Глава 15. Девочка-беда

Вода хлещет на меня, как фонтан. Зачем я только этот кран повернуть хотела? Знала же, что здесь все держится на честном слове. Но он с виду выглядел таким чистым и современным… Не то что в моей камере.

Господи! Как его теперь закрыть? Под моими ногами уже лужа, а вода ледяная. Свитер и штаны мокрые насквозь.

В панике пытаюсь прикрутить кран на место, но под напором он не входит.

-Мамочки, мамочки! - Визжу я, получая струю в лицо.

Вдруг сзади слышу, как рывком открывается дверь. Я ведь закрыла ее на шпингалет…

Михаил Фёдорович появляется передо мной неожиданно и неотвратимо, заставляя испытать всю палитру своей ничтожности.

Он за секунды каким-то волшебным образом ставит смеситель на место, снимает с себя футболку и бросает ее на пол, чтобы вода дальше не растекалась.

Я стою и практически не дышу. Потому что во-первых раньше никогда не видела у мужчин таких отточенных реакций, а во-вторых… А во-вторых у моего Бармалея несмотря на возраст, идеальное тело. И на груди набита татуировка с изображением волка. Сейчас он кажется мне живым, потому что мужская грудная клетка слишком активно качает воздух.

-Вот просто как, мать твою, а? - Рявкает на меня Михаил Фёдорович и разводит руками. - Как? Собирай, короче, тут все, чтобы сухо было.

Безнадежно отмахивается, собираясь уходить.

-А где взять тряпку? - Дергаюсь я вслед за ним.

-Футболкой моей собирай, - отвечает бандит. - Все равно уже мокрая.

Оставляет меня один на один с потопом.

И только когда за ним закрывается дверь, я понимаю, как перенервничала. У меня трясется копчик. Как хвост В прямом смысле!

Руки тоже не слушаются, и я с большим трудом отжимаю мокрую мужскую футболку в ванну. Собираю воду, а после снова отжимаю.

Через десять минут, когда пол оказывается относительно сухим, а футболка Михаила Фёдоровича выстирана с мылом, я понимаю, как сильно замёрзла.

И в душ хочется невероятно. В горячую воду. Просто полежать.

Мне нужно спрашивать на это разрешения?

Решив, что все-таки так будет верно, я выхожу из туалетной комнаты в спальню.

Что это она и есть я понимаю только сейчас по наличию большой двуспальной кровати. К горлу подкатывает ком от ненужных мыслей о том, что Михаил Фёдорович делал в ней и с кем. А главное, что будет делать со мной…

-Справилась? - Вдруг появляется в спальне хозяин камеры.

Смотрит на меня тяжелым взглядом из-под бровей.

-Да, все чисто. И ваша футболка тоже.

-Футболка? - Переспрашивает удивлённо. - Ладно… Вот, держи твои полотенца и вещи.

Я должна подойти?

-Ну не хочешь согреться, ходи мокрая! - Не выдерживает Бармалей.

Швыряет вещи на кровать и уходит в соседнюю дверь. За ней в дверной проеме я вижу небольшой спортзал.

Так вот какой комфортной может быть жизнь на зоне, если у тебя есть деньги. У многих таких радостей жизни даже на воле нет.

Вещи я все-таки забираю и сбегаю обратно в ванную.

Расслабится из-за сорванного шпингалета так и не получается, поэтому моюсь я быстро.

Одеждой для меня оказывается черная шелковая пижама, а полотенца неожиданно пахнут, как в отеле. Это точно что-то несметное!

Заметив в углу за дверью жестяные ведра с инвентарными номерами, едва сдерживаю дрожь по телу и понимаю, что если бы не Михаил Фёдорович, я бы уже проходила сан обработку перед женской колонией.

И ведь в сухом остатке, если отбросить все метания морали, он прав. Мне больше никто не захотел помочь. Ни следователь, ни судья, ни врачи, которые писали заключение. Всех устроила работа «по протоколу», за которую им ещё и заплатили денег. Никто не виноват! Все были честны. Не подкопаешься.

