Глава 9. Хорошая жена не флиртует
Глава 9. Хорошая жена не флиртует
Может, госпоже Бахтияровой не повезло с мужем, зато повезло со свекровью - кроткая набожная Эмма не лезла в семейную жизнь своего обожаемого сына, но всегда очень трепетно к нему относилась. То, с какой любовью в глазах она смотрела на Теймура, грело материнское сердце Адель, и ей даже иногда казалось, что по сравнению со свекровью она своих детей как-то не долюбливает. Эмма с большим вниманием относилась к благотворительной деятельности невестки и не только жертвовала весомые суммы, но и лично ездила по детским больницам, которые курировал фонд. Когда Адель взялась опекать детский хоспис, Эмма давилась слезами, хваталась за сердце, но упорно приезжала два раза в месяц, чтобы чем-то помочь, обычно там нужны были рабочие руки.
Её муж, Айрат, на семейных ужинах, когда свёкры приходили к ним в дом навестить сына и внуков, всегда целовал свою жену в лоб и говорил, что за это золотое сердце он её и выбрал.
Теперь Адель смотрела на свою свекровь немного иначе - она была очень выгодной партией нищему и безродному советскому студенту Бахтиярову. Он держался за свою жёнушку изо всех сил, чтобы получать всё, о чём советский человек времён дефицита мог только мечтать. Он даже был готов терпеть её бездетность, лишь бы сытно кушать, а поесть он любил.
Эмма была такой же как и Адель нелюбимой, но удобной и выгодной женой, которую в конце жизни муж задвинул подальше в угол, чтобы не отсвечивала морщинами.
Только в доме Эммы, куда Адель заехала взять кое-какие вещи, она узнала от прислуги, что муж хозяйки там не появляется вообще, а если и бывает, то пьяный, с поднятой на жену рукой и раскрытой пастью, из которой летели лишь оскорбления в сторону «любимой» жены. Кроме того он выгнал домбработницу Эммы, которая была с ней рядом больше тридцати лет. Причина - «старая карга еле ходит - пусть уматывает из моего дома».
Адель была так ослеплена своим счастьем, что не замечала чужого несчастья совсем рядом. Глядя на парализованную Эмму, ей было нестерпимо больно за неё, а вот к мужу она не чувствовала ничего, его слёзы её совсем не трогали. Пусть страдает без её поддержки. Отправляя Адель в тюрьму за свои делишки, он вряд ли бы плакал.
На парковке возле клиники Адель увидела своего свёкра, который оказался таким же двуличным ублюдком, как и воспитанный им сын. Он орал что-то в трубку телефона, брызгая слюной и нервно расхаживая около своего авто, а в нём, вальяжно откинувшись на сиденье и держа тонкую сигарету в пальчиках, сидела молодая девушка. Айрат приехал навестить жену в больницу вместе с любовницей.
*****
Хорошая жена в отсутствии мужа дома занималась привычным для неё делом - генеральной уборкой, только цель была не чистота, а поиск грязи. Адель тщательно осмотрела кабинет мужа, залезла в сейф, от которого знала код, сделала копии всех документов, которые нашла там и в ящиках стола. Но даже пробежавшись беглым непрофессиональным взглядом по строчкам договоров, Адель понимала, что здесь ничего важного нет. В офисе мужа ей делать было нечего, да и выглядело бы подозрительно. Она пробовала залезть в его ноут, но там был пароль, который Теймур вряд ли бы ей сказал.
Её поиски были тщетны, как и бдение Теймура около постели матери - никаких улучшений. Он вернулся домой - хмурый, с впалыми щеками, с щетиной, которую всегда тщательно сбривал. Адель не бросилась к нему с порога и не обняла, её не было дома. Её теперь часто не было дома и Теймура это начало выводить из себя. Адель не подходила к плите и он теперь питался хоть и домашней едой от домработницы, но не от жены. Надо было её уже начать воспитывать, совсем избаловалась после болезни и его к ней снисходительного отношения.
Жена вернулась домой и сразу направилась в свою спальню, потом в душ. Он вошёл к ней - Адель сидела за своим столиком, где прихорашивалась перед зеркалом, нанося ночной крем на лицо. На ней был надет шёлковый халат с китайскими узорами, которого он раньше на ней не видел, под ним, похоже, ничего не было, судя по горошинам сосков, что ярко выделились под тонкой тканью.
- Как она? - не прерывая своего занятия, спросила Адель.
Теймур стиснул зубы, подходя ближе, он держал сжатые в кулаки руки в карманах.
- Также. Могла бы бывать у неё чаще.
- Я занята.
- Чем?
- Хочу провести благотворительную акцию, готовлюсь.
- Понятно. А грудь себе вставить не хочешь, а то как подросток выглядишь?
