Глава 28. Честность за честность
Пока вокруг суетятся врачи, мне становится вдруг жутко страшно, что сейчас моя беременность закончится. Что фотографии малыша из аппарата узи станут единственными!
Живот все каменеет и никак не отпускает. Господи, как же больно!
-Постарайтесь успокоиться, - просит врач, снимая с моей руки тонометр. - Беременным нельзя так волноваться. Вы хотите кушать? Чаю? Может быть, шоколад?
-Я не знаю… - шепчу подавлено.
Чувствую себя такой жалкой и раненой, что единственное, чего я бы сейчас по-настоящему хотела, это увидеть маму. Ее прохладная ладонь на лбу точно бы сняла все спазмы.
Михаил Фёдорович тоже в аху… да, встревожен, раздосадован, шокирован и мечется по палате, как тигр в клетке, постоянно пытаясь то кого-то припугнуть, то засунуть деньги.
-Если с ребенком что-то случится, - рычит, - я вас всех...
-Все будет хорошо, - терпеливо отвечает ему врач. - Сейчас прокапаем вашу мамочку и домой отпустим.
Неожиданно я осознаю самую главную мысль, которая сейчас витает в палате, но все равно становится для меня откровением: Бармалею нужен наш ребенок! Он кричит и суетится, просто потому что в остальном бессилен.
Медсестра ставит мне капельницу, а я не могу оторвать глаз от мужчины, которого ещё час назад записывала с списки потерянных для общества.
Что у него в голове вообще? Почему?
Михаил Фёдорович ловит мой взгляд, и когда мы остаемся одни, подходит к кровати.
Опускается возле края на корточки и ставит локти на матрас.
-Ты не хочешь, чтобы его спасли, я понимаю… - говорит хрипло. - Но я тебе сейчас скажу очень важную вещь… У меня кроме вас больше никого нет. И скорее всего, не будет.
-Кажется, - отвечаю скептически, - сделать женщине ребенка для вас не проблема. Будет много близких людей…
Михаил усмехается.
-Я - сомнительный отец. И ничего путного никогда из ребенка не воспитаю. Поэтому, нужна нормальная мать. Вот прям с такими забабахами в котелке, как у тебя. Давай, мы сейчас быстро как-то отмотаем ситуацию в конструктив, чтобы ты больше не пыталась лишить маленького человека жизни. Что ты хочешь? Денег? Я завтра перепишу на тебя часть акций и коммерческой недвижимости.
У меня почему-то к глазам подступают слезы. Ребенок, достаток - казалось бы, радуйся! А мне все не так… Где чувства? Любовь? Таинство ожидания чуда? Муж?
-Бля, ты не реви только. Ладно? - Просит Михаил. - Можно другой же вариант рассмотреть. Ты рожаешь, а я нанимаю нянь, репетиторов…
-Для этого нормальная мать не нужна! - Зло обращаю его.
-Ошибаешься, - качает головой. - Ещё есть генетика. Например у собак вязка двух чемпионов…
-Да замолчите вы! - Не выдерживаю. - Разве я собака? Почему я гожусь, чтобы со мной спать, но не гожусь для нормальных отношений? Где люди друг друга уважают, а не шантажируют, ставя перед постоянным выбором? Обычно женщину в положении зовут замуж!
Михаил Фёдорович поднимается и делает нервный круг по палате.
Подходит к двери, проверяя, что за ней никого, осматривается, а после возвращается.
-Я сидел в тюрьме, потому что на меня было совершено уже два покушения. И пока я не решу эту проблему, предложить тебе кроме поддержки, подарков и постели ничего не могу. И да, снова у тебя только два варианта - или по-хорошему, или по-плохому.
-По-плохому у вас уже ничего не вышло. - Пожимаю плечами. - Но я осознаю степень вашей искренности сейчас и хочу ответить тем же. Да, узнать о беременности от уголовника в день освобождения - это не верх счастья. На прощание вы повели себя со мной отвратительно. Родственники разгромили мою квартиру в хлам. Мне пришлось даже трубы в ванной поменять, потому что они их поплавили. Пойти танцевать я не могла, потому что освободившихся не берет к себе ни один клуб. Даже в качестве преподавателя для балета. После первого рабочего дня в массажном салоне я прорыдала сутки. А потом снова наступила себе на горло и подписала договор. Как вы думаете, если бы я злостно хотела аборт? Я бы так долго тянула? В этой больнице вообще подобный вариант прямо с порога отказались сопровождать! Срок огромный!
-То есть ты хочешь ребенка? - Уточняет Михаил и дёргает бровью. - Я ошибся?
***
-Ну, конечно, да! - отвечаю эмоционально. - И деньги от вас мне будут очень кстати. Работать с каждым днем становится все сложнее. Чего тут скрывать… - развожу руками. - Я росла очень бедно. И когда узнала, что будет ребенок… - делаю глубокий нервный вдох, - понимаете, у меня все мечты и жестокая реальность перед глазами пролетели. Может быть, для мужчины это не так страшно - жить в мире, где за тебя некому заступиться, где нужно выбирать: купить тебе прокладки или еду. А вот для девочки - это очень страшно! Вы знаете, я в начальной школе даже врала, что мой папа летчик! Даже как-то раз подобрала на мусорке фантик от крутой шоколадки и говорила всем, что это папа мне ее подарил.
-Настоящий отец тобой не интересовался?
-Он и не знал, что я есть. Ушел от мамы и сказал, чтобы она от меня избавилась.
