ГЛАВА 23

– Что ты делаешь? – в полнейшем раздрае наблюдаю за мечущимся по моей квартире Бекетовым. Все уже разошлись, каждый – делать свою работу. Адвокаты – защищать, прокуроры – напрягать, родня Сергея – продавливать ситуацию по своим каналам, уголовники… Чем таким важным решил заняться мой отец, я спросить не успела. Слишком быстро он свалил, отчего-то до жути разозлившись то ли на мать, то ли на ситуацию в целом. Может, дело в ее обвинениях. Не знаю. Да и не то чтобы он как-то продемонстрировал свою злость. Я просто на каком-то животном уровне ее почувствовала и затаилась, неосознанно прижимаясь к более сильному. То есть к Сергею.

– Собираю твое барахло.

– В каком смысле? Зачем? – хлопаю глазами.

– Затем, что мы едем ко мне.

– Ты что, Сереж? Я не могу! У меня же Дава. И работа. И вообще…

– Да какая работа? Ты только глянь на себя! На тебе лица нет. Отдохнешь, придешь в себя, и тогда что хочешь делай.

– Я не могу. Ты не понимаешь. Как я брошу Давида?

– Ему что, пять лет? К тому же я не пойму, какого черта он сидит дома. Школу прогулял, теперь еще и тренировку хочет? Давид! Дава!

– Чего? – стащив наушники на шею, выныривает из своей комнаты мой сын.

– Ты сейчас что должен делать?

–Собираться на тренировку.

– Так, а почему ты еще не собран?

– Мне разве можно куда-то выходить?

– Ну ты же не давал подписку о невыходе, – ехидничает Бекетов.

– Так я вообще не понял, в каком я сейчас статусе, – чешет в затылке сын.

– Постой. Ты же ничего не подписывал?

Я прямо чувствую, как лежащая на моей талии рука напрягается. И невольно напрягаюсь тоже.

– Да нет. Что я – дурак?

– Тогда собирайся. Ты тоже, – переводит взгляд на меня.

– Сереж…

– Не хочешь ко мне – тоже поедешь в школу.

– А зачем?

– Я у тебя на работе был. Теперь твоя очередь.

Сергей приводит не самый очевидный аргумент, но, возможно, мне и впрямь не помешает переключиться. Кусая губы, смотрю то на сына, то на своего любовника, и решительно киваю. К черту сомнения. После всего, что он мне сказал, будет правильно провести время вместе. Потому что потом Сергей может и передумать, а пока… пока он только мой. В ушах до сих пор звучат его решительные, немного даже жесткие слова: «А я тебя не спрашиваю. Я на твоей стороне, помнишь? Что бы ни случилось». Может, я и дура, может, все очень скоро изменится, но как же хочется в это хоть на секунду поверить.

– Ладно.

– У тебя есть спортивная форма?

– Зачем? – удивляюсь.

– Затем, что физические нагрузки очень хорошо помогают в борьбе со стрессом.

– Ты хочешь меня потренировать? – изумленно вскидываю брови. Ну, разве это не нелепое предложение? Моя жизнь, возможно, катится псу под хвост, а он хочет со мной побоксировать?

Бекетов хищно оскаливается:

– Или можем сразу ко мне поехать. Там я тоже найду, чем тебя нагрузить.

– Нет уж. Не будем менять наши планы, – отказываюсь из чувства противоречия. Или самосохранения, как знать? А между тем один лишь его взгляд делает что-то удивительное с моим телом. Кто бы мне сказал, что я так в него влечу, когда Сергей впервые мне написал?

– О чем думаешь, малыш?

– О том, что эпистолярный жанр – совсем не твое.

– Да ладно. Если бы я тебе не написал, мы бы не встретились. – Бекетов ловит меня за талию, бесцеремонно притягивает к себе и целует. Сладко, так сладко, как только он может. Теплый комок внутри сжимается и пульсирует.

– Мам! Михалыч, я готов!

– Ну а ты что стоишь? Давай, хватай форму и выходи. Ключи от тачки на полочке?

Часто-часто киваю. Заталкиваю в сумку миленький костюмчик для йоги, подумав, добавляю чистые трусы, антиперсперант и крем – малость из привычного многоэтапного ухода.

За руль меня не пускают. Я прежняя, возможно, возмутилась бы такому самоуправству, я нынешняя только рада передать часть своих обязанностей кому-то другому. Мне нравится смотреть, как Бекетов водит. Очень уверенно и по-мужски, но не агрессивно. Нравится, что он вынужден чуть прищуриваться от слепящего солнца, потому что в кои веки забыл очки. Нравится, как оно скользит, зажигая в его выгоревших каштановых волосах золотые искры. Правда, даже скрывать не буду, что за рулем своего танка Сергей выглядит более уместно.

