Глава 31. Новая жизнь счастливой женщины
Глава 31. Новая жизнь счастливой женщины
Он ждал совсем недолго, всего лишь до своего дня рождения. Адель ему позвонила накануне и всё-таки предупредила:
- Собирайся, заеду за тобой завтра в десять, загранпаспорт не бери, надеюсь, кожаная куртка у тебя есть. Без неё со мной нельзя кататься!
Сорокатрёхлетний мальчик счастливо улыбался, глядя как к его дому подъезжает крутой двухместный мотоцикл, намного больше, чем был у неё до этого. Адель медленно сняла шлем, откидывая волосы назад, перекинула ногу через сиденье и подошла к имениннику, обнимая его:
- С днём рождения! Поехали на пикник, я тебе пирог испекла, покатаю с ветерком. Одолжили транспорт под честное слово на два дня.
Руслану хватило и часа, чтобы понять для себя, что больше он с ней вторым номером ездить не будет. Он слишком стар для подобных приключений, о чём прямо ей высказался вслух, когда они сошли с мотоцикла на землю. Адель громко рассмеялась, впервые с того дня, как они расстались после аэропорта. Это было так давно, будто в другой жизни. Они устроили пикник на берегу реки, ели пирог с вишней и заполняли тишину пустой болтовнёй.
- Я переезжаю. - вдруг сообщил ей Руслан и из неё будто разом выбило весь воздух. - Соседями будем - ты на двенадцатом, я на три этажа выше. Близко до офиса добираться, удобно. Ты заходи на новоселье, чай попьём, на вечеринке только я и ты будем.
Адель засунула в рот последний кусочек пирога и кивнула, конечно, она придёт, невежливо отказываться от такого приглашения.
- Поможешь собрать мои сокровища? Будь они неладны! Заколебался упаковывать все эти статуэтки! - тяжело вздохнул Руслан.
Она снова кивнула, конечно, поможет, раз ему нужна её помощь. Адель подсела к нему поближе, положила голову на плечо и они просто сидели, вдвоём, два неподходящих для серьёзных отношений друг другу человека, которые были немножко иного мнения, чем все остальные вокруг них...
*****
Руслан долго думал, что ему делать с картинами из его прошлого в итоге взял в руки канцелярский нож и в нерешительности стоял в мастерской, выбирая, какая пойдёт под нож первой. Так он и маялся, переходя от одной к другой, пока не пришла Адель.
- Привет. Сегодня на ужин - люля-кебаб! Ты никогда не ел, наверное? Такая вкуснотища! - усмехнулась она. - Что это ты делаешь?
Она посмотрела на нож в его руке, на картины, её смешливый взгляд превратился во взгляд Валькирии перед боем и Адель упёрла руки в бока, сверкая молниями из глаз.
- Даже не думай их резать! Я обижусь!
- Я не хочу их оставлять, они мне не нужны. - оправдался Руслан.
- И что теперь? Портить сразу? - фыркнула она, подошла к нему и осторожно вытащила из руки нож.
Адель встала впереди него, обняла себя его же руками и они любовались обнаженными женщинами вместе.
- Я всё равно не возьму их с собой в новую квартиру, там только для тебя место. - сказал Руслан над её ухом и потревожил поцелуем волосы.
- Тогда подари их, позвони и спроси, куда можно отправить. Им будет приятно. Если кто-то откажется, так уж и быть, придётся себе оставить.
Она повернулась к Руслану, чтобы услышать утвердительный ответ, он только нахмурил брови, глядя на неё:
- Ты меня совсем не ревнуешь?
- К кому? К чему? К прошлому? А надо? Я могу, если надо. Я всё теперь могу. - грустно улыбнулась она.
- Не надо, это точно лишнее.
Он обнял своё возможное желанное будущее и настоящее, за которое нужно держаться в самые страшные времена ещё сильнее, и он держался, изо всех сил. Адель приняла его таким, какой он есть, вместе с багажом из прошлого, который Руслан тащил с собой, постоянно переезжая и нигде не находил самого себя. Сейчас он постепенно избавлялся от тяжёлых чемоданов, чтобы освободить место для неё и трёх мальчиков, которые остались без отца.
Они с Адель, как два ответственных и опытных человека, сели недавно вдвоём и обговорили их новую реальность отношений, где всё было хрупко и местами очень больно. Руслан принял тот факт, что сыновья Адель не должны пока о нём даже слышать, они потеряли отца и не готовы были узнать, что их мама потеряла его намного раньше. У них был год, чтобы решить нужны ли они друг другу как свободные люди или лимит их отношений к концу этого срока будет исчерпан, тогда они смогут расстаться не порвав остатки души до конца.
