Глава 14

Еще даже не рассвело. На панели автомобиля тускло светятся цифры: шесть утра. На этот раз хоть одеться дали, правда время на сборы у меня было только пять минут. Пока мой взгляд скользит по мрачному профилю Демьяна на переднем сидение, понимаю, что этот вызов тяжелее предыдущего.

Тру ладонями лицо, пытаясь прогнать остатки сна и избавиться от липкого, унизительного осадка после случившегося. После такого на Демьяна даже смотреть было невыносимо.

Внутри все кричит от возмущения. Его хватка, его слова, и это наглое, животное желание в его взгляде. А как он швырнул мне полотенце? Чувствую себя просто ужасно.

Водитель у нас сегодня другой. Виталий. Каменное лицо, сведенный к минимуму набор фраз. Лишних вопросов не задавал. Когда мы выехали на пустынную загородную трассу, он молча протянул мне темную тканевую повязку. Я уже даже не удивляюсь. Не сопротивляясь, завязываю ее поверх глаз. Так мы едем недолго. Меньше десяти минут. Но в этой слепоте время тянется иначе.

Машина останавливается. Повязку снимаю и выхожу из машины. Перед нами белоснежный трехэтажный особняк. Колонны, лепнина, вензеля — настоящее фамильное гнездо, пахнущее деньгами и наследственной властью. Пока Виталий возится, помогая Демьяну выбраться из машины, к нам почти бегом спускается встревоженный мужчина средних лет. Его лицо кажется мне знакомым, но я не могу сообразить, где я могла видеть раньше.

Охранник и хозяин почти на руках вносят Демьяна по парадной лестнице.

— Мой оболтус опять встрял, — говорил хозяин дома, запыхавшись. — Уже не знаю, что с ним делать.

Мы входим внутрь. Высокие расписные потолки, хрустальная люстра размером с автомобиль, двойная винтовая лестница, алый ковер. Не дом, а дворец.

— Веди, — сухо бросает Демьян, заметив, что я замерла, задрав голову к сверкающим подвескам.

Нас проводят в кабинет. Темное дерево, книги в резных шкафах, какое-то тяжелый запах. На кожаном диване лежит парень. Бледный, без сознания. На вид не больше двадцати.

Подхожу ближе. В нос бьет сильный запах алкоголя. На тонких, почти синюшных губах следы слюны, будто после рвоты. Переворачиваю его на бок, чтобы не захлебнулся, если его начнет снова тошнить. Проверяю пульс – слабый, зрачки еле реагируют на свет.

— Что с ним? — спрашиваю уже догадываясь, но нужно было узнать их версию.

— Напился вчера, — начал отец и, понизив голос до шепота, обреченно добавил, — и, как обычно, сел за руль. Сбил недалеко от города человека. Это я еще могу замять. Там, слава богу, парой переломов отделался. А этот балбес перепугался, примчался сюда. Нашел его в комнате без сознания, его уже вырвало чем-то...

— Везите в больницу, — резко выпрямляюсь, глядя прямо в глаза мужчине. — Срочно.

Его лицо искажается. Жевательные мышцы заходили ходуном.

— Нельзя нам туда.

В этот момент в кабинет заходит Виталий с тем самым чемоданчиком. Он ставит его у моих ног с легким щелчком замков.

У меня в глазах темнеет. Они что, с ума посходили? Это же не порез на руке! У парня острое отравление, бог знает каким химическим коктейлем, а они — чемоданчик!

— Неужели что-то может быть дороже жизни вашего сына? — голос дрожит, но не от страха, а от бешенства. — У него тяжелая интоксикация! Тело не справится само! Ему нужна реанимация, детоксикация, анализы!

— Девочка, — мужчина шипит, делая шаг вперед. Его дыхание, сдобренное дорогим коньяком, ударяет мне в лицо. — Ты так себе цену набиваешь? Все вы бабы алчные. Ноль профессионализма. Сколько ты хочешь?

От этих слов меня обжигает, будто ударили по щеке.

— Да при чем тут...

— Сергей, выйди, — вдруг раздается ровный, стальной голос Демьяна.

Мы оба оборачиваемся к нему. Он по-прежнему сидит в кресле, неподвижный, как скала, но его присутствие вдруг заполнило всю комнату.

— Где ты ее нашел? — мужчина тыкает пальцем в мою сторону. — Ты обещал привести медика, а не это…

— Если ты не сбавишь тон, — Демьян произнес это тихо, — то я и мой медик сейчас уедем. И тебе придется вызывать скорую. Чтобы констатировать смерть. Поэтому закрой рот и выйди. Сейчас.

Смотрю на Демьяна глазами, полными невероятного шока. Потом на отца парня. Тот, багровея, сжимает губы так, что они белеют. Казалось, он сейчас взорвется. Но вместо этого он резко разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

— Демьян, — робко начинаю я. — Ему правда нужно в больницу. Я не волшебница. У него острая смешанная интоксикация. Алкоголь и, возможно, барбитураты. Угнетение дыхательного центра. Нужен стационар, промывание…

— У Сергея через месяц выборы, — отрезает Демьян, даже меня не дослушав. — Если пресса пронюхает, почему сына депутата Волкова с острым отравлением доставили в клинику, ему конец.

Точно… Волков Сергей Анатольевич. В памяти, как вспышка, возникают билборды с его улыбающимся, уверенным лицом. Предвыборные плакаты, висящие на каждом углу.

Смотрю на парня и мне становится искренне его жаль. И это так знакомо, когда твоим родным больше важно их положение, репутация, чем ты сам.

— Но, Демьян...

— Загляни в чемодан. Мой прошлый медик комплектовал его под все случаи. И составил нам список, что докупать. Если нет того, что нужно сейчас, мы уезжаем. И никто тебе слова не скажет.

Демьян не кричал. Не приказывал. Даже дал выбор, встав на мою сторону. Но почему-то выбора у меня все равно нет.

Опускаюсь на колени перед чемоданом первой помощи. Пальцы неуверенно нажимают на застежки.

Внутри, аккуратно разложенные по ячейкам, лежит не просто «кое-что». Это настоящая портативная реанимация. Системы для инфузии, ампулы с антидотами и мощными гепатопротекторами, препараты для поддержки сердца и дыхания, одноразовые катетеры, даже компактный кислородный баллончик. Все стерильное, дорогое, профессиональное.

Чемодан спасателя, который работает в аду, где нельзя звать на помощь.

Киваю, не в силах вымолвить ни слова, и тянусь к ближайшему флакону с физиологическим раствором.