Глава 17. Хорошая жена не выносит сор из избы
Глава 17. Хорошая жена не выносит сор из избы
Адель подставила сентябрьскому солнышку лицо и поморщилась от теплых лучиков, которые грели её носик. Одну руку в это время грел стаканчик с кофе из любимой кофейни, другую - сдобная булочка оттуда же, а бок грел Эдик, услаждая ей слух первыми успехами их совместного предприятия.
- Идочка, моя любимая, как Сонечка-солнышко говорит, пожертвовала для продажи четыре платья и три пары туфель. - зачитывал он данные из блокнота. - Липницкая три костюма от Дольче, два платья, Юсупова аж целый гардероб шмоток, из которых, похоже, выросла её задница. Кирочка, моя стрекозочка, Морозова - три платья, три пары туфель и... три мужских костюма от Бриони, а муж интересно об этом знает?
- Она пригласила меня на день рождения, но я не пойду, хочу с детьми загород съездить, пока погода хорошая. Поможешь подобрать ей подарок? Я передам через тебя, вы ведь хорошо общаетесь?
- Без проблем, Аделечка, без проблем. - заверил её стилист, не поднимая глаз от записей. - Багдасаров пожертвовал очень много вещей, коробками! Я только начал разбирать, как будто целый гардероб одной женщины - всё от бижутерии до сумочек и всяких шарфиков, даже две шубы есть. И всё одного размера...
«Уж не того ли размера, какого гроб был?» - подумала про себя Адель и вокруг сразу стало как-то прохладно.
- Сказал, что если что-то не пригодится, можно выкинуть. Я подобрал моделек для показа, из благодетельниц многие согласились пройтись, реклама идет, и вот ещё, от Киры Морозовой...
Эдик достал из своей мужской сумочки конверт, Адель заглянула туда - доллары, тысячи долларов.
- Я ей сказал, что ты собираешь деньги для женского приюта, вот передала.
Центр помощи для женщин, переживших домашнее насилие, был новым детищем Адель, которое никто из других фондов не хотел брать на баланс - дорого обходился, а кроме того там были постоянные проблемы, со всех сторон. Администрация города отказывалась продлевать аренду в следующем году, как отказывалась признавать существующую проблему в обществе, к воротам центра помощи постоянно приходили злые мужья, свекрови, родственники, иногда даже матери, чтобы забрать непутевых дочерей домой, откуда они с трудом сбежали. Даже религиозные активисты с плакатами умудрялись портить бедным женщинам вид из окна. Руководитель центра вызывала полицию чуть ли не каждый день.
Администрация города неожиданно поменяла условия аренды одним днём, они должны были внести предоплату до срока истечения аренды, денег у центра не было даже на три месяца вперед. Все женщины, многие с детьми, должны были оказаться на улице второй раз - без защиты, без крыши над головой и без куска хлеба.
Ее старое детище - детский хоспис тоже переживал не лучшие времена, требовался ремонт, нужно было поднимать зарплату персоналу, который работал на износ, кроме того детская больница открыла сбор на новое крыло, было несколько сборов на срочные операции и реабилитации. Голова Адель шла кругом, зато свои проблемы пока отошли на второй план. Госпожа Бахтиярова лишь внимательно наблюдала, как её свёкр в отчаянии пытается спасти свой бизнес. И она убей не понимала его ценностных ориентиров по жизни - ему уже было за семьдесят, ему бы душу спасать, а он держался за грёбаные деньги. С убыточным бизнесом мужа она уже разобралась, этих денег Айрат не увидит, как и Теймур, пока вопрос с их возможным шантажом не будет решён.