-Ты считаешь, что она зря тебя оставила? - Строго интересуется Михаил Фёдорович.
Я пожимаю плечами.
-Наверное, не зря… Она меня очень любила. Но так и не смогла ничего заработать. Только съемную квартиру мне оставила. Ее не брали на нормальную работу, потому что я часто болела.
В моем голосе появляются слезы. Я очень жалею, что не сумела дать ей достойной старости. А может быть, если бы у нас были деньги и другие врачи… Да что говорить!
-Не переживай, наш ребенок никогда не узнает этих трудностей. Я тебе обещаю. Вы будете обеспечены всем необходимым до конца жизни, - говорит Михаил.
-Вы действительно услышали, что только в этом дело? - Вздыхаю.
-Нет, - качает он головой . - Я понимаю, что не в этом. И, наверное, тоже хотел бы узнать, как бывает у людей по-нормальному. Но пока вот так… - разводит руками. - Семейное счастье в той среде, где я имею вес, вообще большая роскошь.
-Ясно… - вздыхаю и отворачиваюсь к окну.
В районе груди у меня образуется камень, мешающий дышать. Чем я заслужила то, что меня жизнь постоянно и так изощренно нахлобучивает? Ставит в такие позы… что Камасутра нервно курит в сторонке. Ах да! Это не жизнь, Тася. Это мир мужчин тебя хлобучит. И будет делать это дальше, пока ты не перестанешь цепляться за розовые очки. Мечтать, как у тебя все ещё будет впереди... Иметь вот такого всесильно защитника - разве не об этом ты мечтала? Пусть это желание и исполнилось довольно странным путем. Зато тебе теперь точно не нужно даже допускать мысль об аборте. Не нужно бояться, что сын или дочь проведут детство в интернате, если на тебя, не дай Бог, конечно, камень с крыши упадёт…
А любовь? Ну что любовь. Сегодня она есть, завтра ее нет… Будешь любить ребенка.
Все, как ты хотела! Наслаждаться каждым днем!
Прикрываю глаза. Это нужно просто принять и постараться снова объяснить себе, что зажралась! Сколько девочек сегодня бы мечтало о таком повороте в судьбе, когда мужик кланяется в ноги. И далеко не самый последний мужик!
-Хочу уточнить, - поворачиваю лицо к Михаилу Федоровичу, - наш договор о ребенке предполагает интимные отношения?
-Ты мне должна ночь, - хмыкает он в ответ. - Забыла? На самом деле, я готов оставить это решение за тобой. Черт его знает что можно с тобой теперь, а чего нельзя…
-Да, - соглашаюсь, - я бы не хотела.
-Ну как скажешь, - разводит руками Михаил Фёдорович. - Тебе стало лучше? Хочешь на сутки остаться в больнице или поедешь домой?
Задумываюсь, прислушиваясь к ощущениям.
-Домой.
Хочется помыться, переодеться и просто тишины.
Отпускают меня из клиники только после ещё одной капельницы только на этот раз с железом, повторного узи и консультации кардиолога. Я подписываю документы о том, что теперь вести беременность буду здесь.
Пока одеваюсь, слышу, как Михаил Фёдорович орет на кого-то по телефону. Приближаюсь к Бармалею со спины, не зная можно или нет подслушивать, но все равно улавливаю часть диалога.
-Ты сукин сын! Как ты мог? Сбил ларек и уехал? Ты считаешь, что я должен тебя постоянно вытаскивать? Я пошел? Ну гаденыш! - Отрывает телефон от уха и смотрит на экран. - Ты у меня еще сбрось…
Прокашливаюсь. Михаил оборачивается.
-У вас проблемы? - Спрашиваю неловко. - Я тогда могу доехать домой сама.
-Лучше молча постой и подожди! - Срывается на меня Михаил. - Вот! - Тычет пальцем в экран. - Ты посмотри, что творит? Отключил телефон?
-Вас смеет кто-то еще не слушаться, кроме меня? - Пытаюсь разрядить обстановку.
-Смеет… - повторяет Михаил Фёдорович . - Да он просто страх потерял! Мой племянник…
-А говорили, что у вас никого нет, - хмурюсь.
-Это засранец не считается. - Отвечает Михаил . - Играет на моем чувстве вины перед сестрой - доит меня в хвост и в гриву. Я понимаю, что молодой, но всему есть предел! Не для того столько бабок в него влито, чтобы в какой-то момент он сдох от синьки или передоза!
-Он употребляет? - Шокируюсь искренне.
-Не замечал за ним, - отвечает Михал. - Это я так, для красного словца. Сидит уродец в скорой. Говорит, что не виноват. Снес ларек с шаурмой на остановке. Гаишников уже вызвали, нужно ехать разбираться.
-Я надеюсь, что с вашим племянником все хорошо, - качаю головой. - У меня квартира недалеко…
-Отвезти - я тебя обязательно отвезу. Но поговорить заеду чуть позже. Хорошо?
-Только не очень поздно, - опускаю глаза. - Завтра же на работу.
-Тебе больше не нужно работать, - хмурится Михаил. - По крайней мере, там. Хочешь - работай где-то ещё.
-Я не могу подвести подругу, - отвечаю прямо. - Нужно сначала найти мне замену. Да и Аркадия подставлять…
-Черт с ним! - Рычит Михаил Фёдорович . - Но только до конца месяца. Ты поняла?
-Я поняла, - отвечаю и открываю дверь на улицу. - Давайте уже поедем, а то очень кушать хочется.