Глава 5. Хорошая жена не живёт для себя

Глава 5. Хорошая жена не живёт для себя

Адель смотрела на себя в зеркало и плакала, от того, что снова чувствовала себя настоящей - да, рёбра всё ещё немного торчат, косточки на бёдрах тоже, да и ключицы слишком ярко выражены, но этой отвратительной груди больше нет! Швы сняли, рубцы остались, но врач утверждал, что скоро их будет совсем незаметно. Синьор Кантанелло был мастером своего дела - её естественная форма груди с аккуратными маленькими сосками была просто загляденье. Точно такая, какая подходит её типу фигуры и весу. Больше никаких лифчиков, чтобы поддерживать бидоны силикона со вздувшимися венами. Адель снова училась себя любить, раз уж других желающих не нашлось.

Она надела тонкий шелковый халат, вышла на балкон и вдохнула морской воздух, раскинув руки в стороны, она сладко потянулась - синьора Адель начинает новую жизнь! Пусть фамилия не та, штампа о разводе пока нет, но живёт она прямо сейчас, а не потом. Сегодня она как и всю последнюю неделю пойдёт на бранч в уличное кафе на соседней улочке, будет смотреть на морскую гладь вдалеке и есть тирамису. Жизнь прекрасна, а Адель стала ещё прекраснее! Она постригла длинные волосы чуть ниже плеч, избавившись от крысиного хвостика, прошла несколько процедур в клинике по уходу за волосами и лицом, курс витаминов, так что ей обещали, что волосы восстановятся, а цвет лица уже начал розоветь, морщинки разглаживаться. Просто чудеса на итальянском побережье.

Адель надела длинную юбку, босоножки, обтягивающий топ, ещё раз довольно осмотрела себя в зеркале, добавив шляпу с широкими полями, кардиган, сумочку и очки. Всё это она купила в дорогом бутике, тратя деньги мужа, с особым для себя удовольствием. Большая часть из них уже была потрачена в клинике, ещё несколько миллионов она отдала в свой же фонд, чтобы перекрыть недостающую сумму на лечение тяжело больного мальчика, немного денег она оставила на чёрный день, который был, судя по всему, не за горами. Также она оплатила аванс Валерию и у неё ещё оставалось на пару месяцев беззаботного житья-бытья в не туристический сезон на берегу моря. Пока ей нужно было оставаться здесь, ещё два приёма у врача, а потом можно было смотаться к брату во Францию.

Там ей было комфортнее, она хорошо говорила по-французски, а на итальянском пока очень плохо. Она начала учить итальянский за полгода до своей болезни, получалось довольно хорошо, но ковид откатил все успехи назад. Адель заново начала читать книги, которые уже прочла ранее, и к своему ужасу, поняла, что не помнит некоторые сюжетные повороты. Она воспринимала это с заново просыпающимся в ней оптимизмом - можно ведь получать удовольствие от прочтения заново. Хорошо, что память насчёт мужа и её брака не откатилась до момента, как она подслушала разговор Теймура и Андрея.

Пока Адель хандрила дома после болезни, Андрей заходил к ним пару раз и передавал ей цветы, запаха которых она не чувствовала. Отчего то после признания мужа ей было стыдно встретиться взглядами не с ним самим, а с Андреем, который был другом семьи на протяжении тринадцати лет их брака. Ей было страшно увидеть в его глазах жалость по отношению к себе. Тогда, стоя за дверью кабинета, она слышала эту жалость в каждом его робком вопросе, адресованном лучшему другу.

Все тяжкие мысли Адель тут же улетучились, стоило ей присесть за столик в кафе и учуять носом аромат свежей выпечки. Она глубоко вдохнула и прикрыла глаза от удовольствия - всё у неё будет хорошо, а пока просто нужно плотно кушать и поправляться. Она полностью отдалась пасте с морепродуктами, смакуя каждый кусочек, затем пришла очередь десерта, который она ела медленно и с удовольствием. Перед ней неожиданно появилась ещё одна тарелка с десертом.

- Я не заказывала. - по-итальяснки сказала Адель девушке официантке, с которой они иногда перебрасывались парой фраз, а если не понимали друг друга переходили на английский.

- Это от синьора за другим столиком, он сказал, что если женщина ест с таким счастьем в глазах, то её нужно кормить сутками. - улыбнулась девушка.

Адель дёрнула головой, в последний момент останавливая себя от того, чтобы начать крутить головой во все стороны. Внимание посторонних мужчин было ей в новинку, его ей оказывали только если она была в компании с мужем, да и это внимание больше походило на элементарную вежливость. Пока Адель уже без удовольствия ела второй десерт, она крепко задумалась - в свои тридцать три года Бахтиярова умела быть только хорошей женой, как быть свободной женщиной она не представляла.

- Надеюсь, вас не расстроил мой десерт?