*****
Теймур уже месяц под любыми предлогами скрывался от отца, отвечал только на сообщения и иногда на звонки, где его поносили матом. После недавнего громкого происшествия в сети ресторанов отца, весь его бизнес Роспотребнадзор прикрыл на неопределенный срок, шло расследование смерти шести человек, отец был на взводе. Теймур кормил его обещаниями, что скоро продаст бизнес и поможет отцу дать взятки кому надо, чтобы все дела прикрыли, а бизнес открыли. Он безбожно врал родителю - Адель не просто взяла продажу в свои руки, но уже подготовила все документы таким образом, что деньги шли на её личный счёт, если что, можно всё свалить на жёнушку. Уж её то он как-нибудь задобрит и надо бы что-то делать со своим браком, раздумывал Теймур в перерывах между бутылками Чиваса.
Жена вскоре продала бизнес Соболеву, более того, она смогла поднять цену на пятнадцать процентов, Адель встречалась с ним сама, и Теймуру было очень интересно, как у неё получилось его продавить. Какими талантами обладает жена, о которых он ещё не знал?
Его жена однозначно могла похвастаться новым талантом - приспосабливаться и терпеть. Как только деньги от Соболева капнули на счёт, во дворец Бахтияровых пожаловал Айрат, как будто за своими деньгами. Поздно вечером, когда Адель уже уложила детей, её позвал в кабинет поговорить муж и плохая жена сделала то, что делала в последнее время на постоянной основе - включила на телефон диктофон, проверила скрытую камеру, которую она установила в кабинете мужа и спустилась вниз. Эти трюки с камерами посоветовал ей дядя Валера:
- В суде эти записи не примут, однако, их можно использовать в информационной борьбе, когда общественность услышит записи, где муж признаётся в подставе, а вы плачете и оправдываетесь, это может сыграть в нашу сторону.
- Вы уже судить меня готовитесь? - горько усмехнулась Адель.
- Я готовлюсь ко всему, поэтому я так хорош в своём деле.
По камерам Адель вычислила пароль мужа на ноутбуке, где он смотрел только порнушку, даже с бабами не переписывался, как она поняла потом, когда залезла в его ноут. Денег у него на продажных баб тупо не было, вот и сидел на голодной секс-диете, спасаясь на порносайтах от спермозастоя.
Адель вошла в кабинет и замерла - свёкр, постаревший будто на десять лет, смотрел на неё из-под нахмуренных бровей.
- Доброй ночи, пришли, наконец, проведать жену, и двух месяцев не прошло? - холодно поинтересовалась Адель.
- А что её проведывать - лежит и глазами хлопает, как живой труп. - противно усмехнулся Айрат, прихлёбывая из стакана виски.
Теймур метнул на него ненавистный взгляд, но промолчал, а вот Адель молчать не стала.
- Я вас к ней и на пушечный выстрел не подпущу. Ей без вас лучше, а вам без неё. С чем пожаловали? Хотя догадываюсь - деньги просить?
- Да как ты смеешь со мной так разговаривать? - громыхнул старческий бас по кабинету, Теймур сжался, как маленький котенок перед большой злой собакой и только Адель подняла подбородок повыше и сжала кулаки, чтобы встретить, наконец, врага лицом к лицу. - Ты никто!
- Меня зовут Адель Бахтиярова, если вы не забыли, часть вашей семьи. Также я часть ещё одной семьи, Амировых. Моя мама Амалия Амирова, очень состоятельная женщина, да и брат не бедный, а я теперь единственный кормилец в своей семье, так что со мной придётся считаться.
- Отдай деньги, которые ты получила от продажи бизнеса! - начал плевать слюной свёкр и разбил стакан об стол.
- Нет! Это деньги моего мужа и наших детей! - твёрдо сказала Адель.
- Теймур! Ну-ка быстро свою жену приструнил!
Мужчинка опасливо взглянул на отца, потом на жену и понял, что боится больше её. Айрат же потерял всякий человеческий облик, он, преодолев одышку и расстояние между собой и невесткой, схватил её за руку и швырнул о стену, Адель не сопротивлялась - камера всё снимала. Мужчина схватил её за горло, придавливая грузным телом к стене.