– Чего смеешься?

– Ты смотришься очень комично за рулем моей ласточки.

– Надо тебе нормальную тачку купить. – Хмыкает.

– Что?! И ничего мне не надо… Я же не для этого сказала! Ты чего?

Видно, услышав в моем голосе что-то такое, даже Дава отвлекается от своего телефона и вскидывает голову.

– Я знаю, Сар.

– Тогда зачем? – все еще хмурюсь я.

– Затем, что ты моя девочка. И я хочу тебя баловать. Привыкай, окей?

Легко сказать! А для меня никто ничего кроме мамы не делал. Всю жизнь я рассчитывала лишь на себя. И машина эта, какой бы смешной она не была, тоже мною куплена самостоятельно. Страшно расчувствовавшись, отворачиваюсь к окну.

– Кстати, ты ошибаешься, – бурчу я. – Мы бы встретились в любом случае. Забыл, что Дава занимается в твоей школе?

Сергей качает головой из стороны в сторону и сгребает мою ладонь.

– Если бы я тебя не увидел, то вообще не факт, что вернулся бы.

– Вот как?

– А зачем? Там было классно. Лето круглый год опять же… Фрукты.

Вот! Это меня и беспокоит. Все у него было классно, пока не появилась я.

– И тебе не надоедало безделье?

– Сара, я не бездельничал. Дела у меня всегда были. Но такие, которые ни к чему меня не привязывали. С тобой все иначе, – поняв, что я могу как-то неправильно интерпретировать его слова, поспешно добавляет Бекетов. – Что? Не веришь?

– Верю, что ты сейчас действительно так думаешь.

– Нет-нет! Эй… Послушай. Я же говорил, что ты особенная! Не знаю, как это объяснить. Кажется, я всегда тебя ждал.

– Ну да… – грустно улыбаюсь.

– Да! Искал твои черты в чужих лицах, – Сергей недоверчиво качает головой, – и даже порой находил.

– Ты, кстати, никогда мне не рассказывал о своей жене.

Очень хочется верить, что в моем голосе не слышится той ревности, что я на самом деле испытываю к этой женщине. В конце концов, мы действительно очень похожи. Как тут не думать, что он во мне ищет другую? Нет-нет, да и проскальзывают такие мысли, что уж скрывать? Уверенности во мне – кот наплакал.

Бекетов бросает взгляд на Даву в зеркало заднего вида. Тот сидит в наушниках и качает головой в такт играющей музыке.

– С Мадиной я больше всего ошибся. Выглядела она как моя ожившая мечта, да и родители очень этих отношений хотели. Я поплыл, как дурак, влетел в нее сильно, почти насмерть. Напридумывал себе что-то. Словом, на обертку повелся, не сообразив заглянуть внутрь. Я ведь только когда с тобой познакомился, когда все совпало: картинка, начинка, до конца понял, каким был идиотом. Ты будто прямиком из моих фантазий пришла. Я тебя узнал сразу же…

– А если ты со временем поймешь, что и со мной ошибся? – шепчу, затаив дыхание.

– Шутишь? Не-е-ет. Ты моя девочка.

– Проблемная девочка.

– Да похрен. Разрулим. Зато с тобой не заскучаешь.

– Так себе аргумент, – фыркаю я.

– Просто подумай о будущем.

Как раз о будущем я думать вообще боюсь. Тут хоть бы этот момент не отравить сомнением. Видит Бог, как мне непросто.

– Твои родители в шоке, Сереж, – хмурюсь я и, пользуясь тем, что мы остановились, трусливо выпрыгиваю из машины. Бекетов, хмуря брови, выходит следом. И Давид одновременно с ним. Подходит время тренировки, и на парковке полно разновозрастной ребятни. По нашей компашке скользят любопытные взгляды. Сергей оглядывается, замирает на миг и тихонько выругивается.

– Что такое?

– Ничего. Пойдем.

Давид замечает Леську и резвым козликом бежит к девочке. Та о чем-то взволнованно его расспрашивает. Наверное, он ей уже рассказал о своих приключениях. По тому, как она его отчитывает, понимаю, что Леся явно тоже не в восторге от того, что взбрело моему сыночке в голову. Стоит признать, что я, наверное, была к ней слишком предвзята. Девочка как девочка… С головой. И это в их возрасте – главное.

