Глава 27

Катя

Марк паркуется прямо перед входом в ресторан и поворачивается ко мне всем корпусом.

- Набери меня, как освободишься.

- Зачем?

- Я заберу тебя. Хотя предпочел бы, чтобы ты осталась дома, там, где тебе и место – в моей кровати.

- Не ревнуй. Нам полезно отдыхать друг от друга. Потом встреча будет слаще, – касаюсь губ Воскресенского, не позволяя углублять поцелуй и быстро выбегаю из машины, помахав на прощание рукой, и спешу к девчонкам, что стоят у входа и что-то обсуждают, весело смеясь.

А дальше были: «И снова седая ночь…», «Только рюмка водки на столе…», реки алкоголя и наш задорный смех, на который оборачивались все присутствующие.

- Ася, тебе, кажется, хватит, – бормочу я пьяным голосом, на голых инстинктах набирая сообщение Марку и выходя на улицу, чтобы хоть капельку протрезветь. Девчонки о чем-то щебечут, а я наслаждаюсь чистым воздухом, глубоко вдыхая и предвкушая встречу с Марком. Мы не виделись всего лишь несколько часов, а я уже скучаю по его сильным рукам, губам и неповторимому запаху.

Вздрагиваю, заметив знакомую машину: он снова гонял, лишь бы быстрее приехать…Обязательно поговорю с ним на эту тему, у меня сердце каждый раз сжимается, стоит подумать, что он рискует жизнью ради денег!

- Альбина, еще раз с днем рождения! Я побегу, за мной уже Марк приехал, – говорю, краем глаза замечая, как Воскресенский, не сводя с меня своих порочных темных глаз, подходит к нам.

- А это тот самый Маарк? Хороооош, на такого действительно стоило поспорить! – тянет Ася пьяным и громким голосом. Марк, подошедший довольно близко, конечно же, все слышал. Мгновенно напрягаюсь и, развернувшись, взглядом прошу ее заткнуться. Но подруга не понимает намеков: ни моих, ни девчонок, что хоть и пьяны не меньше Аси, но все же сохранили остатки здравомыслия.

- Что значит «тот самый»? – с расслабленной улыбкой вдруг интересуется Воскресенский.

- Марк, пойдем, я тебе по дороге домой все объясню, – тяну его за руку, пытаясь задавить в зародыше начинающуюся катастрофу.

- Ну, тот самый, который сексуальный, как с обложки, проходу не дает и который проиграл нашей Катьке!

Марк хмурится и переводит на меня озадаченный взгляд. Отворачиваюсь, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Что я могу сказать?! Что поспорила на парня, что трахну его в собственном кабинете, потешу свое эго, а потом выкину из жизни, как использованный презерватив?! Но потом Марк сам ворвался, как торнадо, перевернул все вверх дном, включая мою душу…

- А на что мы спорили и когда, Кать? Я что-то не помню…- из голоса Марка исчезла расслабленность, появились стальные нотки. Воскресенский – не дурак, он уже подозревает, что тут дело нечисто.

- Давай я по пути домой тебе все расскажу, Марк? Не слушай ее, пожалуйста…

- Катька…ик…поспорила, что соблазнит …ик…и трахнет тебя…ик…Ой, простите! – Ася так и сдает меня с потрохами. Дальше ее речь становится бессвязной и она вообще повисает на плече Альбины, что смотрит на меня с сочувствием.

Я ничего не вижу из-за слез, застилающих глаза. Это конец. Марк, каким бы хорошим не был, не простит. Я в этом даже не сомневаюсь.

- Интерееесно, – тянет парень, переводя взгляд на меня. А в них – десятибалльный шторм и вселенская обида.

Не прощаясь, разворачивается и идет в сторону машины. Мне ничего не остается, как последовать за ним. Всю дорогу мы едем молча: Марк, лихачит, с силой сжимая руль, я глотаю слезы, молясь, чтобы Воскресенский выслушал меня и понял.

- Оно хоть того стоило? – глухо спрашивает он, едва вписываясь в поворот. Я понимаю, что он не просто зол, он в ярости и вымещает все свои эмоции в агрессивное вождение.

- Я все могу объяснить…

- Не надо ничего объяснять, Катюш, – горько усмехаясь, бросает Марк. – Мне просто хочется знать, оно того стоило.

Молчу, проглатывая все слова, что хочется проорать. Что я ему скажу? Что не планировала никаких серьезных отношений и того, что снова повстречаю его? Что он станет значимым человеком в моей жизни? А раз он стал мне дорог, то почему не созналась?! Почему нанесла такую рану?!

В голове крутятся десятки вопросов, на которые у меня нет ответов. Что я могу сказать в свое оправдание, если не могу даже сама себе ответить на простые вопросы?!

Марк тормозит возле моего подъезда, но не глушит мотор. Он все также сильно сжимает руль, словно стал с ним единым целым, и смотрит задумчиво вдаль, то и дело стискивая челюсть, отчего у него играют желваки.

- Пожалуйста, давай поднимемся. Поговорим. Я хочу все тебе объяснить…

- Катя, у тебя был десяток возможностей поделиться со мной этой «мелочью»! Но ты предпочла промолчать, чтобы я узнал эту «радостную» новость от третьих лиц! О чем нам еще говорить?! О доверии, которого лично у меня больше нет? О том, что это пи**ец, как неприятно – чувствовать себя использованным?! Поставь себя на мое место, как бы ты поступила, если бы это я поспорил на тебя с друзьями и трахнул, допустим, в машине?! Вряд ли бы мы потом сидели мило на кухне и спокойно разговаривали, обсуждая этот инцидент, да?

Я понимаю злость и негодование Марка. Также понимаю, что он всецело прав. А еще я осознаю, что если он сейчас уйдет, то это конец всему. Но ничего не могу с собой поделать, поэтому бессвязно шепчу:

- Пожалуйста…

- Нет, Катя, не в этот раз. Мне хочется побыть одному и…отмыться от всего этого.

Уже не сдерживая слез, выхожу из машины, и наблюдаю, как Марк дает по газам и с визгом шин срывается с места, оставив меня в клубе пыли. Это сейчас мне кажется, что произошло самое худшее в моей жизни, но кто бы знал, что это только начало…