Адель медленно повернула к нему своё красивое надменное лицо и смерила его таким уничижительным взглядом, что Теймур отвёл от неё взгляд, как делал их младший сын Ратмир, когда мама его строго отчитывала.
- Вставлю.
- Когда?
- Когда захочу.
- А ничего, что у нас секса больше полугода не было?
- Это из-за моих сисек? - усмехнулась Адель, отворачиваясь от него.
- Это из-за тебя.
- Извини, у меня молочница никак не проходит после болезни, постоянно возвращается, секс противопоказан. - печально вздохнула Адель. - Да и психолог посоветовал воздержание, мне пока нужно пережить травму. Меня ведь пытался изнасиловать человек, которого ты мне нанял.
- Что-то непохоже, что у тебя травма.
- А что мне ночами в подушку реветь? Тебе нервы выматывать? - безразлично вскинула она красивую бровь.
Адель грациозно поднялась со стула, скинула с себя халатик, под которым оказалась тонкая ночная сорочка. Теймур голодным взглядом прошёлся по её телу, на безрыбье, как говорится...
- Может, ублажишь мужа минетом - выполнишь супружеский долг?
- У меня стоматит, хочешь чтобы язвочки из моего рта на твой член перескочили? - елейно улыбнулась жена, забираясь в постель. - Спокойной ночи, милый, сладких снов.
Теймур ничего не ответил и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, дождался, пока в комнате жены погаснет свет, взял ключи от своего любимого красного Мустанга, который расчехлял из гаража раз в неделю и поехал немного покататься по ночным проспектам на мощной спортивной тачке. Конечно, он заглянул к своей студентке, не испытывая по этому поводу вообще никаких угрызений совести. Жена сама виновата в его изменах, теперь он был в этом более чем уверен.
Адель вылезла из постели, направилась к большому зеркалу в углу спальни, разделась до гола и осмотрела себя в отражении. Ни один мужчина в её жизни не должен стать мерилом её красоты и уверенности в себе - твердо решила Адель, погладив себя по прелестной груди, плоскому животу и крепким бедрам.
- Я сила, я красивая любовь... - напела она себе под нос, довольно улыбаясь самой себе.
То, что её мужу не нравится её фигура, да и она сама, ещё не значит, что не найдутся ещё желающие смотреть на неё с восхищением и вожделением. Уже нашлись, только она этого в упор не замечала...
*****
В их коттеджном посёлке закрытого типа уже год как поселился замечательный сосед - Руслан Багдасаров, русско-турецкий подданный с несметными, как поговаривали светские матроны, богатствами. Адель его почти не знала, видела, кажется, один раз издалека, но слышала о том, что у него очень тонкий художественный вкус, который он решил показать всем гостям на своём официальном новоселье. Бахтиярова без труда узнала восточный турецкий размах в трёхэтажном особняке господина Багдасарова. Ей так не хотелось сюда идти, голова начала болеть ещё вечером, а теперь мигрень била дятлом прямо ей в затылок и стала просто невыносимой.
Как и Теймур стал для неё совершенно несносен, словно капризный мальчишка в пубертате. Недавно он две ночи не ночевал дома, кажется, потеряв всякий стыд. Однако, Адель не спрашивала, чтобы не выяснять отношения, а он не оправдывался, так они жили в своей новой супружеской реальности - вместе, но порознь.
Адель побродила по саду, уставленному белоснежными скульптурами, она задержалась у каждой, рассматривая изгибы застывших каменных тел. Если Руслан выбирал их лично, то он и вправду ценитель искусства.
Около бассейна, где проходило основное веселье звучала громкая музыка, от которой у Адель разболелась голова ещё сильнее, она выпила таблетку и решила проявить несвойственную ей наглость, тихонько проскользнув в дом, куда хозяин гостей на новоселье не приглашал, как ни странно. Она сняла босоножки и легкой поступью воровки прошлась по коридору в гостиную, где был включен приглушённый свет. Адель взглядом знатока оценила качественную дизайнерскую мебель, статуэтки и аксессуары, что украшали полки, подошла к большому камину, чтобы рассмотреть единственную картину, которая висела над ним.
Её сердце сжалось от внезапной грусти, которую художник смог передать через простой натюрморт - женский столик с зеркалом, духи, пудра и всякие мелочи, тщательно прорисованные мастером. Рядом с зеркалом изображена часть распахнутого окна и белый тюль, который накрыл зеркало своим полотном, потревоженный сильным ветром. Адель всматривалась в туманный силуэт, что прорисовывался в зеркале под тюлем и у неё по телу поползли мурашки по коже.
- Вам нравится?
