ГЛАВА 3. НИНА

Коллет поджидала на улице. Естественно, подружка никуда не ушла, хотя мне бы хотелось побыть одной, в чужом любопытстве и дружеском совете я сейчас не нуждалась. Не терпелось вернуться домой и в тишине своей уютной квартирки поразмыслить над тем, во что же я вляпалась, подписав контракт. – Нина! – отлепилась Коллет от гранитной колонны и поспешила ко мне навстречу. – Меня охрана выставила. Сказали, мол, все зрители уже покинули здание и нечего там ошиваться. Я тут с ума схожу. Тебя все нет и нет. Подумывала даже полицию вызывать. Зачем ты понадобилась Джермейн Джексону? – Я понравилась Марку Уоллеру. Он хочет встретиться со мной. Извини, Коллет, но ничего, кроме этой информации, больше сказать не могу, – следовала я указаниям Хэла и Джермейна, а также страшась цифры штрафа за разглашение, прописанной в контракте. – Понимаю, с тобой заключили какое-то соглашение о молчании? – она была слишком умна, потому сразу мыслила в верном направлении. Я кивнула, сглатывая. Мне все еще было страшно. Но и волнительно, как будто впереди меня ожидает незабываемое приключение. – Мне придется выплатить гигантский штраф, если расскажу что-либо и кому-либо о частной жизни Уоллера, – понадеялась я, что мое признание удержит Томпсон от дальнейших расспросов. – Ясно, – разочарованно выдохнула Коллет и вдруг игриво спросила: – Скажи, Нина, ты расстроилась, что это был не Кенни Сондерс? – Кто? – непонимающе уставилась на нее, но быстро вспомнила. – А… блондин в синей футболке. Ну да… немного расстроилась, – не было стыдно мне за ложь, ведь так я могла скрыть свой повышенный интерес к Марку Уоллеру. Коллет незачем знать правды, иначе она начнет докапываться и как-нибудь ненароком вытянет из меня воспоминания о влюбленности в Тимура, а, если знает кто-то больше одного, то узнают и другие, и последствия для меня могут оказаться самыми плачевными. – Тебе все равно ужасно повезло, Нина. Уоллер – красавчик. К-ра-са-в-чик…, – мечтательно прикрыла она глаза, но тут же вопросительно посмотрела на меня. – А как же Пол? – А что – Пол? Между нами ничего нет. Пол Райт со старшего курса уже не раз подкатывал ко мне, но я считала его полным придурком. Он походил на ходячий манекен из бутика дорогой одежды, а не на живого человека. – Но он направо и налево болтает, что ты его девушка. Я думала, ты ответила ему взаимностью. – Нет, Коллет, Пол Райт мне совсем не нравится. – Зато ты ему нравишься, Нина, – изменился тон подруги, и я на секунду задумалась, а уж не влюблена ли сама Коллет в Райта? Странный выбор, учитывая совершенные мозги Томпсон, но… сердцу ведь не прикажешь, порой, оно решает все за нас. Этой ночью я плохо спала. Преследовали тени прошлого и страх неизвестности будущего. Контракт не давал мне покоя. Сколько раз перечла его, а все чудился какой-то подвох. Хэл Мэлоум заверил, что все прозрачно, просто красивое сопровождение известного спортсмена. Но можно ли верить мужчине, у которого такой убаюкивающий и гипнотизирующий голос? Мэлоум и Джексон дали четкие инструкции о неразглашении всего того, что за год сотрудничества я узнаю о частной жизни Марка Уоллера и вообще о клубе «Rabid dragons», подкрепив слова соответствующими пунктами о штрафах и неустойках в контракте. Журналистам и знакомым разрешалось говорить исключительно то, что одобрит пресс-атташе. Обязательные фотосессии. Вот это условие, пожалуй, напугало больше, чем штрафы и предстоящая встреча с баскетболистом. Я не хотела публичных фотографий. Вдруг кто-то увидит из той, прошлой жизни, оставленной в Москве? Но потом я успокоилась. Не стоит накручивать себя. По официальным документам погибла вся семья Неверовых. Никто не ищет меня. Никто не знает, что Камилла Неверова жива и теперь обосновалась во Флориде под чужим именем. Ни единая душа. К тому же внешне я стала совсем другой. Из угловатого подростка с тонированной челкой, ярким макияжем и одеждой от-кутюр, превратилась в скромную студентку, предпочитающую уличный стиль стритстайл. От пережитого два года назад стресса у меня нарушилась пигментация волос, некогда белые, они потемнели, стали едва ли не черными. Первое время после подобной метаморфозы я подолгу разглядывала себя в зеркале, не узнавая. Теперь у меня темные волосы и голубые глаза. Это красиво. И