Когда я выхожу в главную комнату камеры, на столе уже оказывается накрыт ужин. На двоих. С приборами.

Боже мой, если бы не эти зеленые жуткие стены с кафельным полом, можно было бы подумать, что мы в ресторане.

Стейки мяса с салатом, какие-то булочки, соусы, жареный картофель.

У меня от запаха рот мгновенно наполняется слюной будто я оголодавшая.

Михаил Фёдорович сидит с ноутбуком на диване.

-Садись за стол и ешь, не жди меня, - говорит он, не отрывая глаз от экрана. - Я ещё занят.

Решаю, что это действительно хорошая идея, потому что, если он будет на меня смотреть, сидя напротив, не факт, что я смогу проглотить и кусочек.

Положив первую вилку в рот, я оказываюсь почти готова застонать в голос. Это очень вкусно! Особенно, когда ты последние недели ел пищу сомнительного качества.

Набрасываюсь на содержимое тарелки, стараясь хотя бы не чавкать, и не могу больше думать не о чем кроме того, как мне вкусно.

-Ну наконец-то, ты себя ведешь по-человечески, - хмыкает Михаил Фёдорович.

Подходит к тарелке напротив меня и садится за стол.

-Я уж думал, что ты как та Дюймовочка. Одно зернышко и все. Смотрела мультик? Или то только в моем детстве был?

Замираю с вилкой во рту и чувствую, что краснею. Действительно, веду себя, как животное. Но то, что Михаил Фёдорович знает детские мультики, подкупает.

-Да ешь ты, Господи, - замечает мою растерянность Бармалей. - Чего ты такая шуганая?

Пожимаю плечами. Не понимаю, как отвечать и о чем говорить с этим мужчиной.

Благо, Михаил Фёдорович избавляет меня от этой необходимости, начиная тоже есть.

Через десять минут нам приносят горячий чай и картинную коробочку с большим куском шоколадного торта. Коробочка одна. Ее забирает себе Михаил.

Не то чтобы мне тоже хотелось. И вообще я сыта. Но глаза возвращаются к чайной ложке, исчезающей в мужском рту, как приклеенные.

Интересно, эта акция намеренная? Как воспитание за все коробочки, что я отправила обратно из камер, не став есть?

-Хочешь попробовать? - Поигрывает ложкой Бармалей. - Очень вкусно.

Я мотаю отрицательно головой. Ещё я на столько не унижалась!

-А я говорю, что ты хочешь, - вдруг мужчина сменяет тон на громкий и давящий. - Подойди, Таисия.

Вздрагиваю и встаю. Ладно. Раз он так хочет… Чего упрямится? Это же в конце концов, вкусно.

Подхожу к нему сбоку от стола.

-Открой рот, - отламывая своей вилкой кусочек торта, велит мне Михаил Фёдорович.

Я в шоке хлопаю глазами. Это он меня кормить собрался?

-Ну! - Направляет в мою сторону вилку Бармалей. - Рот открывай и наклонись.

Получаю свой торт и машинально жую, совсем не чувствуя вкуса.

Потому что Михаил Фёдорович внимательно смотрит сначала мне в глаза, а после его взгляд очень красноречиво стекает в декольте.

Нервно облизываю от шоколада губы. По рукам бегут мурашки.

-К черту! Никаких нахер прелюдий! Иди сюда. - Рычит мужчина и рывком встает со своего места.

Я даже не успеваю дернуться, как оказываюсь впечатанной в твердое тело.

Мужские руки сжимают мою талию, как канаты!

-Ты получила достаточно времени, - шепчет мне в шею Михаил Фёдорович. - Я, блять, хочу тебя, девочка. И сегодня по-любому разложу. Выдеру тебя…

У меня почему-то от его горячего дыхания по коже тяжелеет низ живота. Тело отзывается на этого мужчину. Вопреки здравому смыслу!

Часто, сбивчиво дышу. Конечно, от паники, а не от чего-то ещё! Сама тянусь и начинаю расстегивать пуговицы на воротнике мужского поло.

Вот сейчас бы не помешало и выпить…