Адель вздрогнула и повернула голову в сторону приятного голоса - мужчина, по виду типичный итальянец, в светлом костюме с синей рубашкой, шляпа в руке, дорогие часы на запястье.

- Нет, очень вкусно, спасибо. - пролепетала Адель с трудом подбирая слова на итальянском.

Мужчина подал ей свободную руку:

- Позвольте выразить вам своё восхищение - красивая женщина всё делает красиво, даже ест.

Адель словно под гипнозом протянула ему ладонь и он прикоснулся к ней губами, надел шляпу и исчез в неизвестном направлении. Госпожа Бахтиярова нервно закусила губу . Если она до сих пор робеет от комплиментов симпатичных мужчин, то лучше бы ей пока от них держаться на длинной дистанции. Влюбится во второго Теймура и от первого даже смысла уходить не будет. Какая разница, кто из двоих лучше лапшу на уши вешает? Её муж словоблуд тоже мимо красивой женщины скорее всего пройти не может, тут же пытаясь запихнуть ей что-то в рот, этот синьор хотя бы только десертом обошёлся.

*****

Каждый вечер Адель получала от старшего сына несколько фотографий и голосовой отчёт о том, как прошёл их день. Три мальчишеских голоска наперебой рассказывали, как у них дела и иногда ругались друг с другом. Только Камиль знал итальянский телефон матери, и если Теймур жил как-то и без неё почти месяц, то со своими сыновьями Адель так поступить не могла. Из всех сыновей характером на неё походил больше всех именно старший, с ним она поговорила перед своим отъездом, сказала, что ей нужно пройти лечение в Европе, папе говорить об этом нельзя, это будет их маленький секрет. Камиль слушал мать с самым серьёзным видом, кивал, она наказала ему заставлять братьев рассказывать отсутствующей маме обо всём, что случилось за день, чтобы когда мама приедет, она обо всём послушала и ничего не пропустила.

Адель переслушивала сообщения по несколько раз в день, отправляла Камилю некоторые замечания, связывалась с гувернантками по элеткронке, если было что-то срочное и важное, они реагировали сразу и держали язык за зубами перед её мужем. Теймур написать ей на электронную почту так и не догадался, или не захотел, просто ждал, пока она сама позвонит. Также удивительно было то, что он хитрыми путями не заблокировал ей карту, с которой она давно перекинула все средства на карту брата в европейском банке, которую он сделал специально для Адель, чтобы она спокойно пользовалась средствами в Европе без всяких санкций. Адель снова задумалась над тем, что муж у неё либо глуповат, либо ему до неё откровенно всё равно. Ну уехала и уехала, потом вернётся. При первом звонке он заливал соловьём, при втором передал трубку детям и Адель увидела их по видео впервые за долгое время. Так и повелось последние две недели - пара дежурных любовных фраз от мужа и миллион слов в секунду от сыновей. Адель это вполне устраивало.

Она набралась сил и начала ездить по окрестностям Неаполя, ходить по музеям. Однажды после одной такой прогулки она проходила мимо стоянки около ресторана и застыла, как вкопанная, увидев чёрный сверкающий мотоцикл. Адель улыбнулась сама себе - когда-то она рассекала по улицам Москвы на спортивном байке, это было ещё до замужества. Горячей любовью к двум колёсам вместо четырёх Адель заразилась от старшего брата, в восемнадцать отец подарил ей Мерседес, Адель тут же продала его и приехала домой на мотоцикле BMW.

- Зимой на метро будешь ездить. Машину не проси. - строго сдвинул брови отец, пока мать хваталась за сердце.

Адель только виновато улыбнулась и пожала плечами, метро так метро, зато сейчас на мотоцикле. Только Теймур был от неё в полном восторге, горящими глазами глядя, как Адель в обтягивающем мотоциклетном костюме верхом на почти двух сотнях лошадиных сил приезжает к нему на свидание.

Сейчас Адель смотрела на двухместный чопер с наклейкой итальянского мото-клуба, наверняка, его владелец бородатый байкер сейчас потягивал пиво в одном из баров.

- Вот это мощь, аж соски встали, мотор заведёт - так хоть трусики выжимай!

Адель повернулась в сторону русской речи, рядом стояла девушка с голубыми волосами и поедала джелато маленькой ложечкой. Её яркие голубые глаза почти такого же цвета, как у Адель смотрели на байк с детским восторгом и восхищением. Она перевела взгляд на Адель и улыбнулась.

- Привет, по-русски понимаете?

- Да.

- Я уже полтора года как с мотоциклами завязала, а всё никак не отпустит. - тяжело вздохнула девушка.

- Я тринадцать лет не сидела на байке... и вдруг захотелось.

- Ну, захотелось так надо делать. - пожала плечами девушка, доедая остатки джелато. - Вы почему бросили?

- Вышла замуж и забеременела.