*****
У Руслана осталась ещё одна частичка души, которую нужно было вырвать сейчас или нести с собой гирей до самой смерти - девушка, что улыбалась с портретов в специально выделенной для неё комнате. Когда все остальные портреты отправились к своим новым хозяйкам, Руслан взялся за старое. Он заходил в комнату памяти Каролины и подолгу мерил шагами помещение, пока Адель не решила и эту проблему.
- Мне некуда и некому их отправить, у неё никого нет. Я не могу из просто выбросить, понимаешь? - выговаривался ей Руслан, когда она приходила к нему в мастерскую.
- Понимаю. Если ты её забудешь, её будто бы никогда и не существовало. - кивала она. - У меня есть предложение - пусть она поселится в твоих отелях, в разных номерах, будет смотреть на постояльцев, а они на неё? Они будут спрашивать у администратора: «Что это за красивая девушка у меня в номере?». А он ответит: «О, это муза одного художника, у них была большая любовь и теперь его муза живёт в нашем отеле, где они впервые встретились и полюбили друг друга! Она приносит нашим постояльцам удачу!»
- Мне нравится... - тихо сказал художник.
- Только эту... Я не знаю, честно, что с ней делать...
Адель кивнула на картину, закрытую простынёй.
- И над камином - она меня пугает...
- Их я сожгу, давно пора. - решил Руслан.
Они проводили в последний путь обе картины, развеяв пепел прошлого на ветру. Руслан, наконец, отпустил её, девушку, которую любил больной любовью. Он вылечился и никогда не хотел больше так болеть.
*****
Лето пролетело одним мгновением, и вот уже наступил сентябрь, сыновья Адель вернулись в Москву, их ждала новая школа поближе к дому, новая квартира, новые комнаты, за которые началась борьба прямо с порога. Адель закатила глаза и сделала успокоительные вдох-выдох несколько раз, пока вокруг неё летали снарядами мягкие игрушки. Дети потеряли отца, но не потеряли своё детство и маму, которая теперь была за двоих и хорошо с этим справлялась, всегда зная, что мама подхватит, если что, а брат будет выполнять роль отца, когда племянникам будет нужен его совет.
Адель распланировала себе жизнь на девять школьных месяцев и чётко следовала плану, где было запланировано место для чаепитий у её замечательного соседа сверху, три раза в неделю. Они с соседом часто нарушали свои же планы, спонтанно встречаясь в свободные от других дел часы и минуты, ходили на свидания и культурные мероприятия.
Руслан исполнил свой художественный замысел по изображению Адель на холсте без одежды. Оставаясь перед ним обнаженной по часу за один сеанс живописи, Адель начала понимать, как легко распахнуть халат и остаться голой перед мужчиной, а вот раскрыть свои мысли, чувства - гораздо тяжелее. Три месяца он никак не мог закончить свою работу, а по ощущениями Адель особо и не торопился.
Изображение: Художник и его муза (кликните для увеличения)
- Ты ждёшь, пока я постарею и грудь обвиснет? - в конце концов разозлилась она, когда он в очередной раз вместо того, чтобы взять в руки кисти, взял на руки её и понёс в спальню.
- Что-то вдохновения нет, надо поискать. Может здесь? - поцеловал он её в шею. - Или ниже? Выше? Здесь? А-а-а-а, нашёл!
Адель злилась совсем недолго, почему-то вместо своего вдохновения он всегда находил её оргазм.
*****
К началу следующего лета Адель планировала продать галерею - перегорела и больше она её не вдохновляла, как раньше. Что она будет делать дальше? Адель ещё не решила, на месте сидеть точно не будет.
Центр помощи женщинам открылся в октябре, тихо и без лишнего шума. Одним осенним днём сердобольные и злые родственники, пришедшие за своими непослушными женщинами, увидели на дверях старого центра объявление, что помещение сдаётся в аренду, новый адрес прошлой организации неизвестен, телефон тоже.
В новых домиках посреди леса, там, за дачным массивом, куда уставшие горожане приезжали отдохнуть на лето, начиналась новая жизнь, много жизней. Сломленные женщины, которых заклеймили те, кому они доверили свою любовь и свою жизнь, осторожно поднимали голову, испуганно оглядываясь вокруг. Они медленно стирали со своей кожи следы неприятных прикосновений и ярлыки, которые к ним приклеивали злые люди - «никчёмная жена», «нерадивая хозяйка», «ничтожество», «плохая любовница», «слабая женщина».
Им нужно было привыкнуть к тому, что теперь они сами решают, кто они и как им жить свою единственную жизнь, а немногочисленные мужчины, которые каждый час делают обход территории, никому больше не дадут их в обиду...