- Чтобы к концу недели были на моём счету, иначе твоя амировская жопа будет в СИЗО, ты поняла меня?!
- Даже так? И за что же? - громко сказала Адель, изо всех стараясь не ответить на его грубость коленом в пах этому мудаку. - Я хорошая жена и мать, я помогаю больным детям и художникам, за что в СИЗО?
- Отец! Хватит! - неожиданно подал голос Теймур и схватил Айрата за руку, пытаясь отодрать от жены.
Бахтияров старший открыл рот, чтобы сказать Адель то, что она так жаждала услышать на записи, но вовремя захлопнул, к её несчастью. Он сжал её горло сильнее, а потом резко откинул от себя, Адель не успела заметить, как он поднял руку и ударил её по скуле кулаком.
- ОТЕЦ! - заорал Теймур оттаскивая его огромную тушу от жены.
Адель от удара повернула голову набок, в ушах звенело, на глаза выступили слёзы - вот она и стала одной из жертв домашнего насилия, которым так страстно желала помочь. Надела, так сказать, чужие туфли и прошла в них этот ужасный путь.
Теймур смог увести орущего свёкра из кабинета, выпроводил его за дверь и передал на руки охране.
- Адель, милая, ты как? Прости его он пьян, он сам не свой...
Бахтиярова подняла на него красные от гнева глаза - Теймур от неё отшатнулся.
- Ничего не хочешь мне сказать, милый? Про какое СИЗО он говорил? - процедила она сквозь сжатые зубы.
- Я н-не знаю, он пьян... - заблеял в ответ козёл.
- Никогда я вам этого не прощу, милый. - прохрипела Адель, хватаясь за горло. - Никогда!
- Адель, любимая...
- Я тебе не любимая, Теймур, прекрати уже эту херню нести, не позорься!
Адель подняла голову, оторвала своё дрожащее тело от стены и вышла из кабинета, ей нужно было засвидетельствовать побои и отправить материалы дяде Валере, теперь и у неё был козырь.
*****
- Стрекозочка моя, красавица, ты уверена? - в сотый раз спрашивал её Эдик, гладя её по холодной руке.
Адель сидела в гримерной, готовая выйти последним номером в показе мод, устроенном для сбора в благотворительный фонд. Она подняла на него глаза, которые гримёр умело подвела красными тенями - выглядела Адель как в ту ночь, когда получила по лицу от любящего родственника.
- Уверена, Эдик, ты всё сделал, как я просила?
- Да, Аделечка, всё сделал. Это будет взрыв, как бы осколками не зацепило. - тихо сказал он, поправляя ей волосы.
- Мне нужно пять минут, Эдик, иди в зал, спасибо тебе за всё! Твоя доброта она для меня много значит, а для женщин, которым ты помогаешь, ты единственный достойный мужчина в их жизни, просто ангел-хранитель с розовыми крыльями. - улыбнулась ему Адель.
Эдик смахнул скатившуюся по щеке слезу и крепко обнял Адель, она в последний раз взглянула на себя в зеркало, несколько раз вздохнула про себя и направилась к подиуму. Она выходила на него каждый год, демонстрируя платье, которое пожертвовала, сегодня всё было иначе - она будто жертвовала себя.
Стоило ей ступить на подиум, как в зале затихли светские разговоры и все взоры были устремлены только на неё - женщину в свадебном платье, порванном, с кровавыми каплями на белом полотне. Адель не замазала синяки на шее, не прикрыла синяк на скуле, гримёр дорисовала ей кровь в уголке рта.
Пока Адель шла по подиуму - позади неё на большом экране мелькали кадры фотосессии, которые она сделала утром - на ней она была в том же образе, только держала в руках карточки с надписями. На них были неутешительные цифры статистики по домашнему насилию, имена некоторых громких жертв убийств от руки собственных мужей, избитые фразы вроде «бьёт значит любит», «не выноси сор из избы».
