даня. — Точнее, Бэмби заблудилась, а я её нашёл и привёл к автобусу. Я же знаю Питер.

Я снова вместо обиды едва заметно ему улыбнулась. Он мне — нет, но карие глаза потеплели. Как странно… Мы словно общаемся не словами, а душами. Даня говорит одно, а делает совершенно другое, и раньше я его не понимала, обижалась. Теперь же словно стала чувствовать его без слов…