В школе шумно. Мы проходим через коридор, то и дело кивая и останавливаясь, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой слов.

– Я подумываю о том, чтобы перехватить у Таира младшую группу, – испытывающе на меня глядя, докладывает Бекетов.

– Предпочитаешь работать с малышами?

– Старших уже не оторвать от Таира. У них полный коннект. К тому же Давид…

– Да-да, я помню. Нельзя, чтобы кто-то подумал, будто ты его выделяешь.

– Не в этом дело, Сара. Я просто очень хорошо знаю, как херово, когда твое право находиться в команде или на соревнованиях ставят каждый раз под сомнение лишь потому, что твой отец – серьезный дядька. Все тычут в тебя пальцем и за глаза перетирают о том, что ты здесь по блату. Я такой судьбы никому не желаю. Тем более Даве.

Господи, какой же он все-таки… Так странно, так непостижимо, как в нем уживаются совершенно детская порывистость и истинно мужская основательность, распиздяйство и необычайная серьезность, непостоянство и удивительная надежность. С ним как на качелях. Захватывает дух. А вот страха нет. Зато есть уверенность, что как бы там ни было, даже если ты с этих самых качелей слетишь – он подхватит.

– Не смотри на меня так, – хищно улыбается Бекетов, окидывая жадным взглядом мою тушку в лосинах и открывающем живот топе, – не то до тренировки дело не дойдет.

– Тогда начнем? – становлюсь в стойку, сжав руки в кулаки. Лицо делаю максимально серьезным, хотя губы так и норовят расползтись в широкой улыбке. Сергей закатывает глаза.

– Ты же не думаешь, что мы сразу начинаем с махача?

– А с чего тогда?

– Любая наша тренировка начинается с разминки.

Бекетов отходит к стеллажам вдоль стены, на которых разложены всякие нужные штуки. Берет скакалку. Мышцы в глубоких вырезах борцовки перекатываются, вызывая у меня обильное слюноотделение. Надо ему запретить вот так расхаживать…

– Давай.

– Что давать?

– Прыгай.

Сергей отдает мне скакалку, берет другую и, показывая мне наглядный пример, начинает с удивительной для такой массы тела лёгкостью скакать. Скакать то медленно, то очень быстро, то на правой ноге, то на левой, то скрещивая скакалку, то дважды ее прокручивая. В общем, выделываясь по максимуму и играя мышцами. Красивыми такими, блестящими от испарины, очень быстро покрывшей каждый миллиметр его изумительного тела. Что там он говорил? Физические нагрузки очень хорошо отвлекают от дурных мыслей? О, да! Еще как… Облизав губы, как зачарованная, сжимаю в ладонях прорезиненные ручки. Стыдно до ужаса. Я же и вполовину не такая ловкая. К тому же грудь… Грудь даже в спортивном топе будет наверняка мешать.

Закидываю скакалку за спину. Сколько он уже скачет? И даже дыхание не сбилось. Да я через минуту уже буду задыхаться… Прыг-прыг. Вот! Говорила же. Даже спортивный топ не спасает. Вдруг все звуки в зале стихают. Что такое? Прыг-прыг. Как в детстве. Только непонятно, почему тихо. Кто-то должен считать, сколько раз я подпрыгнула. Распахиваю глаза и натыкаюсь на ошалевший голодный взгляд своего персонального тренера. Прыг-прыг…

– Сара, детка…

Замираю перепуганным зайчонком. А я что? Я просто, блин, разминаюсь. Что так на меня смотреть?

– А?

– Иди ко мне.

Говорит «иди ко мне», а на деле сам наступает. Я испуганно пячусь.

– Зачем? Я еще не успела размяться.

– А я тебе помогу.

Ну, да. Я что, похожа на дурочку?

– К-как?

– Сам тебя… разомну.

– Сереж, ты что? Ты что, Серенький! Там же дети, и вообще… Сережа?

Ну, вот и на кой я его прогоняла? А он? Какого черта взял и меня послушал? Я же не всерьез! Хотя, конечно, дети за стеной – это аргумент.

В тишине, нарушаемой лишь звуками нашего тяжелого дыхания, проворачивается замок.

– Сереж? – не скрывая священного ужаса в голосе, я зачем-то снова его зову. А он почему-то, не спеша ко мне возвращаться, оглядывается. Находит на тех самых полках чьи-то забытые шорты, комкает их и… бросает куда-то под потолок.

– Ч-что ты делаешь? – удивленно хлопаю ресницами.

– Вырубаю камеры.

– Сереж!

– Сюда иди, а?