необычно. Ворочаясь в постели, я задавалась вопросом, почему сам Марк не присутствовал в том кабинете? Вот так увидел и даже не перекинувшись со мной ни единой репликой, сразу контракт на год? С другой стороны, это меня и успокаивало. Видимо, ему правда всего лишь нужна девушка для сопровождения на официальных мероприятиях, и Уоллеру все равно, кто это будет. А, значит, я могу расслабиться. Подумаешь…, покрасуюсь пару раз в неделю перед камерами, покричу его имя на матчах и получу за это приличную сумму денег. Смогу оплатить уход за Лаврентием. С этими мыслями я и уснула, а наутро отправилась в зоопарк навестить орангутанга. Приятная прохлада прошедшего дня испарилась, и Орландо вновь накрыл зной, как будто солнце серьезно разозлилось за что-то на город и его жителей. Лавр прятался в ветвях низкорослого дерева с широкими листьями. Завидев меня, спустился на землю и поспешил к ограждению. Он заметно прихрамывал, но уже не волочил ногу, как прежде. Удушающая жара в субботу заставляла людей оставаться внутри кондиционированных помещений или садиться в машины и направляться либо к океану, либо к Мексиканскому заливу, так что в зоопарке сейчас было совсем безлюдно. – Я принесла тебе инжир, – просунула руку сквозь прутья и раскрыла пальцы. Лавр смешно фыркнул и одними губами захватил с моей ладони сразу три инжирины. – И орешки, – достала из сумки еще одно лакомство. Орехи исчезли за его щеками также быстро, как и инжир. – А еще я нашла деньги, и ты снова будешь в безопасности, – погладила обезьяну по той части головы, где росла красно-рыжая шерсть. Лавр вытянул свою длинную руку-лапу и обнял меня. Остаток дня я провела за ноутбуком, читая в сети все, что находила о «Бешеных драконах» и игроках клуба, а также за размышлениями, что надеть на первую встречу с Марком, которая состоится уже завтра. – Я заеду за тобой в воскресенье, – предупредил Хэл после того, как я поставила свою подпись. – Намечается фотосессия в доме Марка. – Мне надо одеться как-то особенно? – не помешали бы мне уточнения. – Ни в коем случае, – быстро убрал пресс-атташе клуба второй экземпляр контракта в дорогой дипломат. Выглядело это так, словно Хэл допускал мысль о том, что я передумаю и порву листы. – Ты должна выглядеть естественно. Никаких коктейльных платьев или высоких шпилек. Будь самой собой. И вот я инспектирую два своих одежных шкафа и кручусь перед широким трюмо, примеряя один наряд за другим. Останавливаюсь на незабудковом сарафане с широкими лентами-завязками и вышивкой по подолу. Он и прост, и с изюминкой. Не могу обойтись без длинных сережек. Длинные серьги – моя слабость. На ноги обуваю серебристые сандалии с ремешками вокруг щиколоток. Хэл подъехал к жилому комплексу, где расположена моя квартира, ровно в обозначенное время. Мы договорились встретиться внизу, и некоторое время я наблюдаю из распахнутого окна за его сверкающей на солнце темной машиной. По парковке бродят обезумевшие от жары люди. День становится все жарче, словно разогретая духовка. Когда я выхожу из подъезда, Мэлоум ждет у автомобиля и одобрительно смотрит на меня. Кажется, я прошла тест на естественность. Он открывает мне переднюю пассажирскую дверцу, но я предпочитаю устроиться на заднем сиденье. Мне слишком некомфортно и беспокойно, чтобы еще и сидеть рядом с незнакомым мужчиной, лучше буду за его спиной. Хэл не возражает, включает музыку и закупоривает окна. Когда стекла ползут вверх, мои ногти впиваются в ладони, паническое желание выскочить из автомобиля, я едва удерживаю себя на месте. Мы едем долго, почти час с учетом заторов на дорогах. Читаю указатели и понимаю, что Хэл свернул в пригород, богатый район, где все школы оцениваются выше средней, и большинство жителей владеют домами, а не арендуют их. Значит, здесь живет Марк? – пытаюсь угадать, какой коттедж принадлежит спортсмену. Но Мэлоум везет меня дальше. Жилые улицы сменяются полями, лесочком, живописным озером и наконец перед глазами открывается вид на самое настоящее ранчо. Въезд через пункт охраны. Шкафоподобный секьюрити с тяжелым электрошокером на ремне приветствует Хэла и через его плечо внимательно смотрит на меня. – Это Нина Литвинова. Новая подружка Марка. Охранник кивает, а мне становится неприятно. Новая подружка Марка. Звучит как-то так