Фотографы в зале без устали снимали не только Адель, но и поражённые лица гостей, этот показ стал взрывом в инфополе на всю следующую неделю, а Адель собрала деньги на аренду для центра до конца срока договора и даже хватило на обеспечение центра всем необходимым. В зале никто так и не понял, что синяки были настоящие, кроме одного человека.
Адель сделала последний шаг за кулисы и прижалась спиной к стене, закрыв глаза и обнимая себя за плечи - она это сделала и у поступка будут последствия. Завтра она пойдёт к своему свёкру вместе с дядей Валерой, других вариантов кроме переговоров для неё больше не осталось. Пора говорить с агрессором на его языке. После этого разговора её либо закуют в наручники, либо она сможет себя защитить.
Чьи-то тёплые ладони накрыли её плечи и она встрепенулась - на неё смотрел Руслан, встревоженным нахмуренным взглядом он осматривал её синяки. Он поджал губы и резко притянул её к себе в объятия, будто не помнил, как ему уже попало от неё за то, что он всего лишь дотронулся до её талии без разрешения. Адель всхлипнула один раз, потом второй, а дальше её было не остановить.
- Отвезите меня, пожалуйста, домой... - прошептала она.
Руслан снял с себя пиджак, закутал в него дрожащую женщину, подхватил её на руки, словно она совсем ничего не весила и вынес её из здания галереи, где проходил показ, через чёрный вход, который ему любезно показал Эдуард. Он сунул в дрожащие руки Адель её сумочку и телефон.
- Спасибо, спасибо тебе, за всё... - тихо прошептала она, сжимая руку Эдика.
- Стрекозочка, это было великолепно! Страшно и прекрасно одновременно! - с придыханием сказал Эдик, закрывая за ней дверь.
Адель прикрыла глаза и очнулась от дрёмы, когда автомобиль остановился, она выглянула в окно и удивлённо посмотрела на Руслана.
- Я не повезу вас домой, пока вы не выпьете со мной чаю, Манана сделала пахлаву. - улыбнулся ей Руслан.
Так они чаёвничали в эту ночь - она в своём старом свадебном платье и его пиджаке на плечах и он, мужчина, готовый её выслушать. Адель пришлось сказать, чьих рук дело она носит теперь на себе. Рассказывать об этом было стыдно. Да, именно стыд чаще всего испытывали женщины, когда приходили в центр просить помощи. Им было стыдно перед собственными родственниками за то, что были плохой женой своему мужу, было стыдно перед детьми, что отнимают у них отца и семью, стыдно перед работодателями, когда приходилось пропускать работу из-за того, что лицо похоже на отбивную. Одно забывали эти бедные женщины - тот, кто бил, ему не стыдно...
Руслан покачал головой и тяжело вздохнул - сынок урод, отец урод, что Адель среди них вообще делает?
- Пойдёмте, покажу вам один из ваших портретов. - с улыбкой сказал он, подавая ей руку.
- Один из? У вас их много?
- Достаточно, я очень плодотворно поработал последние недели.
Адель поднялась за ним на третий этаж в мастерскую, где она увидела саму себя в нескольких ипостасях - набросок на мотоцикле, эскиз валькирии в доспехах, Адель - нежная и воздушная девушка.
- Вам какой больше нравится? - спросил её Руслан.
- Вот этот. - дотронулась она ладошкой до мольберта. - Такой я была раньше... Я была счастлива...
- А теперь?
- Теперь я другая, настоящая. Моё счастье было нарисованным чужой рукой, а я всё никак не могу взять кисти в руки.
Адель взглянула на Руслана и он затаил дыхание от того, сколько решимости и силы было в её голубых глазах.
- Завтра мне нужна будет такая Адель. - кивнула она на портрет в образе валькирии. - Теперь моё счастье можно добыть только огнём и мечом.