Пойманная воровка картин вздрогнула и обернулась на приятный голос. Руслан в белой рубашке, которую от невыносимой жары расстегнул на две пуговицы, смотрел на неё голубыми прищуренными глазами. Стройный мужчина с тёмными волосами, был ростом с Адель, которая отличалась среди подруг и знакомых модельным ростом в метр семьдесят шесть. Бахтиярова нервно сглотнула, когда он подошёл к ней ближе и встал рядом, рассматривая полотно на стене.
- Вы не ответили. - слегка улыбнулся он, не глядя на неё.
- Да, мне нравится, только... она очень печальная.
- Почему? - удивлённо повернулся к ней Руслан.
- Потому что женщина, которая оставила на столике эти вещи, никогда не вернётся. Тюль это погребальный саван. - тихо сказала Адель, рассматривая подпись на картине. - Я думаю, художник хотел сказать именно это. Кто это написал?
- Вы его не знаете.
- Я многих знаю, я ведь галерист. - улыбнулась Адель, поворачиваясь к Руслану, который смотрел на полотно, нахмурив тёмные брови.
- Этого вы не знаете точно.
Они встретились взглядами и Адель не могла отвести от него глаз, как когда-то с Теймуром. Красивый мужчина всё-таки проклятье в жизни женщины, а этот ещё и в самом соку - сорокалетний холостяк, без жены и алиментов, как она слышала. Пульсирующая в затылке боль резко стрельнула ей в лоб, Адель тихо вскрикнула от неожиданности и схватилась за голову, тяжело дыша.
- Что с вами? - встревоженно спросил Руслан и его тёплая рука коснулась её плеча.
И снова мурашки...
- У меня бывают сильные приступы мигрени после болезни.
- Я могу вас отвезти домой? - вдруг предложил почти незнакомый ей мужчина.
- Я здесь с мужем да и мне в машину пока нельзя, меня часто стало укачивать, порчу дорогую кожу салона ручной выделки. Хотела посидеть здесь в тишине и под кондиционером, выпила таблетку. - вымученно улыбнулась Адель, массируя шею.
- На машине, значит, ездить нельзя, а на мотоцикле можно? Так мигрени сейчас лечат? Русский народный метод какой-то?
Адель вскинула голову, глядя на Руслана, который улыбался ей всеми своими морщинками вокруг глаз.
- Ваша галерея прямо под окнами моего офиса, соседнее здание. Вы меня выдрессировали, Адель, если честно признаться - каждый раз, как я слышу рокот вашего мотора, я выглядываю в окно, чтобы увидеть, как вы паркуетесь, снимаете шлем, а потом улыбаетесь, поглаживая своего железного коня. Как вы его назвали? Я встречался с одной байкершой, она говорила, что женщины часто дают своим мотоциклам имена.
- Лёва. - сгоряча ляпнула от смущения Адель, густо покраснев.
- Красиво, я всё хотел зайти к вам в галерею на следующую выставку, но у вас, кажется, ремонт?
- Да.
- Тогда приглашаю к себе в офис на кофе, у меня есть несколько картин, покажу вам их, познакомимся ближе. Я, как вы, наверное, уже слышали, увлекаюсь искусством, особенно живописью. Я думаю, нам есть о чём поговорить.
- Я замужем. - зачем-то сказала Адель и её щёки запылали румянцем ещё сильнее.
- А я с вами открыто флиртую.
«Флир... Что?» - подумала мадам Бахтиярова, растеряно хлопая глазками, с ней никто давно такого не делал.
- Извините, меня немного подташнивает. - сглотнула комок нервов в горле Адель. - Я посижу здесь, если не возражаете, в темноте быстрее проходит.
- Конечно. Можете подняться на второй этаж, там есть где прилечь. Я скажу вашему... мужу, где вас найти.
- Не стоит, я напишу сообщение. - кивнула Адель, садясь на диван.
Руслан тихо вышел из гостиной, приглушив свет до самого минимума, Адель положила голову на мягкий подлокотник и не заметила, как уснула. Она не почувствовала, как кто-то поднял ей ноги на диван, снял обувь и накрыл пледом.
Он присел рядом с ней на корточки, внимательно вглядываясь в каждую чёрточку её лица.
Руслан протянул руку и убрал прядь светлых волос со лба, наконец-то, он с ней познакомился, а то вёл себя как мальчишка последний месяц, карауля её у открытого настежь окна, чтобы не пропустить, когда она приедет на работу. Ему не хотелось прекращать эту шпионскую игру между ничего не подозревающей Адель и собой. Он с улыбкой смотрел со второго этажа на неё, любуясь сильным и гибким телом, затянутым в чёрную кожу. Когда она снимала шлем, слегка встряхивая волосами, это был отдельный вид искусства. Он всё никак не мог закончить её портрет, не с натуры, а такой, какой он её видит в своей голове. Потом, может, будут общаться ближе и она согласится ему попозировать, во всех позах...