- А я развелась, есть было нечего, пришлось продать байк, а потом как-то в премиальной тачке поудобнее стало свой зад возить. Постарела что ли? - расхохоталась звонким смехом девушка.

Она расширила свои итак огромные глаза и посмотрела за спину Адель, неистово махая ладошкой. К ней подошёл мужчина обнял её и покрутился с ней в объятиях, что-то быстро говоря по-итальянски.

- Маурицио, не говори ты так быстро, я же не понимаю! - взмолилась девушка на русском, а потом то же самое сказала на хорошем итальянском.

Парочка поцеловалась в губы, девушка помахала соотечественнице рукой и ушла в обнимку со своим мужчиной. Адель так и осталась стоять на месте, разглядывая хромированного железного коня. Когда она увидела его хозяина, то непроизвольно улыбнулась молодому парню совсем без бороды и даже без кожаного жилета. Он завёл с ней разговор на итальянском, а когда понял, что она плохо его понимает и ещё хуже говорит, начал объясняться проще, вставляя английские слова. Адель не заметила, как они договорились до того, что он предложил её подвезти до отеля, где она жила.

Пока они ехали по улицам Неаполя, Адель обнимала парня сзади за крепкое молодое тело и готова была пищать от восторга. Её внутренности буквально дрожали от давно забытого чувства свободы, что давал ей байк. Она могла бы даже сказать, что это было некоторой степенью возбуждения, как у той девушки с голубыми волосами. Это возбуждение было приятным и многообещающим. Мужчина остановился возле её отеля, Адель на дрожащих ножках стояла возле него, отдавая ему шлем в руки и плакала, повторяя одно слово раз за разом - «Grazie!». Она, наконец, почувствовала себя живой, одной поездки на мотоцикле оказалось достаточно, может, пора было возвращаться домой?

*****

- Мама! - громкий возглас младшего сына, заставил Адель, которая направлялась на свой привычный завтрак по привычному маршруту, остановиться как вкопанной. Её тут же обхватили три пары рук и стиснули в уже крепких, но всё ещё детских объятиях. Адель в ступоре смотрела на тёмные макушки своих сыновей и не понимала, откуда они взялись?

- Любимая, а мы за тобой приехали, соскучились! - обнял её ещё один мальчик побольше.

Адель натянуто улыбалась, кажется, хорошую жену приехали утащить домой на верёвке. Хватит наслаждаться свободой, пора жить для семьи.

Пока сыновья за завтраком не закрывали ртов, борясь за внимание матери, Теймур упрямо молчал, пока Адель выстраивала для себя новую линию поведения с мужем у себя в голове. Он как будто осунулся и выглядел уставшим, наверное, устал от забот о детях. Он постоянно смотрел в телефон и словно нервничал, отвечая на сообщения, то, что у жены отсутствует грудь, Теймур заметил только через пару часов, когда, наконец, обнял её без присутствия других членов семьи между ними. Теймур в недоумении посмотрел на её грудь и открыл рот удивления.

- Позже, дорогой, кое-что случилось, не хотела тебя волновать. - улыбнулась ему Адель.

Сыновья и муж заселились в тот же отель, что и она. Адель с ужасом ждала вечера, предполагая, что муж заявится к ней в номер, поэтому подстраховалась, пригласила в него детей, благо у неё был большой диван и им всем хватило места, и очень не хватало матери всё это время. Когда Теймур постучался в её дверь, она открыла ему, а за её спиной шёл бой подушками. Он скомкано попрощался и ушёл к себе. Адель немного выдохнула и решила связаться с дядей Валерой, он будто читал её мысли и написал сам, попросив срочно созвониться.

- Адель, вам нужно срочно вернуться, я кое-что нашёл в документах вашего фонда и галереи, не телефонный разговор.

- За мной приехал муж вместе с детьми, скоро буду.

- Муж? С детьми? Чёрт, Адель, так дайте подумать немного. Я перезвоню, объясню в двух словах, что нашёл.

Пока дядя Валера думал, Адель нервно исходила номер вдоль и поперёк. Валерий перезвонил и чётким ровным голосом выдал ей команды, Адель, как хорошая разводящаяся жена следующие две недели выполняла его инструкции беспрекословно, попутно оттачивая актёрское мастерство. От этого зависела её свобода.

Вступая в брак с любимым мужчиной, вместе с кольцом на палец, как оказалось, Бахтияровы, отец и сын, накинули ей цепь на шею. Она не чувствовала её давления тринадцать лет, но сейчас она будто всё сильнее натягивалась, мешая дышать. Дядя Валера дал ей кислородную маску и велел глубоко вдохнуть:

- Мы найдём выход, Адель, я вам обещаю! Я над этим работаю.

- А я?

- А вы всё ещё любящая женщина и хорошая жена! Он не должен ни о чём догадаться!

- Я поняла. Всё ещё тихо сижу на цепи.