себе. Его прежнюю подружку звали Оливией, она довольно-таки известная модель. Эту информацию я раскопала в интернете. Автомобиль Мэлоума пропускают внутрь, и на краткий миг я забываю о волнении. Пейзаж очаровывает меня. Очень много пространства, зелени, загон для лошадей, небольшой пруд и большой двухэтажный дом, облицованный декоративным кирпичом. – Идем, Нина, – глушит Хэл мотор и первым выбирается из машины. Я медлю, стараюсь дышать ровно. Мужчина терпеливо ждет, не торопит меня. – Всего лишь фотосессия, – шепчу я, совсем не представляя, как пройдет наше знакомство с Уоллером. Что он скажет мне? Как держаться с ним? Вдруг разочарую его? Как бы там ни было, я хочу понравиться ему, хочу произвести на спортсмена хорошее впечатление. Кто знает, вдруг между нами вспыхнет нечто большее, чем деловое сотрудничество? Я не могу об этом не думать. Входная дверь открыта, внутри тихо и пусто, хотя дом настолько огромный, что здесь точно должны быть люди из обслуги. Приходят в определенные часы? Мы с Хэлом ждем несколько минут, прежде чем в просторном холле появляется Марк. Марк Уоллер. Вот, кто точно выглядит расслабленно и по-домашнему. Черные спортивные брюки и простая белая майка. Мое дыхание невольно учащается. Он высок и атлетичен, гораздо крупнее Тимура. Теперь я это отчетливо вижу. У их красоты абсолютно разные истоки, Тимур был просто смазлив, а Уоллер сражает своей мужественностью. На теле спортсмена татуировок больше, чем можно было увидеть во время шоу. По всей левой руке – дракон-змея. От локтя правой и до самой шеи парит дракон огненный, вероятно, его крылья скрываются на спине Марка. Я вдруг испытываю иррациональный страх и делаю шаг назад, а он, не отрывая от меня взгляда, медленно направился в мою сторону. Я завладела его вниманием до последней капли, и от этого ощущения перехватывает в горле. Хэл куда-то подевался, я и не заметила, как и когда мужчина исчез, оставив меня наедине со спортсменом. Его шаги были плавными. Я смотрела много документальных фильмов о животном мире, и походка Марка Уоллера напомнила мне тигра, медленно и спокойно подбирающегося к своей добыче. Он остановился напротив меня, и несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Его рука неожиданно скользнула к моей ладони. Мозолистые кончики пальцев коснулись моих, более мягких, и мое сердце забилось быстрее. Я заметила серебряные колечки в мочке его левого уха. – А где фотограф? – внезапно охрип мой голос. – Его не будет, – дотронулся он теперь до моих губ и провел по их контуру подушечкой большого пальца. – Я хочу уйти, – напугало меня то, что разглядела в его глазах. Сейчас, так близко, я видела их цвет – синие, наполненные чем-то глубоким и черным. Настолько черным, что волоски на моей коже встали дыбом. – Ты останешься здесь, – принялся он теперь играться моими волосами. – В контракте написано, я могу оставаться по желанию, – сдавило грудь тревогой, перераставшей в панику. – По моему желанию, Нина, – не переставал трогать он меня. – И я желаю, чтобы ты осталась. Я отчетливо понимаю, что он собирается сделать, и почти кричу: – Хэл сказал, интимная близость по желанию. – Нина, – засмеялся Уоллер. – Хэл все правильно сказал. Просто если бы ты была внимательнее, то заметила бы, в контракте не указано – по чьему желанию. По моему желанию, дурочка. В последней отчаянной попытке вырваться, я толкнула его в грудь, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть кирпичную стену. Я попятилась, кожей чувствуя, как в воздухе сгущается концентрация агрессии. – Мне так нравится твой русский акцент, Нина, – мягкой хваткой сжал он мое горло. Странно, но в этой грубости была и некая ласка, будто он не хотел делать мне больно, но ему приходится. Уоллер толкнул меня, не слишком сильно, но я упала. Когда мой затылок коснулся пола, я успела подумать с горечью о своих прежних желаниях. Много лет назад папа нанял на работу Тимура Перегудова. Шестнадцатилетняя я считала его самым красивым парнем в мире, влюбилась и унижалась, таскаясь за ним по нашему просторному московскому дому. Хорошая девочка мечтала о плохом. Тимур определенно был плохим, криминальным типом. Нельзя было влюбляться в него и думать о нем спустя годы, тогда, возможно, наши пути с Марком Уоллером никогда бы и не пересеклись.